Чужие дети

      В зале, как всегда, много народу, попасть на это шоу практически нереально, билеты расходятся почти молниеносно и тем, кто немного «завис» приходится кусать локти от зависти.       У всех на устах молодая перспективная группа, что день за днём набирает популярность. На их концертах зал всегда переполнен. Альфы, омеги и беты плечом к плечу, хором, подпевают наизусть выученные треки.       Четыре парня день за днём взрывают залы и континенты. Три альфы и омега улыбаются с каждого плаката, что развешаны по городу. Каждый, находящийся в зале, ослеплён любовью и мечтает о том, чтобы именно тот человек, стоящий на сцене, оказался его истинным.       Законы шоу-бизнеса были ещё более-менее терпимы к истинным союзам, но не дай бог кому-то из звёзд связать свою судьбу с кем-то посторонним. Многие пары просто прятались, многие, смирившись с одиночеством, просто продолжали жить, считая, что любовь, что дарят им на сцене фанаты, можно пронести через всю жизнь.       Зал постепенно наполнялся. Зрелый альфа внимательно наблюдал за происходящим, а потом пошёл куда-то вглубь сцены, теряясь в коридорах, ведущих к гримёркам артистов. — У нас снова аншлаг, мальчики, — победоносно ухмыльнулся он. — Поздравляю. — Спасибо, Шивон-ши, — улыбнулся омега, поправляя причёску. — Но это всё благодаря вам. Наши таланты ничто по сравнению с той работой, которую проделали вы. — Ты меня слишком расхвалил, Джонин, — улыбается старший альфа. — Но я всего лишь обычный менеджер. — Менеджер, который сделал из никому неизвестных неприметных школьников, артистов мирового масштаба, — сказал черноволосый альфа, настраивая синтезатор. — Исин прав, — поддержал его лопоухий шатен. — Без вас мы бы продолжали мотаться по тем сомнительным клубам, играя для не вполне трезвых слушателей. — Ох, как вспомню, где я вас впервые увидел, аж дурно делается, — поежился Шивон. — Мне очень повезло, что моя машина сломалась именно около той забегаловки. Да ещё стоит поблагодарить свои чуткие уши, что уловили прекрасный голос Джонина. Он звучал так необычно. — Я никогда не думал, что смогу профессионально заняться пением. Родители склоняли меня в сторону экономического образования. — Из тебя экономист, как из меня балерина, — засмеялся лопоухий, крутя в руках барабанные палочки. — Это всё хорошо, конечно, — сказал Шивон, оглядываясь. — Но где Сехун?       Младшие разом пожали плечами. — Что значит, не знаете? Чанёль, ты, как лидер… — Да здесь он где-то, — фыркнул лопоухий. — Поди, нервы свои успокаивает перед концертом. Он вчера поздно вернулся, руки, наверное, трясутся. — Сколько раз я просил следить за ним? — Он что, маленький ребёнок. Ему двадцать один, он совершеннолетний, а я ему не нянька. — Ты лидер… — Он меня не слушает, — фыркнул Чанёль. — Да ладно вам, найдётся, — как-то равнодушно сказал Исин. — У него ещё полчаса в запасе. — Вот знал же, что надо предупреждать заранее, — фыркнул Шивон. — Сегодня у нас гости. — Какие такие гости? — удивился Джонин, оторвав взгляд от своего отражения.       Все вокруг словно сошли с ума. Громкие голоса, словно гром, ударяли по перепонкам. Молодой высокий черноволосый альфа стоял возле одного из туалетов и затягивался сизоватым дымом. Сигарета горчила, как и мысли, что кружились в голове. — Се, ты чего здесь? — удивлённо посмотрел на него омега-помощник менеджера. — Дуй в гримёрку. Там сегодня кого-то к вам привели. Благотворительная акция президента, помнишь? — Что-то припоминаю, — ответил Сехун, туша сигарету. — Сегодня мы должны быть идеально добренькими, верно?       Альфа оскалился, а омега попятился. — Странный ты.       Сехун громко засмеялся, направляясь в противоположную сторону. Честно говоря, всё это мельтешение его порядком доставало. Он просто хотел играть свою музыку, но им навязали такое количество правил и обязанностей, которые даже если бы хотел, Сехун никогда бы не запомнил.       Они учились в одной школе, но в разных классах. Жили по соседству, вот и сдружились. Чжан Исин был самым старшим. Этот альфа порой буквально выпадал из реальности, особенно, когда садился за свой инструмент и, закатывая глаза, начинал играть. Все их песни были написаны Исином и Сехуном на лирику Чанёля. Джонин был их голосом.       Пак Чанёль был большим недоразумением. Сехун до сих пор не понимал, почему менеджер назначил лидером именно его. Возможно потому, что Исин часто пропадал в своей вселенной, Сехун тратил свою жизнь впустую, а Джонин — он был омегой, и этим всё было сказано.       Не то, чтобы Шивон как-то предвзято относился к нему, нет, просто позиция лидера требовала ответственности, готовности вести переговоры в любой момент. Таскаться с менеджером на различные встречи, а омегам свойственна одна маленькая особенность — раз в месяц они становятся абсолютно не управляемыми.       Как они справлялись? Молча. Омега запирался в комнате и никуда не выходил, а альфы старались разбрестись по разным делам, которые всплывали как-то неожиданно. Никто не хотел портить отношений, потому что Ким всё ещё ждал своего принца, которым ни один из присутствующих не являлся.       