Бродяги полуденного солнца

1.1 1 день 3-его месяца Огня. Тармин       Жаркий полдень. Духота, зной, кондиционеры не спасают ни в зданиях, ни в машинах. Несчастливы томящиеся в душных офисах, несчастливы продавцы торговых центров, у которых сегодня будет мало прибыли, и ещё более несчастливы бродяги, гонимые солнцем в городские туннели, полузасыпанные подземки и станции, а оттуда снова гонимые местными на съедение солнечным лучам.       Молодому мужчине, стоящему у тонированного окна, занимающего всю стену, не страшно было солнце. Он находился в прохладном просторном кабинете для совещаний где-то там, на верхних этажах бизнес-центра Иято́ру. По его улыбке, довольной и как будто мечтательной, можно было предположить, что он наслаждался видом города, расстилающегося у его ног.       Его собеседник, расположившийся во главе длинного стола в сумраке кабинета, выглядел важным и сосредоточенным. Он уже минут сорок сидел неподвижно, просматривая одну и ту же видеозапись — то останавливал её, то прокручивал назад, то замедлял. Этот человек был уже не молод: лысый череп, крючковатый нос, гладко выбритое лицо, суровый вид которому придавали густые, тёмные брови. Он давно повесил свой светлый пиджак на спинку стула и включил кондиционер. И явно не понимал, как тот, другой, стоит у окна, не снимая свой светло-зелёный плащ. Да и вообще, дурацкая молодёжная мода на яркие вещи его сильно раздражала.       Внезапно молодой отвернулся от окна. Теперь против света его лица совсем не было видно.       — Так что вы думаете, Са́угри, шеф?       В пустом кабинете голос прозвучал неожиданно громко. Саугри, остановив запись, оторвался от просмотра, смерил подчинённого несколько беспокойным взглядом.       — Ты считаешь, что вы справитесь?       — У вас, шеф, другое мнение?       — Это глупая затея — вот мое мнение. Втроём вам там делать нечего! Разве что ты летать научишься, Локки.       — О, шеф, вы меня недооцениваете…       — Я прекрасно осведомлён о твоих способностях, иначе тебя бы тут не было. К системе Ви́хреха невозможно подобраться снаружи. Только с воздуха! Да, только с воздуха можно. Но даже если вы с Батом достанете воздухолёт, он вам не поможет.       Парень в зелёном встрепенулся и даже сделал шаг от окна.       — Почему?       — В следующие месяцы Огня ожидаются дни активного притяжения. Воздухолёт просто не сможет подняться на такую высоту.       — Но мы…       — Я согласен, что вы можете попытаться пробраться внутрь, используя трубы. Я так же не могу оспорить умение Бата работать с техникой, но систему Вихреха установили либады. Раз либады упомянули об этом в межсети, значит, они заинтересованы в добыче энергетических минералов ками так же, как и мы. Не иначе Уи́ль затеял торговлю с Иными…       Саугри снова обратил взгляд к экрану монитора. Вероятно, в этот момент в его голове происходили расчёты, заключались сделки, проплывали миллиарды.       — Но Уиль бросил нам вызов, шеф!       В несколько быстрых шагов парень оказался у стола совещаний. Его тёмные, цвета моря, глаза встретились с желтовато-карими глазами главы отдела снабжения.       — Я не понимаю твоей спешки, Локки.       Саугри поднялся, нажал на кнопку — его мини-компьютер сложился в легкую коробочку размером с сигаретную пачку и был тут же помещён в карман пиджака.       — Твои сведения оказались ценными. Я подумаю, стоит ли игра свеч. Надеюсь, ты понимаешь, что сокровищница Уиля заинтересует не только нас. Я уверен, что синдикат Хенке́ и Во́льфгана тоже попытаются. Наверняка кто-то из Серебряных попробует это сделать. А может, там будут другие, о которых мы не знаем. Иначе говоря, сделав публичное заявление по межсети, Уиль разворошил муравьиную кучу. Он сам указал нам на огромные богатства, спокойно почивающие в хранилище и ждущие своего часа. Поверь мне, Локки, мальчик, не у тебя одного глаза загорелись при виде ками в таком количестве.       