Бродяги полуденного солнца

      Он бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги, горькие слёзы застилали взор. Он понимал, что мужчины не плачут, он уже давно не ребёнок и это глупо, но ничего не мог поделать с собой. Дурацкая человеческая природа: слёзы текут, когда внутри грызёт обида, когда покидает надежда, когда уверен — всё потеряно, и неоткуда ждать помощи. А он был уверен.       Какой-то парень на мотоцикле чуть не сбил его, перебегающего дорогу. Закричал вслед что-то. Да разве это было сейчас важно?       «Что мы теперь будем есть? На что мы будем жить? Неужели придётся переселиться в трущобы? Нас сразу убьют. Нет! Алису продадут или ещё что-то с ней сотворят! Тогда она не попадёт за Барьер! Что делать? Что же делать?»       Сегодня был тот самый день. Тот день, когда какие-то молодчики сломали игровой автомат, когда пришёл начальник, схватил Бата за белую косу и ударил лицом о стол: «Щенок, куда ты смотрел? Ненавижу полукровок! Ненавижу тупых аристократишек — этих выродков! Рукар тебя пожалел, но я тебя не стану жалеть!»       Это был день, когда Бат ещё мальчишкой, пытающимся жить честно, потерял работу, которую нашёл с таким трудом. Таму с удовольствием берут на работу лишь в кварталы развлечений.       Юноша в отчаянии бежал по городу, он не мог вернуться домой, не мог посмотреть в глаза малышке Алисе…       Бат рывком вскочил с кровати. Опять этот жуткий сон. Он всегда снился в ночь перед делом, а потом все спрашивали — чего он такой вялый и почему так долго возится. Но минуло уже десять лет, а сны всё не отпускали.       «Опять полночи не спал», — Бат посмотрел на своё отражение в свете солнечной лампы. Синяки под глазами, а радужка глаз особенно ярко-алая, белые волосы растрёпаны и слиплись от холодного пота, такая же белая кожа, чуть мерцающая в предрассветных сумерках.       «Отлично, я похож на вампира из этих сказок в межсети».       Часы показывали четвёртый час.       «Спать бесполезно»       Бат поднялся и выглянул в окно на затянутый утренней дымкой город. Теперь у таму был собственный дом — то, о чём каких-то десять лет назад он и мечтать не мог. Прекрасный кирпичный дом, построенный на крыше старинной двенадцатиэтажки 45.81 в Савенских трущобах. Железная дверь и решётки на окнах в этом доме красноречиво говорили о положении хозяина. Над дверью висела табличка с выбитым на ней плазменным резаком, означавшая, что он — мастер механики. Бат улыбнулся, вспоминая, как впервые починил какому-то местному «гангстеру» поломанный электро.       — Прошло столько времени, неужели я никак не могу забыть даже такие мелочи?       За завтраком Бат, склонившись над монитором, ещё пару раз прокрутил схемы объекта, запоминая повороты, машины, лица. Сегодня отдел снабжения Иятору собирался на охоту, что обещала быть весьма прибыльной.       — Работаешь?       Алиса стояла у двери — растрёпанная, в плюшевой белой пижаме, забавная.       — А? Да. Ты рано проснулась.       — Думаешь, под такой топот можно спать?       — Не ври, я тихо ходил.       — Да-да.       Она достала из холодильника пачку молока, подаренную одной знакомой за мелкую услугу.       — Полшестого. Маку́ро, вы сегодня ночью пойдёте?       Наедине она всегда звала его по родовому имени таму. Бату было очень приятно слышать старинное имя хотя бы дома от самого близкого человека, но порой хотелось ещё кому-то поведать о нём.       — Ага.       Она села за стол напротив. Таму требовательно поставил перед ней кружку, ожидая своей порции молока. Хорошо, что такой деликатесный продукт был в Тармине доступен больше, чем во многих других городах, благодаря непосредственной близости Барьера.       — Можно посмотреть?       — Вот. Это грузовики, которые повезут машины в цех. Мы перехватим вот эти два. У них наверняка роботы-охранники есть, но они дорогие, не думаю, что больше двух будет. Вот эти модели. Я сделал жучки для них.       — О, вы пойдете отсюда? Это территория какой-то молодёжной банды. Ты знаешь?       — Да. Там Локки с Никой разберутся.       — Макуро…       Внезапно её глаза сделались необычайно большими и печальными.       «Ну, сейчас начнётся», — догадался Бат. Он вздохнул, положил руки на колени, нагнулся к Алисе поближе.       — Слушай, если в этот раз я не вер…       — Да, да, знаю, код к счёту в банке и интерденьги, которые ты копишь. Я всё помню, ты мне каждый раз повторяешь, — она откинулась назад, облокотившись на спинку стула. — Лучше взял бы меня с собой.       — Алиса, я же не могу…       — Всё бредишь идеей переселить меня за Барьер? Ты можешь опоздать, Макуро, я же взрослая привлекательная девушка… Мало ли что может случиться. Мне тут каждый день разную работу предлагают…       Она вызывающе положила ногу на ногу и расстегнула верхнюю пуговицу пижамы.       — Ты же знаешь, что тогда меня за Барьер не допустят.       Бат заставил себя непринуждённо улыбнуться. Он уже давно навёл справки про тесты Барьера.       — У тебя есть нормальная работа, а мне платит синдикат — денег нам хватает. А на счёт Барьера — со своей стороны я сделаю всё, что смогу, как и обещал. Между прочим, осталось немного, и ты сможешь навсегда проститься с трущобами.       — И с тобой тоже…       — Ха-ха, не говори ерунды, я буду приходить к тебе в гости.       Улыбаться стало труднее.       — Так, мне пора. Будь осторожна. Если не вернусь, бери деньги и сваливай к Питеру. Поняла?       Бат встал, поспешно собрал сумку.       —Так точно, господин Макуро.       — Вот и молодец.       Поцеловав сестру в растрепанную макушку, он пулей вылетел за дверь.       — Бывай!       Вот так. Нужно постоянно помнить, что в очередной раз можешь не вернуться. Питер позаботится о переезде за Барьер. Хорошо.       «Но если бы Иятору пошли за ками, я бы достаточно заработал, чтобы купить жильё в элитных районах! Мы смогли бы жить там вместе… — пронеслось в голове, — впрочем, нет. Она должна переселиться за Барьер. Она, милая невинная девушка, не должна жить в грязи этого города. А уж если я обоснуюсь где-нибудь в Ха́тра-па́лас, как предки таму, то она не будет беспокоиться. К тому же у меня всегда найдутся деньги на гостевой билет за Барьер. Но Саугри… Неужели Уиль так напугал его?»       Спустившись вниз, Бат прошёлся по грязному двору, привычно перешагивая через строительный мусор, консервные банки, мешки с тряпьём и уворачиваясь от пролетающих мимо поднятых ветром полиэтиленовых пакетов. Выйдя на дорогу перед улицей, он вызвал индивидуальную машину.       «Задайте маршрут, пожалуйста», — проворковала женским голосом система навигации.       Бат развернул вирт-карту, нажатием на приборную панель выбрал точку и устало прикрыл глаза. Теперь спать хотелось гораздо сильнее, чем ночью. — «Заказ принят. Ваш заказ стоит четыреста восемьдесят крат».       Машина тронулась. Включился кондиционер. Утренний час пик ещё не вступил в свою силу, поэтому дороги радовали отсутствием машин. Город казался вымершим, пустым и тихим. Редкие прохожие спешили по своим утренним делам.       Когда Бат прибыл на место, в ангаре было ещё пусто. Пару минут он не отпускал машину, подчищая память бортового компьютера. Деньги за проезд он, разумеется, не думал переводить.       