Сехун был самым младшим и самым безумным из всех. Когда он брал в руки свою гитару и касался струн, всё вокруг замирало. Никто не мог оторвать от него взгляда. Он играл так, что мурашки бежали по телу, и никто кроме самых близких не знал, что у него в душе. Часто, сбегая от менеджера, альфа прятался в дешевых барах, заливая себя алкоголем. В свои двадцать с хвостиком он был слишком взрослым.       Сехун был единственным, кто не поддерживал связи с родителями, узнав о том, чем он собирается заниматься, отец рассвирепел. Он видел в сыне замену себе, но парень явно не стремился в бизнес полный крови и денег. Ему ясно дали понять, переступишь порог — и ты нам никто, а парень, лишь усмехнувшись, вышел из дома.       Сехун слишком рано узнал боль потери. Когда ему было двенадцать, его папа вместе с семьей его омеги попали в аварию. Никого спасти не удалось. Тогда в парне что-то оборвалось. Он начал думать о том, что проклят, и любая его привязанность может нанести вред дорогим людям. Поэтому он ругался с Шивоном, издевался над Исином, язвил Чанёлю и грубил Джонину. И лишь иногда он позволял себе проявить искренние чувства, но в такие моменты старался притвориться пьяным, чтобы не выдавать своей слабости.       Вчера он снова слишком много выпил, пытаясь забыться, а сегодня слишком отчётливо ощущал последствия своего отчаяния.       Альфа пересёк общий зал, где скопились гримёры, костюмеры и прочие работники сцены, сворачивая в коридор, ведущий к гримёрной, он услышал детский плач. Помотав головой, отгоняя наваждение, Сехун хотел было пойти дальше, но тихие всхлипы снова коснулись его ушей.       О нервно начал оглядываться, никто, казалось, не замечал ничего подозрительного, и только Сехун вернулся в общий зал, разглядывая каждый угол, и, наконец, среди вешалок со сценическими костюмами заметил мальчика лет пяти. Он тихо плакал, прижимаясь к стенке и обнимая один из пиджаков Сехуна, что явно упал с вешалки. Альфа подбежал к ребёнку, чувствуя лёгкий сливочный запах. — Эй, ты откуда здесь? — удивленно спросил О.       Мальчик дернулся и заозирался, через пару мгновений остановив взгляд на говорившем. Сехуна словно молнией пронзило, мальчик смотрел на него, но взгляд был каким-то пустым. — Кто-то толкнул меня, я потерял свои очки и заблудился, — плакал мальчик. — Как ты вообще за сценой-то оказался? Иди сюда, — альфа поднял мальчика на руки, вытирая его слёзы. Ребёнок крепче прижался к старшему, цепляясь в него маленькими ручками. — Мы пришли познакомиться с хёнами. Я написал письмо президенту и он, как в сказке, исполнил моё желание. — Мы? Вас много здесь? — спросил Сехун осматриваясь. — Нас пятеро, с нами папочка. — Пойдём-ка, поищем твоего папочку, — сказал Сехун. — Он, наверное, волнуется.       Альфа направился в сторону гримёрки, чтобы найти Шивона и попросить оповестить в громкоговоритель о местонахождении малыша, но стоило ему повернуть в коридор, как он замер. У двери, что вела в их апартаменты, скопилась небольшая толпа. Менеджер что-то объяснял зарёванному омеге. — Сейчас наша охрана всё прочешет. Он не мог далеко уйти. — Он почти не видит, понимаете? Это я виноват, — плакал омега. — Бэкхён-ши, успокойтесь. Мы найдём его.       Услышав знакомый голос, мальчик завертелся. — Папочка! — крикнул он.       Оба мужчины резко обернулись, а Сехун забыл, как дышать. — Гуки, — сорвалось с губ омеги, который уже бежал в их сторону.       Альфа, как в замедленной съемке видел, как тот подбегает к ним и забирает малыша из рук немного потерянного альфы. Сехун всё ещё не дышит, потому что дышать рядом с этим неземным созданием кажется ему непростительной ошибкой. Невысокий шатен крепко прижимает к себе ребёнка и произносит какие-то слова благодарности, а альфа ловит себя на мысли, что пытается разглядеть метку на идеальной шее. — Се, где ты его нашёл? — интересуется Шивон. — В общем зале среди костюмов, — отозвался альфа, наконец, до конца осознавая, что запах омеги чист. — Вот и хорошо, — натянул улыбку Шивон. — Пойдёмте, вы немного пообщаетесь, и пора уже начинать концерт. — Простите, что причинили вам неудобство, — виновато сказал Бэкхён, пряча взгляд от слишком прожигающих его глаз Сехуна. — Спасибо вам еще раз. Я чуть не сошёл с ума. Он у нас самый младший, да ещё видит плохо.       Сехун видел, как мальчик поцеловал омегу в щёку и тихо шепнул. — Прости меня, папочка, но я так испугался. — Всё хорошо, пойдём, я познакомлю тебя с Джонином, ты же так этого хотел.       Омега направился в сторону гримёрки, по пути кидая растерянные взгляды на Сехуна. — Се, ты чего завис, идём уже, — недовольно пробурчал Шивон. — Так и знал, что это была не лучшая идея звать их сюда. — Хён, а кто он? — спросил О, всё ещё вдыхая не рассеявшиеся нотки барбариса в воздухе. — Воспитатель в детском доме, — равнодушно заметил Шивон. — Один из его воспитанников написал президенту письмо, и каким-то чудом оно попало тому на глаза. Мальчик рассказывал о своей жизни, своих мечтах, и наш великолепный лидер решил исполнить одну детскую мечту. Мальчишка очень хотел встретиться с вами, ну, в общем-то, это всё. Они здесь, а я отвечаю за всё это. Меня чуть судорогой не скрутило, когда этот парень прибежал в слезах и говорил, что-то о потерянном ребёнке.       