Нелюди

      Я метался на кровати, пытаясь скинуть когтистые лапы кошмарного сна. Мне вновь снилась тёмная пещера, в центре которой люди в красных плащах образовали круг. Свечи освещали их фигуры, невнятное бормотание разносилось вокруг, а из теней угрожающе кто-то смотрел. Наконец, удалось поднять веки, но злые глаза никуда не пропали и, казалось, их обладатели вот-вот выпрыгнут из темноты, прямо на меня. Я не знал, что трясусь от ужаса, и не слышал собственный крик. Зато его услышал папа.       — Саш, что такое? Страшный сон?       Кровать прогнулась под тяжестью взрослого тела, большие ладони накрыли руки, разжимая пальцы и освобождая одеяло из их плена. Секунда — и я уже находился в успокаивающих объятиях отца.       — Да, сон.       — Опять он?       Папа знал, я рассказал ему, как только увидел кошмар впервые. Мы не могли понять, почему мне снится нечто подобное, а не авария, после которой всё и началось.       — Это ритуал. Ровно посередине, в кругу людей чьё-то тело… — начал припоминать я.       — Прямо на полу? Мёртвое? — уточнил папа.       — Нет. Он или она еле дышал. И не на полу. Не помню, на чём, но человек лежал точно не на полу.       — Может, не стоило на досуге читать книгу о жертвоприношениях древних народов? — с улыбкой предположил папа.       Ему хотелось найти простое логичное объяснение. Папа устал и мечтал о том, чтобы всё вновь вернулось на круги своя. Но книга о ритуалах, лежавшая на столе уже неделю, тут ни при чём, я её даже не открывал. Достал с полки, потому что собирался одолжить однокласснику, но тот заболел.       — Ты прав. Наверное, я просто перечитал этого всего, — я соврал и вымученно улыбнулся. — Знаешь, сейчас думаю об этом и сам не понимаю, чего испугался. Не меня же в жертву приносили, да и человека того я вовсе не знаю. Он взрослым был.       — Ложись спать и не бойся ничего. Я защищу тебя, — пообещал папа, крепко обнимая.       «Я защищу тебя», — стучали в висках услышанные пару лет назад слова, пока рука содрогалась от выстрелов.       Тело, нашпигованное свинцом, замертво упало перед ногами. Я сжимал пистолет и смотрел на труп. Одержимый демоном человек забрёл к нам, намереваясь напасть, но, к счастью, я сидел перед окном и вовремя заметил постороннего во дворе.       На пистолете стоял глушитель, поэтому ни папа, ни соседи ничего не услышали, но на тропинке, протянувшейся от калитки до входной двери, лежало мертвое тело, от которого нужно было избавиться как можно скорее.       — Феликс, мне нужна машина, — перешёл я сразу к делу, стоило напарнику ответить на звонок.       Он не стал спрашивать или обсыпать меня нелестными словами, просто спросил, куда нужно ехать. Не теряя времени, я достал из гаража две лопаты и мусорные мешки для баков. Засунуть тело в мешок оказалось непросто, однако гораздо сложнее было придумать, куда спрятать труп. Я как раз размышлял над этим и отрывал второй мусорный пакет, когда скрипнула калитка, и передо мной предстал Феликс. А перед напарником — чёрный пакет с торчащими из него ногами. Мусорные мешки оказались не такими глубокими, как хотелось.       — Какого чёрта?! — воскликнул Феликс, так и не ступив во двор.       — Тише! — шикнул я. — Я не один дома. Лучше помоги мне.       Феликс тут же подскочил ко мне и начал натягивать пакет на ноги трупа, продолжая засыпать вопросами. Пришлось рассказать о случившемся.       — Ты говоришь, что он был одержим, — припомнил Феликс, держа тело со стороны головы и аккуратно идя спиной к машине. — Что, если демона ещё можно было изгнать?       — Какая теперь разница? — раздражённо спросил я, придерживая труп с другой стороны.       Через час мы усердно копали яму в лесу за городом.       — Что ты сейчас чувствуешь? О чём думаешь? — спросил Феликс.       — Много о чём.       — Тебе совестно?       — Что? — я искренне удивился предположению напарника. — Нет. — Я покачал головой и хмыкнул. Набрав лопатой горсть земли и откинув её в сторону, продолжил: — Я ни о чём не жалею. На кону была безопасность папы.        