На этом разговор в зале совещаний был окончен.       Если тело и оставалось в приятной прохладе, благодаря встроенному регулятору тепла в плаще, то голова внезапно очутилась в непереносимо жарких условиях городских улиц. Локки быстрым шагом пересёк площадь. Оказавшись на транспортной остановке, он, не задумываясь, нырнул в спасительную тень рельсовой платформы. К сожалению, не все рельсовые платформы закрытого типа оснащались кондиционерами. Пришлось расстегнуть плащ и включить охлаждение.       — Ваш проездной, пожалуйста, — проскрежетал перемещающийся под потолком робот-кондуктор, протягивая металлическое щупальце к новому пассажиру.       — Наличные, — ответил тот, опуская денежные пластинки в отверстие на щупальце.       Старинная система не признавала электронные интерденьги, а оплата наличными вместо бесплатного ежемесячного проездного, которыми повсеместно пользовались местные работяги, явно смутила других пассажиров. Женщина с сумками, сидящая у противоположного окна, покосилась на Локки, но вид яркого плаща заставил её быстро отвернуться. Сзади послышалось перешёптывание и смешки. Молодой сотрудник Иятору не любил, когда его персона слишком привлекала внимание людей, но привычка к общественному транспорту всё ещё была сильна. К тому же информационные табло на стенах позволяли видеть свой маршрут, никому не сообщая цель поездки.       На следующей остановке на платформу влезла целая толпа мужчин и женщин в чёрных и серых костюмах рабочих торговых центров. Они все шумели, переговаривались, смеялись, были потные и грязные от городской жары и пыли.       «Часы обеда», — подумал Локки, стараясь плотнее закутаться в плащ, будто одежда могла помочь ему отгородиться от случайных попутчиков.       Электронное табло показывало направление — река Саве́на, значит, скоро за окном появятся Савенские трущобы. Не удивительно, что от остановки к остановке народу всё прибавлялось, но место рядом с Локки по-прежнему оставалось свободным. И хотя некоторые пассажиры косились на него, явно проклиная, но сесть рядом не решались. Парень в зелёном плаще светловолосый, смотрящий в окно полным безразличия взглядом, — для основной массы народа он был типичным представителем современной молодёжи из тех самых группировок, которые лучше обходить стороной. На остановке «Золотой парк» Локки покинул транспорт, не в силах больше терпеть давление людских масс.       «Опять не доехал, — подумал он, глядя на удаляющуюся платформу, — через парк ещё минут тридцать пути. Стоило взять в расчёт жару… Какой же я дурак! Но не могу я ехать с ними. В такой толпе невозможно. О, я чуть не умер».       Каждый мог видеть, как молодой человек, пошатываясь, шёл вдоль по улице в сторону городского сквера. Деревьям в парке было уже несколько сотен лет. И, несмотря на желания синдикатов построить на его месте очередной бизнес-центр, Золотой парк всё ещё стоял, сохраняя свои прежние границы. Даже бомжи и отщепенцы не смогли тут прижиться. А всё потому, что регенты в начале эры Иных решили оставить такие вот одичалые места как культурные достояния народа. Ни культуры, ни других достояний народ как таковых уже не имел, но зелёные насаждения оставались, и для их поддержания регентами использовались все деньги, отчисляемые беднотой в городские фонды.       Роботы на воротах проверили Локки на предмет наркотического или иного опьянения. Не обнаружив такового, отворили двери и пожелали приятной прогулки.       Под сенью древесных крон оказалось неожиданно свежо, поэтому Локки ускорил шаг, на ходу доставая мини-компьютер и открывая его на режим КПК. Навигатор быстро проложил путь к дому 45.81 на улице Двенадцатая линия — по Золотому парку, затем подземный мост через Савену и вот они — трущобы.       