Шивон открыл перед Сехуном дверь, впуская его в комнату, наполненную радостным детским смехом. О огляделся, замечая, что ещё никогда не видел своих одногрупников такими счастливыми. Казалось, что присутствие всего пятерых ребят просто изменило до неузнаваемости их серые будни.       Исин наигрывал на клавишах какую-то мелодию, параллельно рассказывая что-то двум юным альфам. Чанёль всунув в руки палочки какому-то маленькому омежке, радостно фотографировал его на телефон. Мальчик улыбался, изображая крутого барабанщика. Джонин возился с двумя совсем маленькими омежками, среди которых был тот, кого только недавно держал в руках альфа. Бэкхён стоял в сторонке и, не скрывая счастья в своих глазах, любовался этой картиной. Заметив Шивона, он поклонился ему. — Спасибо вам. Вы подарили этим детям счастье. Давно я не видел таких искренних улыбок на их лицах.       Шивон немного смутился. — Всё в порядке, — кивнул он. — Это моя работа. — А, да…       Сехун про себя обматерил старшего, замечая, как потускнели глаза омеги. — Бэкхён-ши, думаю, что вам пора занять свои места в зале. — Да, конечно, — кивнул омега, а потом посмотрел на детей. — Ребята, нам пора. Мы же пришли на концерт, ведь так? Нужно идти в зал.       Дети грустно посмотрели на старших. — А мы ещё придём к хёнам? — спросил маленький альфа, что сейчас сидел на коленях у Исина. — Не знаю, Юнги, — ответил Бэкхён, отводя взгляд. — Давайте, собирайтесь.       Сехун почувствовал, что кто-то дергает его за штанину. Он опустил взгляд, замечая второго альфу, что смотрел на него преданными глазами. — Сехун-хён, когда я вырасту, я буду таким же, как ты, — сказал он.       О опустился на корточки, поправляя мальчику выбившийся воротник. — Не нужно, — сказал он. — Каждый должен быть собой. Я буду счастлив, знать что ты… — Намджун, — сказал мальчик. — Что ты, Намджун, вырос и стал одной из самых ярких звёздочек в этом порой жестоком бизнесе. Никогда не подражай кому-то, найди то, что действительно твоё.       Сехун обнял мальчика, поймав на себе благодарный взгляд Бэкхёна. — Хён, — подошёл к омеге Джонин. — Можно тебя на пару слов?       Бэкхён кивнул, отходя с младшим в сторону. Сехун видел, как их вокалист что-то спрашивал у старшего, который хмурился, но внимательно слушал. Сехун никогда не видел столько решимости в глазах Джонина, видимо, и Бэкхёна это впечатлило, и он, взяв листок бумаги, что-то написал там, отдавая её младшему. Дети что-то бесперебойно говорили, пока Бэкхён строил их парами. — Попрощайтесь с хёнами, — сказал он, подняв Гука на руки. — До свидания, — грустно сказали дети. — Я провожу вас, — сказал Шивон, открывая перед гостями дверь.       В комнате стало тихо, а парни невольно переглянулись. — Милые они, — усмехнулся Чанёль, отворачиваясь и делая вид, что очень занят. — Жаль их, — сказал Исин. — Как я понял у Бэкхёна частный приют? — Не у него, хён тоже подчинённый. Хотя, как я понял их всего двое, и воспитывают они семерых детей, — ответил Джонин. — Все семеро сироты? — удивился Сехун. — Не все, от некоторых отказались родители, — кивнул омега. — Эти дети с небольшими отклонениями, например, как Чонгук. Он почти ослеп. — Так почему… — Он больше всех привязан к своему воспитателю и называет его папой. — Но насколько я знаю, частные детские дома не разрешают открывать не семейным, — вставил свое слово Чанёль. — В том-то и проблема, — грустно выдохнул Джонин. — Я очень просил Бэкхёна-хёна дать мне адрес приюта, чтобы как-нибудь навестить их, но он был недоволен, потому что сейчас любое внимание к их маленькому дому может лишить их всего. — Почему? — напрягся Сехун. — Потому что… — начал Ким, но замолк, потому что в комнату зашёл Шивон. — Вы ещё не готовы? — недоуменно спросил он. — Начало через десять минут. — Уже, мы сейчас, — кивнул Джонин, пряча в карман своей сумки заветную бумажку.       Всё закрутилось, гримёры, костюмы, инструменты, сцена, фанаты и бешеная энергетика. Парни снова взорвали зал, громкие крики оглушали, а вспышки света снова и снова слепили глаза. — Великолепно, — встретил их за сценой Шивон. — Это было просто потрясающе. — Какого чёрта ты разместил детей в общем зале? — прорычал на старшего Чанёль, хватая его за грудки.       Джонин напугано вздохнул. — Ну, я это… — Сэкономить решил? — злился Пак. — А если бы их там затоптали? — Ты вообще играл или этих мелких в толпе выискивал? — отцепил от себя младшего Шивон. — Чего ты так печёшься? Ничего с ними не случилось. Успокойся и забудь. Это чужие дети, Чан. Нас они больше не касаются. Желание исполнено, все свободны. Ну, подумаешь, помяли их немножко. — Следи за языком, — прорычал Сехун. — Да ладно вам, расслабьтесь, они явно уже по пути домой, — ответил менеджер. — И вам бы не мешало отдохнуть. — Шивон-хён, неужели ты совсем бессердечный? — У меня работа такая, — ответил старший. — Давайте в душ и в общежитие, не испытывайте моё терпение.       