Почему-то вспомнились слова Феликса:       «Спасая одного, мы всегда губим другого». Вот только он всегда губил себя.       — Это потому что отчасти он уже не был человеком, — предположил Феликс.       — Дело не в этом. Я странно себя чувствую, потому что это проблема. Мы роем яму среди ночи, чтобы спрятать труп, затем нужно тщательно замести следы и делать вид, что мы тут ни при чём. Осторожно и продумано. Чтобы не обзавестись ещё большими проблемами. Вот о чём я думаю. Мне плевать на него, — я указал пальцем на тело, замотанное в чёрный целлофан. — Я не чувствую вины.       Феликс шокировано уставился на меня.       — Люди думают, что как только они убьют, то изменятся, станут кем-то другим. Но во мне ничего не надломилось, ничего не треснуло. Вот он я, такой, каким был.       — Ты говоришь логично, но не знаю, что я чувствовал бы на твоём месте. Наверное, муки совести.       Я тихо засмеялся, не удержавшись.       — Совесть? — повторил я. — Эта та хрень, которую псевдоморальные родители прививают своим детям? Феликс, я поражаюсь тому, как ты держишься в нашем мире. В мире, где мы — курьеры для особых заказов, выплачиваем долг Веронике, совершая уйму вещей, на которые псевдоморальные люди смотрели бы с ужасом. Я должен испытывать муки совести, защищая важного мне человека, а делая что-то для себя, меня, наверное, должен поглощать стыд? Ведь так нас учат?       — Ты убил человека! — поглощённый эмоциями, воскликнул Феликс. — Чувствовать вину было бы нормально!       — Нормально в понимании кого? — я откинул горсть земли, воткнул лопату в почву и остановился, вперившись взглядом в Феликса. — Общества? Религии? Закона? Или в твоём личном понимании? Ты можешь быть уверен в том, что эта позиция основана исключительно на твоём мнении и не навязана кем-то извне?       — Саша, мы не в глуши росли. Любая наша позиция основана на принципах общества, в котором нас воспитывали, — иногда Феликс кидал веские аргументы. Впрочем, для меня он всё равно оставался глупым и наивным.       — Да. Именно поэтому нужно быть осторожным. «Тебе не стыдно? Где твоя совесть? Разве ты не чувствуешь вину?» — слащавым, чужим голосом произнёс я заезженную пластинку. — Какой удобный поводок, которым можно воспользоваться в любое время, чтобы мы не сделали лишнее. Знаешь, кто судачит о подобном? Ленивые глупые люди, не желающие думать, и к которым домой не приходит одержимый демоном человек!       — Это не значит, что нужно убивать людей направо и налево! — Феликс поддался вперёд и хотел было сделать шаг, но вовремя вспомнил, что между нами яма.       — А я, по-твоему, бегаю с ножом и режу прохожих?! Феликс, ты просто бесишься, что я сейчас не испытываю вину, потому что тебя учили по-другому! Но все эти надуманные правила о морали придумали люди. И ты должен уже понять, что это работает не везде, а только в определённой прослойке общества. Когда ты поднимаешься слишком высоко или, наоборот, опускаешься слишком низко, это больше не работает. Всем становится плевать на твою высоконравственность, люди начинают искать либо выгоду, либо способ выжить.       — А ты не думал, что именно потому, что всем плевать друг на друга, люди придумали, как ты выразился, всю ту хрень, чтобы хоть как-то наладить отношения и стать чуточку ближе?       — Даже если так было с самого начала, люди всё равно использовали благие намеренья для своей выгоды.       — И ты предлагаешь опуститься до их уровня? Забить на чувства других? Использовать их? Я не собираюсь этого делать, — отчеканил Феликс.       — Да я и не заставляю тебя, — я всплеснул руками, теряя терпение. — Просто предлагаю фильтровать людей, благополучие которых будет для тебя выше собственного.       — Но речь не о благополучии. Саша, я не заставляю выбирать между незнакомцем и отцом, ты всё сделал правильно, но твоё безразличие — это просто неуважение! Неужели ты ничего не чувствуешь? Я смотрю на него и думаю, как его мать будет заламывать пальцы, не в силах связаться с сыном, как теперь будет жить его жена или ребёнок. Я сочувствую им, сочувствую ему! — Феликс указал рукой на труп.       — А я нет! Потому что я не знаю его! Почему я должен забивать этим голову? — я тяжело выдохнул. — Феликс, я больше не могу это обсуждать. Мы не понимаем друг друга. Или не хотим понимать. Я не знаю. Поэтому. Давай. Просто. Копать. Яму, — отчеканил я, вновь берясь за лопату.       Пару минут мы работали в тишине, но вскоре Феликс вновь заговорил:       — Хочу, чтобы ты знал: не важно, что мы ругались, я рад, что с тобой и твоим отцом всё хорошо. Рад, что ты вовремя заметил опасность. Я не буду больше никогда возвращаться к этому разговору.       — Спасибо. Я правда очень ценю это.              Нынешнее задание отличалось от тех, что обычно приходилось выполнять. Мы — курьеры для особых заказов доставляем редкие и солидные вещи куда попросят, но на этот раз нужно было не доставить, а, наоборот, забрать.       Получив письмо от Вероники, мы тут же явились в штаб-квартиру. Шеф осчастливила нас тем, что не нужно ехать в другой город или иметь дело с боссами группировок. Суть состояла в выполнении её личной просьбы.       В богом забытом месте на окраине города, вблизи старого кладбища проявилась паранормальная активность. Такие вещи происходили, если где-то долгое время находилось большое скопление неупокоенных душ или злых духов. Иногда всех их вместе взятых мог заменить демон. Порой причиной служила какая-то катастрофа, пропитавшая место астральной энергией. И очень часто в подобных местах можно было отыскать артефакт, причастный к оккультизму. Именно его нам и предстояло найти. Шеф понятия не имела, какие свойства у артефакта, сколько ему лет и какова цена, а также — на что он способен. Ей просто хотелось получить его раньше, чем это сделает кто-то другой. «В хозяйстве всё пригодится», — с умным видом заявила она, посылая нас на задание.       Добираться на окраину города пешком было долго, поэтому мы вызвали такси, но когда до пункта назначения оставалось ещё минут десять, трасса с новым асфальтом закончилась. Водитель отказался везти нас по необустроенной дороге, оправдываясь тем, что машина встретит среди булыжников свой конец. Спорить смысла не было, мы и так собирались выйти пораньше и пойти к месту паранормальной активности окольными путями, дабы избежать слежки. Ориентируясь по предоставленным Вероникой координатам и моему чутью на астральную энергию, под поздний вечер мы пришли к старому кладбищу.       Стоя недалеко от могильных плит, за остатками забора, канувшего в небытие ещё до нашего рождения, я и Саша лихорадочно соображали, как и где искать артефакт, который так жаждала шеф. Поглощённые раздумьями, мы неожиданно услышали странные звуки. Я беспокойно завертел головой, решив, что нас выследили, зато Саша не растерялся, схватил меня за ворот кожаной куртки и затащил за широкий дуб.       Выглянув из-за дерева, мы с интересом начали искать источник звука. Находка весьма удивила: земля у каждой могилы задрожала, будто кто-то желал вылезти оттуда, и вылез же! Мертвяки выбрались из гробов и медленно направились к старому полуразрушенному мавзолею на другом конце кладбища. Даты на надгробных плитах были разными, большинство похороненных пролежали в земле не одну сотню лет, но, несмотря на это, они, как бы смешно это ни звучало, выглядели вполне живенько. Тела не разлагались, никто из паразитов не поедал их, а двигалась странная компания пусть не спеша, но осмысленно и не путалась в собственных ногах, как зомби из кино.       — Полуночники, — шепнул Саша. Я кивнул, поймав себя на той же мысли.       