Трущобы в этот час были относительно тихими. Во всяком случае, напороться на чей-то нож или пушку в сумерках было проще, чем сейчас. В таких местах всегда водились люди разного толка — можно быть кем угодно с любым достатком, прошлым и внешностью, нужно лишь уметь себя защитить. Поэтому здесь молодой человек в ярком плаще привлекал внимания не больше бродячих псов, шарящих по закоулкам в поисках пищи.       Двенадцатая линия мало отличалась от других улиц Тарми́на: жмущиеся друг к другу серые полуобвалившиеся многоэтажки, построенные задолго до Иных, мосты между окнами соседних домов, улицы на крышах, выбитые стёкла, всюду торчащие балки и арматура. Странный мир, в котором будто некая мощная стихия свалила дома в одну большую кучу. Вот он — мир трущоб.       Локки знал эти места с детства. Ведь именно здесь несколько лет назад началась его «увлекательная» карьера. Он давно понял, когда сюда нужно приходить, с кем следует разговаривать и от чего бежать. Вот тут, например, нужно войти, подняться на четвёртый этаж, там перейти по шаткому мосту в окно соседнего здания, оттуда на лифте снова подняться до девятого и опять вверх — по пожарной лестнице…       — Эй, ты! Стоять! Тебе говорю, засранец!       На крыше расположилась группа парней. Один из них, — тощий, длинный, чёрный, как уголь, с сигаретой в зубах, — смотрел на Локки, держа руку на поясе, как если бы у него там была пушка или эле́ктро. Подобные стычки случались не впервой, но территорию трущоб Локки признавал своей, поэтому, как всегда, решил сыграть обывателя.       — Хо, парень, спокойно! — он примирительно поднял руки, показывая, что без оружия.       Длинный подошёл, за ним медленно потянулась ещё парочка ухмыляющихся дружков.       — Что случилось, ребята? Что-то не так?       — Молчать! Это я тут вопросы задаю. Смотрю, ты богатенький, — длинный помял лацкан зелёного плаща, пробуя ткань на ощупь. — У тебя фрэм-плащ, да? Гы-гы! Здорово, а, парни?       В ответ раздалось дружное «ахха». Остальные тоже не поленились подойти. И теперь стояли и наблюдали, дымя сигаретами.       Пожарная лестница была рядом, но вряд ли можно так ускориться, чтоб подняться на три этажа и не быть подстреленным. А если у главаря электро, то он просто пустит ток по металлическим перилам, и скорость не поможет, фрэм, кстати, тоже. Локки это знал.       — Ребята, я не пойму, у вас какие-то претензии? Я не могу пройти к приятелю в гости?       Длинный оскалился. Но на лице его промелькнуло сомнение. Его дружок досадливо сплюнул, другой погладил блестящую на солнце лысину.       — Знаешь, я раньше тебя здесь не видел, дорогуша…       — Зато он видел, — Локки кивнул в сторону одного из группы, стоящего поодаль. Рыжий паренёк с лицом, густо усеянным веснушками, делал вид, что занимается механизмами, лежащими перед ним на грубо сколоченном столе.       — Батон, ты знаешь этого типа?       Длинный не отрывал синих глаз от незнакомца. Батон медленно повернулся. Медленно почесал веснушчатый нос.       — Не, парни, вы с него ничего не сможете стрясти. Это наглый дружбан Железного Мага. Он хитрый и наглый, да.       — А ты чего же молчал, придурок? — обернулся к конопатому лысый.       — Он меня раздражает! Прикольно было смотреть, ха-ха! — с поразительной честностью ответил Батон, за что тут же схлопотал затрещину.       — Ты знакомец Бата, значит? — уточнил главарь, продолжая рассматривать подозрительного визитёра, как будто пытался запомнить его до мелочей.       Остальные как по команде вернулись к своим делам. Кто-то уже начал крутить лежащее на столе, и Локки рассмотрел поломанный канатоход. Про фрэм-плащ забыли. Как всегда сработал негласный закон хоттейских бродяг.       — Да, я хотел с ним поговорить о делах. Я могу пройти?       — Нет… То есть да, конечно. Но их нет дома, они на Вышке, возятся со своими машинами. Я провожу тебя.       — Не стоит, я в курсе, где находится…       — Я провожу тебя!       Локки согласно кивнул, не желая нарываться на неприятности. Они долго шли внутри домов, пересекая мостики, разрушенные здания, в которых жили только совсем уж одичалые бедняки, потом брели по крышам, поднимаясь всё выше и выше, где-то там была Вышка — самое большое здание Двенадцатой линии. Говорят, что лет триста назад там располагался какой-то знаменитый институт. Тогда ещё не было Двенадцатой линии. Не было Локки, и Барьера тоже не было.       На крыше послеполуденная жара навалилась с новой силой. Жгучее солнце внезапно нависло над головами в непосредственной близости. Казалось, протяни руку, и жаркое пламя перекинется и поглотит тебя. Локки снова пожалел, что его плащ без капюшона.       В тени чудом сохранившейся часовой башни он сразу заметил Бата и пару воздухолётов. Но тут же принялся жадно шарить взглядом вокруг: «Алисы нет? Где она?».       — Ма-а-аг! Эй, Железный Маг! Смотри! Я тут кого привёл!       «Придурок, привёл он меня, как же», — раздражённо подумал Локки. Общество незнакомых людей, пусть даже и временное, весьма его напрягало.       Бат устало вытер пот со лба. Спину немилосердно жгло, но надеть рубашку казалось самоубийством. Белая кожа на руках покраснела, и кое-где уже вздулись маленькие пузырьки. Молодой человек считал, что пора бы закончить работу на сегодня. Один воздухолёт был готов, но вот со вторым придётся повозиться. На краю крыши он заметил двоих мужчин, забравшихся через люк. Разумеется, Вышка была открыта для всех и всегда: тут не место раздорам. Один, высокий, чернокожий и тощий, как спица, приветственно замахал руками. Это был Кир. Кир уже полгода не оставлял попыток подкатить к Алисе, но в последние месяцы решил изменить тактику и попробовать через Бата. Бат же твёрдо знал, что под страхом смерти не подпустит никого из местных к сестре. Второго Бат признал по зелёному плащу и длинной распадающейся на две половины светлой чёлке.       — Локки! Локки, скорее двигай сюда!       На глазах удивлённого Кира Бат — Железный маг — и белобрысый начали какую-то детскую приветственную пляску с обнимашками и рукопожатиями. Это выглядело так глупо, что все трое расхохотались. Начался разговор. Кир по взгляду красновато-коричневых глаз Железного Мага понял, что лишний и поспешил ретироваться.       Как только силуэт высокого парня исчез в проёме люка, приятели перебрались в тень часовой башни, решив спрятаться от жарких солнечных лучей.       Локки устало прислонился к стене башни, что возвышалась тут уже сотни лет, совсем не тронутая временем. Над головой синело чистое небо, без единого облачка. Воздух жаркий, и даже в тени от него невозможно было укрыться.       Бат достал мигом вспотевшую бутыль из дорожного холодильника, стоявшего рядом.       — Будешь?       — Нет. Ты же помнишь… Да и потом через парк не пропустят.       — Зря.       — Хех. Нет, это ты зря, — Локки пододвинул холодильник ближе, пошарил на предмет безалкогольного питья. Он знал, что тут будет что-то припасённое для Алисы.       — Я был у шефа, Бат. Знаешь? Показал ему ту запись. Он сказал, что мы не должны идти. А ещё Хенке упомянул, прикинь!       — Не удивительно, — Бат сделал большой глоток из бутыли. — Саугри в курсе, что Хенке пытается тебя переманить со времен дела с Серебряными. Скорее всего, ему София на уши присела. Она тогда тобой явно заинтересовалась. А женщины — они такие…       Бат глотнул ещё. Задумчиво посмотрел куда-то вправо, в сторону груды металлических обломков, с незапамятных времён занимавших добрую половину крыши. Затем устремил взгляд в яркое небо.       — Один из самых ужасных месяцев Огня, — решил он, почесывая щёку и оставляя на ней испачканной в масле рукой чёрную полосу.       Локки обнаружил-таки воду в холодильнике. В нетерпении откупорил крышку и мигом осушил полбутылки.       — Тебя Алиса убьёт, — прокомментировал Бат, с ухмылкой глядя на приятеля.       — Хо, братишка, я плачу наличными.       Достав пачку карточек, Локки засунул её в холодильник.       — Она и так тебя терпеть не может. Не усугубляй ситуацию, Лис.       — Это у нас взаимное, — мирно отозвался Локки. Он разлегся у стены, подложив под голову кусок какого-то тряпья.       Бат осуждающе покачал головой, но предпочёл вернуться к делу.       — Зимо́вник кое-что проверил и выяснил, что Уиль продаст минерал Иным. Саугри, разумеется, знает об этом.       — Кому?       — Подтверждений нет, но… Ближайшие к нам планеты Зара́йя и Карасу́н. Карасун — это сплошной хаос. Говорят, что там похуже, чем у нас, и туда Конклав Иных даже носа не суёт.       Локки нахмурился. Хоть Карасун теперь находился в нескольких световых годах от него, но любое упоминание о родине всё ещё вызывало болезненные воспоминания.       — Не будем об этом.       — О, прости, дружище, всегда забываю, что…       — Хватит, Бат.       — …так вот, Зарайя тоже — маловероятно, — осторожно продолжил собеседник. — Зимовник сказал, что они все там мирные до ужаса, живут, как за Барьером: огородики всякие, сельское хозяйство, песни-пляски. Они вообще про такие дела ни сном, ни духом.       — Значит, будут продавать дальше?       — На Либ.       — Что? Либа́дам? Ты смеёшься? Они же, как Конклав, отрицают блага чужих миров!       — Ты им это скажи. Или считаешь, что они просто так помогают Ве́скам? — Бат широко улыбнулся, бросил пустую бутылку в железный ящик неподалёку. Пошарил в холодильнике и откупорил следующую.       — Так что же получается? Уиль купил побережье Го́рско. Нарыл там ками втихаря. Незаметно нашёл себе спонсоров, которые выкупят минерал за хорошую цену, да ещё и охранять его будут, пока Вески займутся переработкой. Отличный ход! Но зачем теперь-то объявлять об этом? Мог бы всё так и оставить в тайне.       — Как же ты себе это представляешь? Уиль будет богатеть, а мы такие и не заметим? Ага! Может, вообще подождём, пока он себе местечко за Барьером купит, а? К тому же, сам подумай, у нас почти не сохранилось сведений о старинных технологиях использования ками, значит, на Хотте продать минерал некому. А даже если найдёшь покупателя, то большую партию сразу толкнуть не получится, иначе на время минерал обесценится. Проще или самому наладить производство генераторов и двигателей, но на это тоже деньги нужны, или продать Иным. Видимо, Иные что-то нарыли о древних цивилизациях Хотты. Или сами додумались, как ками можно использовать.       — Получается, Уиль специально рассказал всё…       — Чтоб синдикаты не брыкались и поняли, что добро под хорошей охраной. Он дал нам возможность оценить его новое положение и смириться с этим. Скорее всего, он ждёт, что многие приползут к нему на брюхе, в надежде получить долю. Да что я говорю?! Так оно и будет! Уиль решил стать Большим Боссом за счет первого в мире торгового сотрудничества с Иными. И поверь мне, работорговля с Карасуном с этим сотрудничеством рядом не стояла. Он всех нас уделал. Решил поставить перед фактом и дату начала торговли тоже не зря объявил. Мол, до седьмого успеете — вы со мной, не успеете — пеняйте на себя.       — Стоп! — Локки вскочил с «лежака» от внезапной догадки. — Саугри запретил нам, потому что он хочет…       — Вот именно, — гордый своими откровениями Бат поднял вверх указательный палец. — Шеф думает, стоит ли ему присоединиться. Он даже не рассматривал версию о похищении минерала, я уверен!       — Бат, я… я поверить не могу! Это бред!       — Что вы тут орёте?       Приятели подпрыгнули от неожиданности и одновременно повернулись на голос. Перед ними, будто материализовавшаяся из воздуха, стояла миниатюрная девушка, одетая в заляпанный машинным маслом бурый комбинезон. Лицо её защищала воздухоочистительная повязка и массивные круглые очки. Явно возмущённая происходящим Алиса сняла повязку. Её взгляд остановился на бутылке в руках Локки и наполнился гневом.       Локки тоже опасливо покосился вправо.       — О, твоё? Прости, не знал, но я заплатил! Там, в холодильнике.       — Бат, кто пустил этого кретина сюда? Этот твой придурочный дружок хватает чужие вещи! Тут нельзя воровать!       — Алис, он не воровал, он купил. Заплатил между прочим больше, чем она стоит.       — Ты его опять покрываешь?! Ты мне брат или ему?!       Мужчина невозмутимо пожал плечами и приложился к бутылке.       — А! Бат! Ты снова пьёшь это бухло?! Да тебя ж с него развозит! Я не попру тебя домой и оставлю тут! Мне плевать.       Алиса в бессильной ярости кинула в брата повязку и очки, угодив прямо в обгоревшее плечо.       — Ай! Аке-кхе…       — Вот, дурак. Подавился даже.       Радетельная сестрица выхватила недопитую бутылку из рук Бата и швырнула в ящик, несмотря на протестующий вопль. Потом заставила сесть в тень, вручила обычную воду и принялась натирать его обожжённую спину и руки какой-то вонючей мазью.       — Бат, ты же таму, тебе нельзя на солнце. Ты же знаешь, — теперь её голос был заботливым. Локки даже умилился, хотя тоже успел схлопотать пару затрещин.       Ему всегда нравилось наблюдать за Алисой. Только с виду она казалась хрупкой и нежной, но на деле обладала, на взгляд Локки, совершенно непереносимым характером. Она не была таму, но выглядела как таму, что поначалу его смущало. Да, она никогда не была сестрой Бата. Бат подобрал её где-то в трущобах, когда ей было года три-четыре на вид, а ему, наверное, стукнуло пятнадцать, но таму всегда кажутся намного младше, чем на самом деле. Алиса поняла, что они не являются родственниками уже в шесть лет. Её милые чёрные кудряшки и большие серые глаза совершенно не походили на белые волосы и красные глаза Бата. Но парень заботился о ней, учил, защищал. Быть может чувство долга, подростковый максимализм или что-то ещё подтолкнуло её пойти на мемотерапию. Ей тогда было всего десять. Однажды она пришла домой с розово-фиолетовыми глазами и такими же волосами. Она стала похожа на таму, потратив все деньги из тайника Бата, которые тот копил, чтоб переселить малышку за Барьер. Он тогда кричал, метался, рыдал, но не посмел её даже пальцем тронуть. Просто сказал: «Будем копить снова, сестрёнка». Помнится, когда он рассказывал это Локки, был абсолютно пьян и, скорее всего, уже позабыл.       Сейчас Алиса превратилась в стройную милую девушку. Тонкие черты лица, большие фиолетовые глаза и прямые волосы такого же кукольного цвета. Таму — Аристократка. Так её звали. И если Алису-подростка ещё пытались выкупить местные «благодетели», считая, что уличный пацан не в состоянии позаботиться о ребёнке или думая извлечь из этой покупки свою выгоду, то сегодня большинство людей избегали её за острый язычок, резкость и грубость. Там, где мужчины рассчитывали найти нежный цветок, сверкали острые колючки.       Два года назад именно Бат притащил Локки в Иятору, но с Алисой он познакомился только в прошлый сезон Дождя. Он уже был в курсе истории их маленькой семьи и, уважая чувства напарника, старался верно хранить их тайну.       Солнце начало свой медленный путь на запад. На металлической мусорной куче появились алые отблески, будто её пожирало неведомое пламя.       