Исин, что до этого молчал, хотел было открыть рот, но гневный взгляд менеджера поубавил его пыл. — Я жду вас внизу, — скомандовал Шивон, посмотрев на часы. — У вас пятнадцать минут.       Мужчина вышел из комнаты. — Как же он иногда бесит, — всё-таки сорвалось с губ Чжана.       Сехун первым вышел из душа, натягивая на себя чистые вещи. Взгляд зацепился за сумку Джонина, руки невольно потянулись к кармашку, вытягивая оттуда бумажку, исписанную аккуратным почерком. Альфа несколько раз проговорил про себя адрес и успел спрятать его до того момента, как омега вошёл в комнату, вытирая волосы полотенцем. — Надеюсь, ребятки добрались без приключений. Шивон, конечно, козлина, — причитал Ким. — Он должен был дать им места в вип-зоне, где нет тех безумных фанатов, которые готовы выпрыгнуть на сцену в любой момент.       Дождавшись Чанёля и Исина, парни спустились вниз. На улице начался дождь, крупные капли падали с неба. Парни сели в машину, Сехун неосознанно разглядывал окрестности, вдруг, его взгляд зацепился за автобусную остановку, где, прижимаясь друг к другу, под одним зонтом, стояли пять ребятишек. Бэкхён стоял снаружи, вглядываясь в номера проезжающих автобусов. Он весь промок, с него потоком лилась вода. — Хён, там…       Джонин видимо тоже заметил знакомых и сейчас упрашивал Шивона подобрать малышей. — У нас нет на это времени, — отрезал менеджер. — Забудьте о них.       Машина на скорости пронеслась мимо остановки, а Сехун заметил, как отскочил Бэкхён, отряхивая забрызганные брюки. — Это нужно было делать обязательно? — огрызнулся Чанёль. — По-моему, вы слишком впечатлились сегодня, — заметил Шивон. — Надо привести вас в норму. У нас нет времени на пустые и бесполезные отношения. У нас нет времени на чувства жалости. Я понимаю, что вам вдруг захотелось почувствовать себя благородными героями, но у нас немного другая публика. Выкиньте из головы все эти глупости и возьмите себя в руки. Вы — звёзды мирового уровня, а ведёте себя, как подростки. Ладно, я могу понять Джонина, инстинкты и тому подобное, но вы три здоровых лба. — Да, но эти дети… — Чужие, Чанёль, — ответил Шивон. — И давайте закончим на этом. Завтра у вас выходной, поэтому будьте добры, приведите свои мысли в порядок. Мне не нужны мямли. Мы пришли в этот бизнес зарабатывать деньги.       Машина въехала в подземный гараж. Парни похватали свои сумки и направились к лифту. — Смотрите у меня, — пригрозил им Шивон.       Менеджер скрылся в своей комнате, оставив ребят в гостиной. — Ужинать будете? — спросил Джонин. — Я могу… — Отдыхай, — улыбнулся Исин. — Что-то сегодня кусок в горло не лезет. — Как хотите, — направился в свою комнату Ким.       Альфы синхронно вздохнули и тоже разбрелись по своим комнатам. Каждый из них сейчас думал о чём-то своем, но почему-то все мысли кружились вокруг пяти ребятишек, чьи голоса снова и снова звучали эхом в их памяти.       Джонин плюхнулся на кровать, осматривая свою комнату. Множество игрушек, что дарили ему фанаты рядами сидели у стены напротив. От их яркости слепило глаза, омега зажмурился, отгоняя непрошеные слёзы. Им редко удавалось общаться с простыми людьми, все их дни были забиты. Им улыбались, им льстили, но не было в этих словах ни капли откровенности. Шивон был прав, они просто товар, который кто-то удачно продает, а кто-то покупает.       Везде и всегда они должны были вести себя сдержано. Необдуманные слова могли обратить против них. Полная изоляция и жизнь по сценарию — вот, что несут в себе будни популярного артиста, а иногда хотелось простого человеческого счастья. — Хён, — звучал в голове детский голос. — Я всегда слушаю твои песни перед сном. Твой голос помогает мне спать без кошмаров. Я очень хочу найти папу, который пел бы мне колыбельные перед сном.       Кулаки сжались, а слёзы всё-таки сорвались с глаз. — Родители отказались от них, — вспоминал Джонин грустный голос Бэкхёна. — Потому что они особенные. Чонгук очень плохо видит, у Сокджина слабые кости, и любая травма может стать для него смертельной, у Намджуна слабые лёгкие, иногда он начинает задыхаться. Юнги родился с пороком сердца. Тэхён глуховат на одно ухо. Хосок и Чимин, что ждут нас дома, очень расстроились, что не смогли попасть сюда, но один из них передвигается только в кресле, а у другого возможна аллергическая реакция на любой предмет, запах, продукт. Мы не решились взять его, потому что обилие запахов могло лишить его едва только восстановившегося здоровья. Эти дети не виноваты в своих особенностях, но родителям они стали не нужны. — Хён, как ты с ними справляешься? — восхищённо спросил Джонин. — Нас двое, — улыбнулся Бэкхён. — Сухо-хён, он папочка всех этих сорванцов. Он наше всё. Так получилось, что когда-то мы начинали это всё втроём, но несчастье постигло нас, лишив опоры и поддержки. Муж хёна умер, и нам пришлось делать всё, чтобы никто не смог отнять у нас малышей. Ведь они уже не выживут без нас. — Но как, два омеги… Хён… — Тише, вот поэтому-то я и не хочу давать тебе адрес, — грустно сказал Бэкхён. — Любое внимание к нашему маленькому дому, может лишить нас всего. Ты слишком заметная личность. Извини, я ничего не имею против тебя лично, но ваши фанаты. — Хён, я клянусь тебе, что я буду самым осторожным на свете, позволь мне помочь вам. — Зачем тебе это? — Я слишком устал быть один.       