В ангаре стояла тишина. Бат сел на доски, прислонился спиной к холодной стене. Сквозь щели в крыше проникал свет свежего утра, но с каждым часом воздух будет становиться всё жарче, пока не раскалится, сделавшись невыносимым. А пока тонкие солнечные лучики пронзали темноту ангара. Пылинки кружились в них, будто золотые песчинки, нагоняя дремоту.       — Нужно помочь Локки уломать шефа. У нас могло бы получиться…       Бат не заметил, как уснул.       Разбудил его громкий смех. Таму открыл глаза и увидел вваливающихся в ангар коллег. Их было трое: Ника, Авель и Зимовник. Ника как всегда в топе в облипку, короткой, как поясок, юбке и узорчатых чулках первая поприветствовала Бата, подлетев и смачно поцеловав в щёку. Такая она была: встречалась со всеми по очереди, спускала деньги на шмотки, косметику, эксперименты с волосами и мужчинами. Сейчас все знали, что она была с Авелем: уже в который раз она вернулась к нему после очередного безуспешного романа. Коллеги посмеивались, Ника беззаботно улыбалась, а Авель краснел и делал вид, что между ними ничего нет.       Ника прижалась к Бату и страстно зашептала в ухо:       — Знаешь, где у меня теперь татушка? М? Догадайся!       — Ника, я даже предположить боюсь, — вяло отозвался тот, протягивая руку Авелю и Зимовнику. Авель был хмурый и сердитый. Ёжик тёмных волос, по пять блестящих серёг в каждом ухе, татуировка на брови совсем не вязались со строгим серым костюмом молодого человека.       — Бат, ты совещание проспал. Шеф был недоволен.       — Какое совещание? Сегодня было совещание?       — Было, — подтвердил Авель, направляясь вглубь ангара. Ника погладила таму по белым волосам, как большого плюшевого кота, и побежала следом. Бат посмотрел на Зимовника: в по обыкновению холодное непроницаемое лицо мужчины без эмоций и возраста. Зимовник невозмутимо сел на доски рядом с приятелем, достал сигарету, закурил.       — Сегодня было кое-что на собрании…       Зимовник казался внешней противоположностью Бата: смуглая кожа, ярко-голубые глаза, чёрные волны ложащихся на плечи волос.       — Когда ты последний раз с Локки встречался?       Бат удивился такому вопросу, но не подал виду.       — На неделе. Ты к чему клонишь?       — Он сегодня такое на собрании устроил, ты бы видел, вот смеху-то было… — фраза Зимовника, произнесённая монотонным голосом, со смехом никак не ассоциировалась.       — Что он наделал?       — На стол залез, — Зимовник по-прежнему не проявлял эмоций.       — Хе-хе, на стол? Да ладно!       — Я долго смеялся. Не поверишь.       Бат не поверил. Зимовник? Смеялся? Сообщение, что регенты построили больницу для нищих, звучало бы правдоподобнее.       — Расскажи, что там было… И сигаретку дай, а?       — Держи. На собрании шеф сказал, что у нас две недели на размышление. Или мы присоединяемся к Уилю, или остаемся сами по себе, но это опасно, и нам придётся быстро определиться с направлением деятельности и подать заявку регентам. Регенты, кстати, сидят тихо. Отсюда предположение, что они в доле. А если это так, то мне страшно представить, что нас ждёт.       — Шеф дал нам всего две недели? Странно…       — Более чем. Считай: сегодня четвёртый день третьего месяца Огня. Уиль открывает торги седьмого дня пятого месяца Огня. Между тем видеоэфир мы наблюдали неделю назад. И к тому времени мы видели кучу добытого минерала. Возможно, Уиль и раньше имел немного ками, но недостаточно, чтобы продать на Либ. Предположим, он нашёл новое или раскопал старое месторождение. Но как он договорился с либадами? Не верится мне в такое. В любом случае, это случилось как минимум за месяц до записи. Ведь машина Вихреха уже была готова, а её надо было когда-то построить. Удивительно, как такое событие прошло втихаря? Сомневаюсь, что