Существа, что выходили на поверхность, стоило только солнцу уйти на покой. Полуночники — люди, предавшиеся злому духу, проклятые или отлученные от церкви. После смерти они не гнили, поскольку земля не принимала их. Когда-то давно, вылезая из гробов, они бродили возле бывших жилищ, являлись к родным или соседям, но если со временем некоторые существа эволюционировали, эти же, наоборот, деградировали. В наше время единственным, что привлекало внимание полуночников, были источники света. Внутри мавзолея горели свечи, и, очарованные их огнём, полуночники дружной толпой шли к усыпальнице.       Мы обошли кладбище, тихо подобрались к мавзолею и заглянули в дыру в сгнившей покосившейся деревянной двери. Через главный вход входили полуночники, толпились внутри и бездумно смотрели на сгорбившуюся старушку в центре мавзолея. Позади неё находился каменный алтарь, на котором лежал медальон с огромным красным камнем, что словно светился изнутри. Саша кивнул в его сторону. Да, это наверняка нужный нам артефакт.       Мы принялись оглядывать старую дверь. Конечно, избавиться от неё не проблема, вот только сделать это бесшумно было невозможно. Полуночники редко реагировали на живых людей, их шум не привлечёт, но вот старушка была явно не из них.       В голову пришло только одно решение. Между дверью и алтарём, за которым можно спрятаться, было не больше метра, всё должно получиться.       Я указал на Сашу, потом на себя, а потом на алтарь, видневшийся через дыру. Напарник мгновенно скис, безнадёжно провёл по лицу руками и нехотя кивнул. Я сжал его плечо и в следующую секунду мы телепортировались за алтарь. Саша тут же зажал рот руками и какое-то время не двигался, пытаясь справиться с последствиями телепортации, но расстояние было небольшим, и он довольно скоро пришёл в себя. Полуночники всё так же смотрели на старушку в старом рваном балахоне, которая стояла спиной к нам, и Саша рискнул аккуратно протянуть руку к медальону.       Я уже готов был телепортировать нас обратно, как старушка воскликнула:       — А вот и жертвоприношение!       Она схватила Сашу за руку и с неожиданной, непомерной для хилого старого тела силой потащила напарника на другую сторону алтаря. Старушка схватила медальон, подняла его вверх, и, крепко удерживавшая Сашу, восторженно произнесла:       — От полуночников уже никакого проку, но сегодня я омою его свежей кровью и помолодею хотя бы на жалкие десять лет! А вы держите вон того! — она указала на меня и полуночники тут же безропотно зашагали в мою сторону.       — Я очень, очень плохое жертвоприношение! — не в силах вырваться, Саша принялся отговаривать старуху: — Я — тщеславный эгоист, ужасный человек, готовый продать чужие секреты! Я… я… Феликс, помогай!       — Меркантильный ублюдок, зазнавшаяся сволочь, наглая смазливая рожа! — перечислял я, отбиваясь от полуночников. Они были не опасны, но брали количеством, наваливались всем весом, и если ничего не предпринять, грозились просто погрести меня под собой. — Ещё и занимает ванную на целый час, а мне брейся потом на кухне, чтобы в универ не опоздать!       Один из полуночников, видимо самый «свежий», в котором ещё оставались крохи сознания, остановился и сочувствующе посмотрел на меня, приложив руки к сердцу.       — Видите? Ну, какое из меня жертвоприношение?       — Ошибаешься, как раз такие ужасные люди мне и нужны, — спокойно ответила старушка и накинула на шею Саши медальон. — Все эти люди раньше загадывали мне желания, — она обвела полуночников сухой морщинистой рукой, — а я исполняла их, взамен забирая часть их жадной души и заточая её в медальон. Он давал мне силу и молодость. Но эта энергия не может быть вечной. Ты, ягнёнок, появился вовремя! Я омою камень кровью грешника, и тогда моё тело вновь станет молодым!       Я почти справился с полуночниками, хотел было ринуться на выручку к Саше, но внезапно, видимо от излишнего воодушевления, правый глаз старушки выпал и покатился по полу.       — О, нет! — сочувствующе воскликнул я, оттолкнул последнего полуночника и побежал за глазом. — Вы в порядке?       Старушка непонимающе смотрела на протянутую ладонь, Саша перестал вырываться и уставился на меня, а я просто ждал, когда глаз вернётся к своей хозяйке.       — Эм… Спасибо? — неуверенно произнесла старушка, взяла глаз, дунула на него и вставила обратно.       — Почему такая решительная, сильная женщина тратит время в этом мавзолее?       Старушка неуверенно показала на правый глаз.       — И это всё? Но что в этом такого?! Да, Саша?       — Случай нередкий, я как доктор говорю, — резво выйдя из оцепенения, поддержал он.       — Ты хоть знаешь, сколько мне столетий? — серьёзно спросила старушка.       — И что? Вы выглядите максимум на восемьдесят! А знаете почему? Важна не внешняя молодость, а молодость души. А у вас столько энергии, столько амбиций, такая целеустремлённость, и всё это отражается на вас, на вашем прекрасном лице, — улыбнувшись, закончил я. Старушка смущённо отвела взгляд и махнула рукой, мол, да будет вам. — Ну а если вас это все же беспокоит, сейчас чего только нет: пилинги, шлифовка, ботекс…       — Взгляните сюда, — Саша указал на правую руку, которую удерживала старушка. Рукав рубашки сполз вниз, оголяя кожу. — Тут такой ужас был, а теперь тонкая полоса. Медицина и косметология творят чудеса.       — Кто-то вроде вас и в таком месте! Нет, вы достойны большего, — я решительно резанул рукой.       — Профсоюз пенсионеров пропадает без таких амбициозных женщин, — как бы между делом бросил Саша.       — Вы правы, — старушка прижала ладони к лицу, наконец, отпустив Сашу. Напарник предусмотрительно отполз чуть поодаль. — Столько лет я тратила время впустую, раз за разом приходила в это мёртвое, забытое всеми место. А ведь там, — она указала на дверь, — целый мир!       — Да, главное верьте в себя, — поддержал я.       — И я буду, — пообещала себе старушка и приказала полуночникам: — Вы, давайте обратно. А я сейчас же найду что поприличней этого балахона.       Полуночники покидали мавзолей, Сашу никто больше не собирался приносить в жертву, старушка будто светилась изнутри, и я радостно наблюдал за ней.       — А медальон можете оставить себе, мальчики. Или заройте его где-нибудь глубоко и подальше.       — Правда? — неуверенно спросил я.       — Конечно. От этого камня всё равно только проблемы, порой лучше вообще не иметь с ним дела.       

***

      Мы мирно покинули кладбище, старушка отправилась покорять мир, а задание было почти завершено. Шеф приказала не приносить артефакт прямиком к ней, а доставить его Кире и Алисе, чтобы они изучили находку и посчитали приблизительную стоимость.       Бронированная дверь, замаскированная под обычную, открылась, и вскоре мы оказались в мастерской, где на компьютерном стуле сидела Алиса и глотала слёзы. Саша удивлённо взглянул на меня. Я ответил ему тем же. Редко можно было увидеть Алису плачущей, но и переживать не стоило. Как правило, Паскаль ныла редко и по пустякам.       — Что случилось? — я нарушил тишину.       — Муки расставания так непросто пережить, — Алиса всхлипнула.       — А Кира где? — спросил Саша.       — Ушла в магазин. Целых полчаса назад.       В такие моменты я терялся, всё не мог понять: пожалеть её или посмеяться? Алиса любила утрировать, ей была присуща театральщина, достигающая порой таких размеров, что даже мой тупой юмор не всегда мог соперничать с подобным стихийным бедствием. Но, с другой стороны, без Киры она действительно увядала.       — Вот тебе подарочек, скрасит твои муки, — я положил перед ней медальон.       Алиса опустила на артефакт жёлтый взгляд, скривилась и недовольно сказала:       — Лучше бы фансервисом побаловали.       — Мечтай, — холодно отозвался Саша.       — Ладно, раз пришли, расскажу об андроиде, которого вы привезли. Как раз убью время до возвращения Киры.       