Бэкхён непонимающе посмотрел на поникшего младшего, а сердце сжалось. — Хорошо, но только… — Я никому не скажу, — засиял Джонин.       Вот и сейчас, сидя в своей комнате, Джонин сжимает уже довольно потрёпанный листок с заветным адресом.       С каждым днём омега всё сильнее чувствует, как собственная жизнь уходит из-под контроля. Он ведь просто хотел петь для людей. Не нужны ему эти миллионы, телевизионные проекты, глупые шоу, интервью. Ему хочется вернуть те дни, когда он сам мог распоряжаться своей жизнью. Может глупо и по-детски, но ему хочется немного свободы, хотя бы для того, чтобы признаться в любви человеку, который вот уже несколько лет является смыслом жизни.       Все считают, что Джонин ждёт принца, но никто и не догадывается, что он нашёл его ещё в школе. Он не просто так связался с мрачным и молчаливым Сехуном, просто он видел, в компании каких альф ошивается этот мелкий зазнайка.       Джонин с самого детства не верил в магию истинных, наблюдая за тем, как день за днём ссорились его родители. Мальчик верил в то, что запах запахом, а выбирать нужно того человека, с которым тебе будет комфортно. Чанёль был именно таким. Он сразу принял нового члена в свою «банду», даже не смотря на его половую принадлежность. Альфа считал его «одним из своих», даже не замечая, как порой печально вздыхает младший. Джонин не спешил признаваться, а потом и вовсе попал в капкан шоу-бизнеса, где любого рода отношения были под запретом. Хотя многие, наплевав на «чувства фанатов» гуляли, заводили романы, спали с кем попало.       В их коллективе пока царил мир, но Сехун всё чаще начал где-то пропадать ночами, Исин уходил в себя, а Чанёль прислушивался к воркованию глупых фанатов, что мечтали заманить кумира в свою постель. Сколько раз охрана выводила течных омег, которые буквально вешались на парней.       Джонин всё чаще задумывался о том, что судьба так и оставит его в одиночестве, ведь он просто даже родить не сможет без прицелов этих надоедливых камер.       Омега откинулся на кровать и услышал лёгкий щелчок двери. — Макне опять куда-то намылился, — пробурчал он. — Вот нарвётся однажды на неприятности.       Спрятав листочек с адресом, Джонин устроился на кровати, намереваясь заснуть.       Сехун, одевшись как можно менее заметно, спустился в гараж и оседлал свой мотоцикл. Дождь продолжал литься с неба, стекая по кожаной куртке альфы, который на всей скорости нёсся по выученному адресу. Он подъехал к небольшому домику в тот самый момент, когда Бэкхён, наконец, добрался до дома. — Ну, наконец-то, — выбежал им на встречу невысокий шатен. — Я уже и не знал что думать. Дождь, а у вас один зонт. — Автобуса долго не было, — ответил Бэкхён. — Не волнуйся, хён. У нас всё хорошо. — Мы видели их, хён, представляешь, — воодушевлённо говорил Намджун. — Они такие… Они самые лучшие!       Остальные детки радостно загалдели, проходя в дом и бесперебойно рассказывая о своих впечатлениях. Сехун почувствовал укол совести и опустил глаза. Они ведь совсем не такие… — Вы следили за нами, Сехун-ши? — вырвал его из размышлений приятный голос.       Сехун поднял глаза, встречаясь с недовольным взглядом омеги. — Это не слишком обдуманно с вашей стороны. Этот район славится своими ночными драками, а вы весь такой… — омега отвёл взгляд. — Привлекательный, на дорогом мотоцикле, не боитесь, что станете частью уличных разборок? — Я ничего не боюсь, — ответил О. — Просто я должен был убедиться, что вы добрались нормально. Наш менеджер не проявил должного уважения. Поэтому я… — Право не стоило, — улыбнулся омега. — Шивон-ши сделал так, как посчитал нужным. Мы всем довольны. Вы же видели, как рады дети, им всё очень понравилось… — А вам? — сорвалось с губ альфы прежде, чем он мог подумать. — Мне тоже, — смущённо ответил омега. — Я давно никуда не выходил. Эти дети заняли всё моё время. Вы все большие молодцы, эти люди в зале готовы на многое ради вас. Я очень счастлив, что нам выпала такая возможность. Ребята очень ценят вашу музыку. Вы настоящие профессионалы своего дела. Не зря все только о вас и говорят. — Спасибо, но мы не заслуживаем и половины этих комплиментов. Мы обычные люди, просто любящие музыку.       В соседних дворах послышался шум, Сехун заметил, как побледнел омега. — Ох, снова началось, — прошептал Бэкхён. — Вам лучше поторопиться домой. — Но я…       Бэкхён бросил на альфу умоляющий взгляд, Сехун не мог спорить с омегой и завёл мотоцикл. — Эй, Бэкхён-и, а что это у тебя здесь за фраер? — услышал О грубый голос. — Меня значит, принимать не хочешь, а с чужими альфами шуры-муры водишь? — Это не твоё дело, что ты опять здесь вынюхиваешь?       