Бата стало лихорадить, поэтому Локки пришлось завернуть его в свой плащ, поставив оптимальную температуру. Было всё ещё жарко. Тишина царствовала тут, на Вышке, а где-то внизу кипела жизнь. Вечерний час пик — время, когда рабочие возвращаются домой, когда закрываются городские торговые лавки и заводы, и открываются подпольные лавки синдикатов и увеселительные заведения. Солнце зайдет быстро, и уже через пару часов улицы Тармина перестанут быть безопасными. Локки сидел на остатках токарского стола и лениво жевал сушёную рыбу из пакета с прошедшим неделю назад сроком годности, найденного в недрах холодильника. Ему не хотелось возвращаться домой сейчас, когда улицы полны народа и дорожной пыли.       — Эй, Лис, ты долго тут сидишь — проваливай! Он теперь не очухается до рассвета.       Алиса занималась воздухолётом. Тем вторым, что не доделал брат.       Когда она натёрла Бата мазью, ему внезапно стало плохо. Кажется, мазь как-то среагировала с алкоголем в организме. Алиса разозлилась, надавала ему пощёчин, перепало и Локки. Потом расплакалась. Выкинула из холодильника все подозрительные бутылки, попинала холодильник. Локки тем временем пытался привести приятеля в чувство. Алиса заявила, что ей не нужен этот придурок, имея в виду пострадавшего, и пошла заниматься воздухолётом. Вот теперь, через пару часов, остыла.       — Я думаю, вам нужно домой. Алис, я отнесу его. Ты же не всерьёз решила его тут оставить?       — Подумаешь, поваляется — умнее будет следующий раз, — девушка недовольно шмыгнула носом. В этот момент она показалась Локки такой милой, хотя совершенно не похожей на Ма́рику.       — Эй, Лис, ты чего на меня так пялишься?       — Ой, прости, виноват. Вы где ночевать будете?       — До нижнего дома ты его не донесёшь. Пошли в сто семьдесят восьмой, там всегда есть свободные комнаты.       — Как скажешь.       Локки растолкал приятеля и заставил забраться к себе на спину. И хотя тот был выше и крупнее, Лис сделал вид, что ему не тяжело, и надеялся втайне, что ни разу его не уронит.       Сто семьдесят восьмой дом оказался совсем недалеко. Бат чуть не упал со спины напарника, когда они переходили из окна одного дома в окно другого по хрупкому мостику. В быстро надвигающихся сумерках Локки не заметил кусок арматуры и зацепился штаниной, но всё обошлось, Алиса вовремя схватила его за пояс плаща — помогла восстановить равновесие.       — Ты смотри, не угробь мне брата! — зло выкрикнула она, но Лис даже спиной почувствовал, как она перепугалась.       — Да ладно тебе, всё хорошо! — нарочито бодро прокомментировал он, пытаясь подавить предательскую дрожь в коленях.       Квартиры действительно оказались пустыми, причём в раскрытые настежь двери можно было наблюдать не только наличие сносной мебели, а также чистоту и порядок. Они явно были обжиты и часто посещаемы, но сам Локки попал сюда впервые.       Пройдя немного вглубь утопающего в тусклом свете старых солнечных ламп коридора, молодые люди свернули в одну из гостеприимно открытых комнат. Тут Лис сразу приметил сложенные в стопочку чистые полотенца и постельное бельё, покоившиеся прямо на столе рядом с большим графином воды. Разумеется, в полузаброшенных трущобных квартирах он никогда не видел подобного.       — Ничего себе, здорово тут! — обрадовался он, предчувствуя, как сейчас свалит свою ношу на ближайшую койку.       — Удивлён? Сто семьдесят восьмой дом принадлежит Лана́ре. Она помогает некоторым девчонкам, только и всего…       Локки мгновенно пересмотрел своё решение — теперь всё здесь казалось ему подозрительным. Конечно, в трущобах свои законы, порой несколько непонятные. Кроме того, разве может такой, как он, судить этих людей — пусть выживают, как могут. Скорее всего, Ланара содержит притон, а в этом месте она поддерживает порядок для девушек с печальной судьбой, чтобы они могли тут жить. Как окрепнут, наверняка начнут на неё работать. Тот же синдикат: сперва тебя приводят, потому что услышали о том, что ты ограбил того-то и того-то, якобы, чтоб помочь избежать наказания. Но время проходит, не замечаешь, что опять грабишь, но теперь на пользу синдиката. Локки усмехнулся. Вот только почему тут для Алисы вход свободный? Неужели она тоже имеет отношение к притону? Он недоверчиво покосился на девушку.       