кто-то на Хотте своими силами смог бы соорудить нечто подобное системе Вихреха. Полагаю, либады сами её построили по старым технологиям, пользуясь своими же материалами и ресурсами, иначе у нас заметили бы денежные движения. Почему же всё было тихо вплоть до эфира в межсети? Даже если думать, что никто не знал о минерале, Иных уж точно незамеченными не оставили бы. Значит, регенты знали о них. Значит, и о добыче минерала они тоже узнали раньше всех. И вроде бы их поведение вполне объяснимо. Они предполагают зверскую грызню между синдикатами, поэтому готовы подписаться под чем угодно, лишь бы мы друг друга перебили. Но неужели у нас нет выбора? До начала торгов вовсе не две недели, а два месяца. То есть два месяца, пока либады и другие Иные не будут вмешиваться, и два месяца до того, как синдикат Уиля затмит собой остальные. За это время можно спокойно подготовить план и вытащить что-то для себя. Даже если предположить, что за минералом полезем не только мы, то единственное, чего мы будем опасаться, так это раньше времени начавшегося противоборства. Но в случае успеха, влияние Иятору усилится — Уиль потеряет шанс стать мировым лидером. Не могу понять мотивы Саугри, ведь это в его интересах. Неужели он договорился с Уилем? А может, с регентами? Чего он хочет? Шеф явно знает что-то, чего не знаем мы.       Зимовник посмотрел на коллегу, очевидно, ожидая реакции на свой подзатянувшийся монолог, но Бат только обхватил голову руками.       — Ужас. Не понимаю всей этой политики.       — Нам и не надо понимать. Думаю, в итоге Саугри «подскажет» нам решение, а от нас потребуется сказать «да» или «нет».       — Так, а Локки-то тут причём? — Бат снова посмотрел в непроницаемое тёмное лицо.       — Локки? Он просто не смог на месте усидеть. Молодой ещё, горячий, — Бат заметил намёк на улыбку на лице Зимовника. — Когда Саугри заикнулся о присоединении, он заявил, что не согласен становиться марионеткой Уиля. Разорался на весь кабинет, запрыгнул на стол и начал руками махать, мол, мы должны попробовать, мол, у него план. Саугри тоже разбушевался. Авелю это только на руку, — Зимовник скосил глаза в глубину ангара, — он стащил Локки со стола, и они подрались. Бат задумчиво уставился в пустоту. Тот разговор на крыше… может, не стоило обсуждать это дело, Локки слишком на нём зациклен.       — Зимовник, а сегодня?.. Саугри не отстранил Лиса?       — Нет. Всё в порядке. Бат, вечно ты с ним носишься, как с дитём малым… Нам надо подготовиться к ночи. Ты принёс своих жучков?       — Да, в сумке. Но я не знаю, какую на них ставить программу…       — Я сделаю. Расслабься.       Зимовник бросил окурок в консервную банку. Поднялся. Взял сумку, лежащую рядом на полу, вытряс из неё маленькие квадратные коробочки. Одну из них он тут же принялся рассматривать на свет.       — Отличная работа, дружище. Займусь ими наверху, как раз нашёл приличный софт.       — Да, бери.       Локки объявился через пару часов. Взлохмаченный и недовольный. Увидев ухмыляющегося Авеля, он демонстративно удалился на второй этаж. Остальные как раз устроились внизу на перекус. Ника заварила лапшу. Зимовник всё ещё возился с жучками. Локки пришёл не один. С ним в ангар вошла молчаливая Мирра́на. Она принесла записи карт, комбинезоны и новые «пушки». Подошёл Авель, лениво ковыряясь в стакане с лапшой, с умным видом развернул на КПК карту.       В этот вечер Бат так и не успел поговорить с Локки. Подготовка протекала как всегда по плану, чётко, без лишних слов и действий.       Через три с половиной часа из ангара выехали два чёрных мотоцикла. Ещё через час за ними последовал крытый пустынный джип. Операция началась.