Из темноты улицы вышел высокий альфа, что с презрением смотрел на омегу. Сехун не мог просто так уехать, а когда незнакомец схватил омегу за локоть, слез с мотоцикла, поправляя кепку. — Эй ты кто такой? Чего руки распускаешь? — сказал альфа, оказываясь ближе.       Бэкхён напугано вздохнул. — А ты, малец, не вмешивайся. Я со своим омегой сам разберусь. — Я не твой омега, — зарычал Бэкхён, вырываясь из рук альфы. — Помнится, ты сам отказался от меня. — Я отказался не от тебя, а от твоего выводка уродцев, — сказал альфа, пытаясь снова поймать омегу, но его руку перехватила сильная рука Сехуна. — Выбирай выражения, — прорычал О. — А что я сказал не так? — возмутился альфа. — Они не уродцы? Как бы ты повёл себя на моём месте? Представь, что твой истинный явится к тебе и заявит, что он согласен на свадьбу, но я должен принять в свою семью чужих детей. Они все больные. Они все изгои. Общество выкинуло их не просто так, а этот тупица решил подобрать весь этот мусор…       Рука Сехуна сорвалась, впечатываясь в скулу старшего. Альфы сцепились, отвешивая друг другу удар за ударом. — Се… — напугано крикнул Бэкхён, подбегая сзади и сжимая руки на талии О, пытаясь оттащить его от старшего. — Не надо, оставь его. Давай уйдём. Ты не должен был, ты… — Это он не должен так выражаться, — прорычал Сехун, но стоял смирно. — Как хочу, так и выражаюсь. — Хансоль, прошу тебя, исчезни из моей жизни, — слёзно говорил омега. — Я не могу, не хочу видеть тебя. Ты возвращаешься тогда, когда нам только снова удаётся начать спокойную жизнь. Уходи, пока Мён не вызвал полицию.       Альфа засмеялся. — Полицию? Признай, что вам не выгодна шумиха. А я могу устроить, хочешь? Сейчас созовём общественность, и вы же первыми угодите за решётку. Вы два беспомощных омеги… — А кто.? Кто лишил нас защиты? И тебе не стыдно являться сюда? — послышался голос. — На твоих руках кровь моего мужа. Да, мне невыгодно заявлять на тебя в полицию, иначе у меня отнимут моих детей, но ты…       Невысокий шатен медленно подошёл к ним. — Как ты смеешь появляться здесь, убийца! — Это надо ещё доказать, — ухмыльнулся альфа. — И да, я буду приходить снова и снова, пока не заберу то, что по праву принадлежит мне. Скоро Бэкки надоест играть в игрушки, и он вернётся. — Ни за что, — фыркнул омега. — Я найду такого человека, который примет меня вместе с моими детьми. — Знаешь, немногие готовы воспитывать чужих детей, особенно с дефектами. Ты сам устанешь от этого, а я буду ждать. — Эй, Хансоль, — послышался голос из темноты. — Чего ты там возишься, там есть что-то интересное?       Шаги приближались. Мужчина усмехнулся, видя испуг в глазах омег. — Нет, пара жалких трусов, с которых и взять-то нечего, — ответил он, а потом посмотрел на Сехуна. — А ты… Ты не думай, что попал в сказку, малец.       Хансоль сплюнул прямо под ноги Сехуна и ушёл в темноту. — Ну, вот зачем ты к нему полез? — причитал Бэкхён, разглядывая раны на лице младшего. — Он обзывал вас, — отозвался О, улыбаясь, потому что взволнованный Бэкхён — это очень милый Бэкхён. — Да нас много кто обзывает, но в драку из-за этого лезть не стоит. А если бы он тебя узнал? — Подумаешь, — фыркнул альфа, а потом зашипел, когда палец Бэкхёна коснулся его разбитой губы.       Запах барбариса снова закружил голову. — Твой друг ещё такой ребенок, Бэкки, — улыбнулся старший омега. — Проводи его в дом, нужно обработать его раны.       Бэкхён кивнул, посмотрев на младшего. — Идём?       Сехун поплёлся за омегами, оставив свой мотоцикл во дворе, он прошёл в дом. — Только тише, — сказал старший омега. — Ребята уже спят. Меня зовут Ким Джунмён. Это мой дом. — О Сехун, — протянул руку омега альфа. — Тот самый? — удивился Джунмён, посмотрев на Бэкхёна, который смущённо отвёл взгляд. — Удивительно, ну что ж, Сехун, будь как дома.       Старший ушёл, оставив альфу и омегу наедине. — Пойдём ко мне, только тише, Чонгук спит.       Бэкхён взял Сехуна за рукав кожаной куртки и потянул в сторону одной из комнат. — Проходи, — сказал шёпотом омега. — Садись, я сейчас принесу аптечку.       Сехун сел на стул возле небольшого стола и осмотрелся. Здесь было всё только самое необходимое: кровать, на которой, обнимая плюшевого зайца, спал маленький омега, шкаф с вещами, небольшой телевизор на подоконнике, стол, пара стульев — всё здесь было слишком простое, но Сехун понимал, что здесь ему до безумия нравится. — Повернись, — сказал омега, опускаясь на стул рядом и раскладывая пузырьки.       