Заветное желание

      Стоял погожий зимний день. Деревья, выбеленные инеем, тихонько шелестели, снежок похрустывал, наводя на умиротворительный лад. В голубое не по сезону небо поднимались дымки из печных труб, на главной и единственной улице селения царило оживление: жители деревушки заканчивали последние приготовления к наступающему празднику – встрече Нового Года.       Кири улизнул из дому, как только представилась такая возможность. Это был худощавый, юркий и быстрый парень с залитыми яркими веснушками щеками и огненно-рыжими непослушными кудрями. Голубые глаза его глядели дерзко и вызывающе из-под бровей, таких же огненных, как и волосы. Кутаясь в латаный кожушок, он обогнул крайний дом и, перескочив через ограду, кубарем скатился в овраг, обрушив вслед за собой настоящую лавину снега. Однако главная его цель была достигнута – никто не обратил внимания на побег мелкого сорванца.       Кири часто убегал из деревни и к этому все уже привыкли. В округе мало нашлось бы мест, которые остались бы незнакомыми для этого несносного мальчишки. Но делал он это не только из озорства. Кири хотел дышать полной грудью. Хотел ощутить вкус жизни. Ему было тесно в пределах родной деревни, где каждый день происходило одно и то же. Одни и те же лица, одни и те же занятия, одни и те же разговоры. Кири отчаянно искал возможность глотнуть свежего воздуха, за что другие считали его чудаком, а некоторые и вовсе крутили пальцем у виска. Однако Кири никогда не отчаивался и никогда никому не раскрывал своей мечты. Сегодня, в канун Нового Года, он решил, наконец, попытать счастья. Согласно древним преданиям, в этот день можно было встретить добрую Тетушку Зиму, которая могла исполнить одно любое, самое сокровенное желание. И Кири был преисполнен решимости во что бы то ни стало найти сегодня Тетушку Зиму. Он был смышлен не по годам и понимал, что только чудо способно помочь ему исполнить заветную мечту. Именно поэтому вместо того, чтоб отправляться с братьями за дровами и водой, он тайком оделся потеплее и сбежал в лес. Лес Элони с давних времен был местом, куда крестьяне остерегались ходить без крайней нужды. И дело было не в том, что в нем обитали какие-то жуткие, ужасные существа и монстры. Дело было в том, что эти леса, занимавшие значительную территорию Северных земель Фиары, облюбовал один из Старших народов – эльфы. Крестьяне знали, что эльфы не станут причинять им вред, но все же опасались гневить их. Потому леса Элони оставались запретными для мальчишеских игр, и всех, кого ловили на попытке пробраться в заповедную пущу, нещадно пороли. Чаще всего, разумеется, доставалось Кири, как самому непоседливому и отчаянному. Множество розог было сломано об его спину, но парню все было нипочем. Словно какая-то невидимая сила тянула его в самую гущу запретного леса. В конце концов из-за его постоянных попыток пробраться в Элони старейшинам деревни пришлось установить засеку со стражей, призванной заворачивать наглых юнцов от запретной территории. Естественно, подобное обстоятельство не добавило популярности Кири в деревне, а с его стороны лишь еще больше усилило желание вырваться из этих тенет.       Стражники дежурили посменно, меняясь раз в несколько часов, но сегодня, в канун Нового Года, сторожка пустовала и Кири без помех пробрался куда хотел. Удостоверившись, что никто его не видит, он со всех ног, насколько позволяли сугробы, припустил к лесу. Все внутри парня ликовало – наконец-то ему удалось! Не сбавляя шага, он несся по заснеженному лесу, петляя между стволов деревьев и уворачиваясь от густых еловых лап и голых заснеженных ветвей, пока не начал задыхаться. Остановившись у огромного дуба, чтоб отдышаться, он принялся оглядываться. Лес вокруг завораживал. Казалось, он одновременно и похож, и не похож на обычные, привычные Кири леса, которых он немало обходил вокруг деревни. В этом лесу было что-то таинственное, что-то, что вызывало в груди мальчишки восторженный трепет. Дыхание густым паром вырывалось изо рта парня, оседая на его ресницах и волосах белым инеем, одежда растрепалась, но странным образом Кири не чувствовал холода. Шапка сползла на затылок, волосы еще больше растрепались и слиплись от пота, но в лесу стояла тишина, и даже легкое дуновение ветерка не нарушало покоя заповедной пущи. Лишь слегка звенел иней на ветвях, да скрипел снег, похрустывая на морозе.       Внезапно до слуха Кири донеслась легкая, едва различимая мелодия. Парень замер, забыв дышать, и весь обратился в слух. Он позабыл о морозе, о собственной растрепавшейся одежде, о желании найти Тетушку Зиму – все мысли вытеснил этот легкий, чарующий мотив. Не в силах противиться зову сердца, юноша осторожно двинулся в сторону, откуда доносилась мелодия. С каждым шагом, с каждым скрипом снега его сердце замирало от страха, что сейчас мелодия прервется, и он никогда не услышит ее снова. Но музыка продолжала играть, и он продолжал идти навстречу к ней. Внезапно путь Кири заступила огромная, густая и разлапистая ель, равных которой парень еще никогда прежде не видел. Для того чтоб окружить ее, по самым скромным прикидкам, понадобилось бы не меньше пятидесяти таких ребят, как Кири. И эта ель не была единственной – рядом с ней вплотную стояли другие, столь же величественные деревья. Сплетаясь ветвями и густым подлеском, они словно бы выстроились крепостной стеной или верной стражей, охраняя что-то от посягательств недостойных. Однако Кири и не подумал отступить – мелодия отчетливо раздавалась прямо из-за этих невиданных елей, до ее источника было рукой подать, и Кири отчетливо ощущал, что он должен сделать это. Он должен пробраться мимо этих елей и узнать, откуда берется эта неземная мелодия. Иначе, если он этого не сделает, тайна будет преследовать его всю оставшуюся жизнь, лишая сна и покоя.       Решившись, Кири двинулся вперед, пытаясь протиснуться меж ветвей. Но как парень ни старался, это ему не удавалось – еловые лапы росли слишком густо и он лишь исколол руки и лицо иголками. А музыка словно бы насмехалась над ним, чисто и звонко проносясь над лесом, словно приглашала пуститься в пляс. И Кири решился. Он без сожаления сбросил кожушок, оставшись в одной шерстяной рубахе, и вновь бросился на штурм. В этот раз дела у него пошли лучше – тонкий и верткий, он проскальзывал меж ветвей, стоически перенося многочисленные уколы и хлопья снега, так и сыплющиеся на него с густых еловых ветвей. Однако, пусть и неохотно, но дерево сдавало позиции, пропуская непрошеного гостя все дальше и дальше к намеченной цели.       Кири был в восторге, не обращая внимания на холод и снег, он старательно отвоевывал у дерева-стража метр за метром, и наконец достиг своей цели. Добравшись почти до самого края зарослей, он осторожно раздвинул концы ветвей и невольно застыл, сраженный красотой происходящего.