Алиса тем временем зажгла лампы и принялась копаться в своей дорожной сумке. На Локки она не смотрела, будто находилась в комнате одна. Это слегка нервировало. К тому же требовалось срочно что-то делать с Батом, который совсем не казался невесомым пёрышком.       — Я в ванную его отнесу, — буркнул Лис, стараясь вести себя естественно. Он не мог понять своего смущения. Ведь можно представить, что Алиса — это Марика, а Бат — Джера́л.       — Давай. Пока поищу перекусить.       Кажется, Алиса тоже вздохнула с облегчением.       Ванная, хоть и старая, тоже оказалась чистой. Бат немного пришёл в себя, но встать не смог, пришлось посадить его на край ванны.       — Алиса… Она как? — прошептал таму, когда Локки стягивал с его ноги тайник с мини-электро.       — Я тебе говорил — не пей, — буркнул Лис вместо ответа.       — Она мне тоже говорила… Сова с Киром принесли эту дрянь. Сова со своими парнями ограбила какой-то грузовик. Там полно было ткани… дорогущей… Они всё продали, и бухло…       — Лезь в воду. Хватит трепаться.       Бат осторожно залез в ванну и тут же начал брызгать в лицо водой.       До кровати любитель спиртного шёл самостоятельно, Локки лишь поддерживал его под локоть. В комнате сидела Алиса. Она хищным взглядом следила за каждым движением брата. Щёки его тут же запылали, как у провинившегося ребёнка. Локки даже удивился. Что-что, но такое он впервые видел. Да, бывало, что Бат напивался. И на работу пару раз приходил пьяный, тогда Саугри выпроваживал его освежиться в подвал. Но если припомнить, пьяный таму всегда отказывался идти домой, и они или развлекались до утра, или напарник оставался высыпаться на работе. Вот теперь понятно, почему! Видимо, Алиса-Аристократка сейчас в подробностях расскажет ему о вреде алкоголя.       Локки решил, что уже достаточно окунулся в частную жизнь этих людей, чтоб ещё хотя бы на минуту задержаться. Ведь Бат, по сути, всего лишь коллега по работе, и послезавтра Лиса ждёт толпа точно таких же «всего лишь» коллег. Зачем лезть в чью-то жизнь больше, чем того требует работа? Локки и так часто жалел, что довелось познакомиться с Алисой, и жалел, что Бат, как-то напившись, рассказал свою «семейную» историю. Конечно, можно было забыть обо всём, если бы эта история пугающим образом не была бы похожа на его собственную.       — Ребята, я пойду, пожалуй, — начал он, но приятель внезапно схватил его за край плаща. Локки увидел умоляющий взгляд красных глаз. Ночью у этого таму глаза становились совсем красные, создавая довольно жуткое впечатление. А у Алисы цвет не менялся: даже мемотерапия не могла воссоздать эффект глаз древней расы.       «Все понятно, этот тип не хочет оставаться наедине со своей любимой сестрёнкой и надеется, что я встану на его защиту. Нет уж! Я не самоубийца».       Локки выхватил край плаща и под суровым взглядом Алисы поспешил к двери.       — Пока, пока.       Молодой человек в светло-зелёном плаще быстро затерялся на улицах ночного города среди других молодых людей и девушек в разноцветной одежде, среди снующих тут и там людей, одетых в серое, задержавшихся рабочих, среди торговцев всякой всячиной, продажных девок и разряженных в невообразимые костюмы любителей ночной жизни. Бодрящий ветерок приятно холодил его лицо. Огромная луна соперничала светом с уличными лампами.       Жизнь снова идёт своим чередом, и ничего не меняется.