Алиса проводила нас к операционному столу. На нём, держа спину в идеальной осанке и положив ладони на колени, сидел андроид. В такой спокойной обстановке я, наконец, мог подробно разглядеть его. У андроида было миловидное аккуратное ещё юношеское лицо. Закрытые глаза со светлыми ресницами скрывали голубую радужку, которая, как я уже успел убедиться, при поломке мигала красным. Волосы были уложены на одну сторону, а короткие пряди на затылке и висках выкрашены в чёрный цвет. Я также отметил густые аккуратные светлые брови, тонкий вытянутый нос, гладкую на вид кожу, стриженные на руках ногти и вздымающуюся грудную клетку. Удивительное создание, слишком похожее на человека. На красивого человека, но никак не на андроида. Те, кто создал его, наверняка трудились не зная сна и отдыха, потому что от простых смертных его отличал лишь кабель, присоединенный в области первого шейного позвонка и подключенный к зарядке.       — Lucky 01N2.5, — ворвался в сознание голос Алисы, — это его полное… название, скажем так. Из него «Лаки» можно считать именем, 01 — номер стандарта, по которому делаются андроиды.       — Стандарт? — переспросил я.       — Все учёные берут за основу этот стандарт. Не потому, что он самый лучший, а потому что единственный существующий на данный момент. Чтобы создать робота, необходимы определенные детали и программы, входящие в этот стандарт, иначе машина просто не будет работать, — пояснил Саша.       — Совершенно верно, — кивнула Алиса. Она была предельно серьёзной, и не слушать её было невозможно. Как всегда, когда речь заходила о технике. — Однако хочу пояснить, что из всех составляющих этого андроида стандарт занимает лишь процентов десять-пятнадцать.       Если столь малый процент занимало то, что являлось главной составляющей любых андроидов, то сколько же всего запихнули в робота? Страшно представить, какие оборонительные и атакующие функции могла выполнять эта машина.       — Я слышала, что большинство учёных предпочитают операционную систему «N2», однако здесь два с половиной, это значит, что создатели андроида доработали операционку.       — Как ты всё это узнала? — поинтересовался Саша.       — Штрих-код в помощь!       Довольно улыбнувшись, Алиса опустила ворот тёмно-фиолетовой рубашки, в которую был одет андроид, и немного повернула его за плечи спиной к нам. Чуть ниже кабеля виднелся штрих-код. И надпись «Lucky», и номер стандарта, а также версию операционной системы можно было разглядеть в этом штрих-коде, но если бы я не знал, что есть что, то и не заметил бы среди ещё множества цифр того, о чём только что говорила Алиса.       Глядя на шею андроида, я вспомнил, как вырвал из железного тела аккумулятор. Теперь в этом месте и следа от повреждений не осталось. Как же качественно работают механики.       — Точно! — воскликнул я. — Что насчёт разработчиков?       — Действительно, — согласился Саша. — Ради этой информации нам пришлось попотеть. Надеюсь, вам удалось хоть что-то выяснить.       К нашему сожалению, Алиса покачала головой. Она грустно взглянула на пуговицы рубашки андроида.       — Вообще ничего. И дело не в том, что блондинчик сам удалил инфу, её изначально не загружали.       Странно. Пока мы ехали с нашего недавнего задания, Саша просветил, что все создатели андроидов загружали в них пусть и закодированную, но информацию о себе, чтобы запатентовать изобретение. Но, похоже, этот… Лаки был создан для серьёзных целей, и создатели решили обезопасить себя, наплевав на гордость.       — Ну что ж, — Алиса с улыбкой на губах повернулась к нам и хлопнула в ладоши. — Инструктаж я провела, а теперь заберите и распишетесь!       Алиса неожиданно толкнула андроида в сторону Саши, и робот оказался в его объятиях. Когда Паскаль вытащила кабель из шеи, глаза Лаки тут же открылись. Расслабившись и не принимая никаких попыток отстраниться, андроид висел на руках у Саши и глядел на него ничего не выражавшими голубыми глазами. Напарник тоже смотрел с безразличием.       Первые секунды я пытался сыграть в игру «найди отличия». Чем это закончилось? Моим полным фиаско. Кто из них робот, а кто человек оказалось ещё тем вопросом. У обоих взгляд был абсолютно невозмутимым. Жуткое зрелище.       — Раз зрелищными поцелуями меня радовать не намерены, то всего хорошего. Уверена, Кира вернётся с минуты на минуту.       