Сехун подчинился, потом тихо зашипел, когда смоченный в перекиси ватный диск коснулся раны. — Извини, — подул на губы альфы Бэкхён. — Тебе, наверное, завтра достанется за подпорченное лицо, но… — Я сам как-нибудь разберусь, Бэкки, — сказал Сехун, тихо посмеиваясь над тем, что омега сперва хотел возмутиться, потом растерялся, а потом, смутившись, и вовсе отвернулся. — Между прочим, я намного старше тебя, — сказал он. — Мне всё равно, но если тебе не нравится… — Нет, всё в порядке, — обернулся к нему омега. — Ты прости, что так получилось. Тот человек…       Бэкхён грустно воздохнул. — Ты любишь его? — сам не зная почему, спросил Сехун. — Нет, — ответил омега. — Никогда не любил, не смотря на все эти сказки про истинных. Он жил в соседнем дворе. Устраивал драки, вымогал деньги. Вечным соперником Хансоля был мой брат. Чонде был лучшим во всём. Он был красив, умён, у него была перспективная работа, замечательный муж. Хансоль завидовал и вечно задирал его. Братик лишь улыбался и просил нас с Мёном не обращать внимания, мол, скоро тот перебесится и отстанет.       Однажды брат вернулся домой мрачнее тучи, за ужином мы с Мёном пытались разговорить его, и вот тогда он поведал нам о том, что сегодня в их больнице какой-то нерадивый папаша оставил крохотного малыша. Так получилось, что в детстве тяжелая болезнь отняла у брата возможность иметь детей, поэтому, повзрослев, он стал врачом, чтобы помогать таким же, как он.       То, что кто-то так просто отказался от счастья, дарованного богом, произвело на него впечатление, и он замкнулся в себе. Джунмён, что умел читать своего мужа даже по жестам, понял его тоску и тихо сказал: — Так давай заберём его к себе.       Чонде неверяще смотрел на мужа, а тот лишь улыбался. Так у нас появился Намджун, а потом мы втянулись. Чонде и Мён зарегистрировали свой семейный приют. Я помогал им, чем мог, я полюбил этих детей больше всего на свете, но тут в нашей жизни снова возник Хансоль. Чонде принял его подозрительно, потому что ещё помнил, сколько этот парень принёс ему проблем в юности, но тот казался дружелюбным и просил у брата моей руки, мол, мы же с детства знаем, что истинные, так чего тянуть? Брат позвал меня и напрямую спросил, что я думаю об этом. Я посмотрел на своего альфу и тихо ответил, что я не против свадьбы, но поскольку, Чонгук привязался ко мне, да и я не видел своей жизни без него, Хансоль должен усыновить ребёнка. Он взбесился, начал оскорблять мою семью и моего ребёнка. Чонде, как ты сегодня, попытался его заткнуть, они вцепились. Я не знал что делать, пытаясь оттянуть мужчин друг от друга. Хансоль пару раз ударил меня, и Чонде вскипел, он с новой силой накинулся на него, а тот со всего размаху оттолкнул его, Чонде потерял равновесие и упал, ударившись головой об угол стола. Было много крови, Хансоль, напуганный её видом, убежал. Я вызвал скорую помощь, вернувшийся из магазина Джунмён просто застыл в дверях. Травма оказалась слишком серьёзной, Чонде…       Бэкхён заплакал, а Сехун неосознанно прижал его к себе, успокаивающе гладя по голове. — Мы так и не сообщили в органы опеки о смерти Чонде, потому что иначе у нас забрали бы детей. Хансоль иногда приходит вот так посмеяться над нами, а мы боимся поднимать шумиху. — Тише, успокойся, теперь всё будет хорошо, — говорил О, прижимая омегу ближе. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. — Мы? — растерянно похлопал глазами Бэкхён. — Мы, — закивал Сехун. — Я, Джонин, да и Чанёль с Исином. Теперь у вас есть мы. Ты бы видел, как изменились парни после вашего визита. Нам всем не хватает тепла… — Се, вы не обязаны… — Без вас мы уже не сможем. После стольких лет затворничества, вы первые вошли в нашу жизнь. Вы заставили наши сердца снова забиться, а, значит, нам и помогать вам в трудную минуту. — Неужели вы так отчаялись? Вы же кумиры миллионов.       Бэкхён смотрел на Сехуна и не верил. Этот взгляд был насквозь пропитан болью, точно такими же глазами смотрел на него Джонин, неужели за теми весельчаками, что он знал, скрываются столь отчаявшиеся люди? — В современном мире кумир миллионов, это всё равно что, человек, согласившийся до конца жизни быть одиноким. Да, мы есть друг у друга, но порой это всё надоедает до чёртиков. Мы ссоримся, оскорбляем друг друга, расходимся, а потом всё равно тихо плачем, чувствуя поддержку друг друга. Мы братья, но в тоже время мы кровные враги. Мы лучшие друзья, но в то же время порой придушить друг друга готовы. Почти 24 часа в сутки мы находимся под прицелом чьих-то камер, но в душе мы все безгранично одиноки. Ты заметил, как сиял сегодня наш вокалист?       Бэкхён кивнул. — Он очень любит детей, но о своих даже мечтать не может. Ему двадцать один, он мог бы уже обзавестись семьей, но снова и снова каждую течку мучается один в своей комнате. Как часто повторяет наш менеджер: «Ради твоих фанатов, твой запах должен быть чистым, Джонин». Шивон даже не представляет, как это всё вредит молодому организму, он просто делает свою работу. Мы устали, но мы не можем просто так отказаться от этого, потому что в нас верят, нас любят, нас ждут. Знаешь, в последнее время я всё чаще ночами пропадаю в закрытых барах, вливая в себя алкоголь, потому что меня преследуют кошмары, снова и снова, один за другим. Мы снова стоим на сцене, а вокруг ни души, не то чтобы нет фанатов, на этом свете нет больше ни единого человека. Джонин плачет в моих руках, Чанёль разносит всё вокруг, а Исин, Исин снова погружается в себя, но на этот раз не отзывается ни на один мой зов. Мы закрылись каждый в себе. Мы…       Сехун замолчал, переводя дыхание, и только сейчас почувствовал руку омеги, что гладит его по голове. — Ты устал, — тихо сказал Бэкхён. — Поспи немного. Утром я тебя разбужу. — Бэкки, ты не понимаешь… — Я всё понимаю, — улыбнулся омега. — Ты должен отдохнуть, а я буду рядом столько, сколько захочешь.       Бён потянул альфу в сторону кровати. — Поспишь рядом с Гуки. Вот он удивится утром, — говорил омега, поправляя подушку. — А ты? — растерялся Сехун. — А я пойду в гостиную на диван. Отдыхай, сегодня был сложный день. — Мне неудобно, — смутился альфа, когда его толкнули на подушку и погладили по голове. — Неудобно спать на потолке, — хихикнул Бэкхён. — Отдыхай.       Омега направился к выходу, но чужая рука остановила его. — Посиди немного со мной, — сказал альфа. — Твой запах успокаивает.       Омега грустно улыбнулся, но сел на кровать рядом с младшим. Альфа осторожно взял его за руку и закрыл глаза. Бэкхён тихо запел песню, которую в детстве ему пел папа.       Сехун забылся, он никогда не чувствовал себя так хорошо. Запах барбариса дурманил, голос убаюкивал, а тепло руки грело его сердце.       Бэкхён, почувствовав, что альфа заснул, вытащил свою руку, и, несмело поцеловав его в лоб, поспешил в гостиную. Было темно, часы показывали второй час ночи. Омега подошёл к окну и посмотрел на небо, усыпанное миллионами звезд, интересно, они такие же одинокие, как эти четыре парня? — Ты ещё не спишь? — вышел из своей комнаты сонный Джунмён. — Собираюсь, — ответил младший, отводя взгляд от окна. — Твой гость… — У меня, я не смог выгнать его. Уже поздно, я… — Не оправдывайся, малыш, — улыбнулся Джунмён. — Думаешь, я не знаю, как ты вместе с детьми зависаешь на их группе. Сехун ведь тот, о ком ты вздыхаешь по ночам?       Бэкхён смущённо отвернулся. — Я скажу тебе только одно, — сказал старший, подходя к омеге и обнимая. — Будь осторожен.       Бэкхён кивнул, расслабляясь в объятиях Джунмёна. Он стал для него семьей, и Бён старался во всем к нему прислушиваться. В свои двадцать семь Бэкхён оставался ещё слишком уязвимым ребёнком, что порой очень мешало ему в жизни.       Тихий шепот медленно ворвался в сон Сехуна. — Папочка, я же не сплю, да? Это же хён, Сехун-хён? Он пришёл ко мне? — Конечно, — ответил Бэкхён. — Он приехал рано утром, но пока ждал, когда вы проснётесь, уснул сам. Давай не будем его будить, пусть он отдохнёт немного. Сехун очень много работает, чтобы радовать своих поклонников, ему нужно хорошенечко отдохнуть. — Хорошо, папочка, я не буду ему мешать, — сказал мальчик, а потом Сехун почувствовал лёгкое прикосновение к своей щеке и тёплое дыхание. — Отдыхай хён.       Топот ног и тишина, а Сехун неосознанно тянется к своей щеке, проводя пальцами по месту поцелуя. Слёзы собираются в глазах. Он никогда не чувствовал подобного тепла и искренности, что исходила от этого ребёнка.       Альфа поднимается и трёт глаза, за окном вовсю светит солнце, ничего не напоминает о вчерашнем дожде. Он потягивается и поднимается, поправляя на себе одежду. Достаёт телефон и видит пять пропущенных от Чанёля, три от Исина и три от Джонина, набирая номер омеги, он вслушивается в монотонные гудки. Он понимал, что сейчас не лучший вариант попадаться под руку старшим альфам, а Джонин покричит, но примет. — Ты знаешь, что ты идиот? — послышалось на том конце. — Знаю, хён, — улыбнулся Сехун. — Да ты… — несколько минут молчания. — Что значит, знаешь? А где же оправдания, обзывательства и прочее в твоём стиле? — Для чего? Я знаю, что виноват, и вы вправе злиться. — Дай, я поговорю с этим придурком, — послышался злобный голос Пака. — Уйди, Чанни, — прошипел Джонин, а потом было слышно, как хлопнула дверь. — Где ты? Мог бы позвонить, мы же волнуемся. — Прости, я не планировал здесь оставаться, но так получилось. Мне просто необходимо было убедиться, что они добрались до дома. — Так ты… — Прости, я залез в твою сумку и нашёл адрес.       На том конце повисло молчание. — Хён я… — И как они, с ними всё хорошо, не промокли? — засыпал вопросами младшего Ким. — Всё хорошо. Ты можешь приехать и посмотреть. — Чанёль-и злится, вряд ли он отпустит меня из дома, — грустно пролепетал омега. — Так возьми его с собой. Ребята будут рады, только…       Сехун грустно вздохнул, разглядывая двор, в котором Джунмён уже копошился среди грядок, а дети весело помогали ему кто, чем мог. — Я помню, что надо быть осторожными. Я постараюсь уговорить парней, жди нас, — ответил Джонин.       Сехун улыбнулся. — Ты уже встал? — послышался голос Бэкхёна. — Я думал, что тебе нужно побольше поспать. Ты, наверное, очень устаешь. — Зверски, но сегодня я выспался, — улыбнулся альфа. — Я рад, идём, я покормлю тебя. Ребята уже позавтракали. Чонгук всем разболтал, что проснулся утром с Сехуном-хёном. Так что они ждут твоего появления. — Джонин сказал, что тоже хочет приехать, если ему удастся уговорить Чанни, они тоже скоро будут здесь. — Се… — растерялся омега. — Мы будем предельно осторожны. Нам не привыкать играть в шпионов.