Радушная хозяйка Алиса одной рукой толкнула меня в спину, а другой потянула Сашу за шкирку. Напарник покачнулся назад от резкого напора, а вот андроид ничуть не растерялся, спокойно выпрямился, будто не он недавно висел у Саши на руках, как тряпичная кукла.       — Рык в гараже. О доставке артефакта я Веронику оповещу сама. Бывайте!       Дверь в мастерскую захлопнулась у нас перед носом, а после за ней послышались радостный топот и фальшивое пение Алисы. Пела она про скорое возвращение Киры. К слову, ни одной рифмующейся строки в песенке не было.       — Значит, Рык снова в норме. Что ж, пошли за ним.       Саша крутанулся на пятках и направился в сторону лестницы, я поспешил следом, слыша за спиной шаги андроида.       Встреча с любимой машинкой заставила меня прослезиться, а Сашу закатить глаза.       — Зачем Алиса отдала его? — спросил я на полпути домой.       — А мне почём знать? — Саша глядел в окно, наблюдая за быстро сменяющимся видом города. — Сейчас важнее другое. Что нам с ним делать? — согнув левую руку в локте, Саша указал большим пальцем на андроида, расположившегося на заднем сидении.       Я лишь пожал плечами. На данный момент понятно лишь то, что сожителей у меня стало на одного больше. Чёрт, размножаются, как тараканы! Такими темпами в моём скромном жилище и шагу ступить будет негде. Радовало лишь то, что андроид был тихим и не страдал завышенной самооценкой, как некоторые. Хотя последнее было бы странно. Тщеславный андроид. Ещё один плод моей больной фантазии.       Тихо-мирно мы ехали по ровному асфальту, пока на руль не опустилась чужая рука и не повернула его влево, сворачивая на другую улицу.       — Что за…       На полуслове я заметил в зеркале заднего вида, как на улицу, по которой мы до этого ехали, вывернул фургон местного супермаркета. Громадная машина шаталась из стороны в сторону: должно быть, что-то мешало водителю справиться с управлением. Кое-как шофёру все же удалось вернуть фургону «трезвый» вид, и он поехал дальше.       — Не свернули бы, машина врезалась в нас.       Я и Саша уставились на андроида. Он, просунувшись между двух передних сидений, сжимал руль остановившегося Рыка и пустым взглядом смотрел вперёд.       — Как ты это сделал? — спросил Саша.       Андроид взглянул на него глазами, напоминавшими воду в бассейне.       — Корректней будет спросить, откуда я мог знать о появлении фургона.       — Не поправляй человека, андроид, — холодно бросил Саша. Похоже, он уже начал недолюбливать андроида. Обижаться на робота, это так… по-Дэрикотовски.       — Я подключился к дорожным камерам.       Андроид, как и свойственно роботам, ответил на вопрос спокойно, но выглядело это словно игнорирование Сашиного замечания. Либо у меня паранойя, либо эта машина могла испытывать эмоции. Не знаю, что хуже.       Мы с Сашей переглянулись. Оба понимали, что взломать дорожные камеры может только опытный хакер, и при этом ему нужно будет подключиться к одной из них напрямую.       — И ты можешь взломать что угодно? — спросил Саша.       — Да. Иногда удалённо, иногда напрямую, зависит от степени защиты.       Я заметил, что искусственный интеллект андроида был проработан настолько, что ему не обязательно нужно было развёрнуто задавать вопрос. Благодаря своему анализу он неплохо понимал, что именно хочет знать собеседник.       — А ты можешь, например, оформить фейковую подписку на домашний кинотеатр?       — О, халявные новые фильмы в хорошем качестве, — в предвкушении произнёс я.       Лаки кивнул, мы с Сашей блаженно улыбнулись.       — Я уверен, что это только верхушка айсберга, но даже если нет, этот… — напарник неопределённо повертел рукой, подбирая слово.       — Думаю, удобно будет называть его Лаки, — предложил я.       — Да, этот Лаки неплохо сэкономит нам бюджет. Подписка там, подписка тут…       — Лишний касарь, — подхватил я. Саша скрестил руки на груди и важно закивал. Уж где, где, а в вопросах экономии мы друг с другом были солидарны.