Нелюди

      Открыв глаза, Кира не могла понять, где находится и как тут очутилась. Но что страннее, где она была до этого — тоже не удавалось припомнить. Кира знала, что такое холод, потому что сейчас посреди зимы ей было холодно. Она так же могла сказать, что на ней пижама, и понимала, что это неподходящая одежда не только в мороз, но и для улицы в целом. Кира — в этом имени и в том, что оно принадлежит ей, сомнений тоже не было.       Вот только никак не получалось вспомнить тех, кто его придумал. Да и были ли они вообще?       Кира протёрла глаза. Невольный жест, абсолютно бесполезное желание, чтобы всё оказалось сном. Но бетонная плитка, впитавшая в себя мороз, была вполне реальной, как и штукатурка на стенах арки, объединяющей улицу и двор неизвестного многоэтажного дома. Странно, но разочарования Кира не почувствовала. В ней вообще не было эмоций.       Медленно повернув голову в сторону улицы, чтобы оглядеться как следует, Кира вдруг наткнулась на взгляд жёлтых глаз и рефлекторно вздрогнула. Она думала, что совершенно одна тут, однако девочка, сидевшая рядом с ней на корточках, широко улыбнулась и со скоростью света заговорила:       — Ура, ты очнулась! Когда я нашла тебя, то не знала, жива ты или мертва. Я пощупала пульс, обрадовалась, хотела разбудить тебя, но потом подумала: а вдруг ты хотела тут полежать? Да, это странно — лежать во дворе зимой в одной пижаме, но многие мои поступки люди тоже считают странными. К тому же, вдруг ты таким образом решила покончить с собой. В последнее время мне часто говорят, что у меня никаких манер, и мне стоит быть повежливей. Я решила, что самоубийство — дело личное, и, наверное, невежливо мешать человеку его совершать.       Кира молча и неподвижно взирала на девочку и не знала, что ответить. Но не потому что размышления незнакомки были странными. Может, она и вправду пыталась покончить с собой. Или хотела поспать прямо тут, на улице. Может, в отличие от места, где она пребывала до этого, арка многоэтажки была куда лучше и уютней.       По мере того, как долго молчала Кира, лицо хрупкой девочки в белом зимнем пальтишке приобретало всё более разочарованное выражение.       — Так и знала, что от этой вежливости одни проблемы. — Девочка подняла с колен картонную упаковку с пирожными, выпрямилась и с удовольствием начала разминать ноги, бродя туда-сюда рядом с Кирой. — Ты замёрзла так, что даже губами пошевелить не можешь. Надо было растрясти тебя с самого начала.       — Нет, — хрипло ответила Кира, удивляясь тому, как звучит её голос. Оказывается, его она тоже совсем не помнила. — Я просто не знаю… ничего не знаю.       Девочка принялась задавать уточняющие вопросы, так много, так быстро, что любой другой уже схватился бы за голову и молил прекратить, но Кира спокойно отвечала на каждый.       — Почему ты тут сидишь?       — Не знаю.       — Как ты тут оказалась?       — Не знаю.       — Куда теперь пойдёшь, тоже не знаешь?       — Да, не знаю.       Тон Киры был таким же безжизненным, как и её глаза, смотреть в которые мешали лохматые чёрные волосы.       — А как тебя зовут?       Кира подняла взгляд на незнакомку и почувствовала внутри что-то маленькое, светлое, приятное. На этот вопрос она знала ответ и чуть громче, чем до этого, назвала своё имя, а потом очень вовремя вспомнила, что теперь надо спросить имя собеседницы.       — Алиса, — ответила та, жизнерадостно улыбнувшись, а затем, с ещё более широкой улыбкой, протянула вперёд коробку со сладостями. — Кира, а ты знаешь, любишь ли ты пирожные?              Прошло несколько лет с тех пор, когда подчиненные Вероники в полном составе собирались в штаб-квартире. И вот этот момент настал вновь. Вот только самой Вероники сейчас здесь не было.       — Ладно я и Саша, мы уже давно как крепостные у Вероники, но тебя я тут увидеть не ожидал, — обратился Феликс к Алисе. Они вместе рассматривали кресло, в обивку которого вонзились несколько осколков от плафона некогда очень симпатичного бра.       — У моей родной тёти проблемы. Как я могу не помочь?       — Довольно сентиментально с твоей стороны, — заметил Феликс. — Обычно ты безразлична к чужим проблемам.       — Не все такие безбашенные альтруисты как ты, стремящиеся помогать каждому первому встречному. Если Алисе плевать на остальных, это не значит, что она будет игнорировать беды Вероники.       — Не переживай, Саша, в твоём игнорировании чужих чувств я никогда не сомневался.       Курьеры обменялись ещё парочкой колкостей, на которые никто особо не обратил внимание. Только Алиса хитро улыбалась. Интересно, что творится в её чудесной светловолосой голове? Впрочем, я догадываюсь. Но вот о том, что же произошло в квартире Вероники, у меня не было никаких догадок.       Я прикрыла глаза и попыталась воспроизвести в памяти всё с самого начала.       В полдень я и Алиса занимались тем же, чем обычно занимались утром, в обед и вечером, вне зависимости от времени года и погоды — делали протезы. Каждый раз заказчики придумывали что-то новое, ненормальное и экстраординарное касательно оружия, которое должно присутствовать в протезе, а мы в поте лица вынуждены были воплощать их фантазии в реальность.       Как раз в то время, когда мы проверяли уже почти доделанный протез, раздался телефонный звонок. Стоило Алисе щёлкнуть пальцами, как вызов тут же был принят. Она утверждала, что знания прежде всего нужно применять себе во благо. Следуя такой философии, мы добавили распознание звука к голосовым командам наших смартфонов.       Это оказалась Вероника, которая звонила предупредить, что скоро приедет к нам, и не одна, а со знакомым. Такие новости не понравились Алисе. Она терпеливо относилась к заказчикам, но других посторонних в нашем доме терпеть не могла. Даже когда доставка приносила продукты и разгружала их, не ступая дальше коврика в прихожей, Алиса отсиживалась внизу, в мастерской.       Но в этот раз ей всё же пришлось встретить гостей.       Вероника выглядела недовольной и на предложенный мной чай ответила, что ей нужно нечто покрепче и направилась это нечто искать, а её спутник, представившийся Оскаром, показался мне вполне доброжелательным, но очень напуганным мужчиной. Кружка чая в его руках дрожала, а лоб, расчерченный морщинами, покрылся испариной. Ему явно не нравилось вспоминать то, что случилось несколько часов назад, но Алиса бодро объясняла (в надежде, что чем быстрее Оскар расскажет свою версию событий, тем быстрее он покинет наш дом), что нам важны любые сведения, да и в целом ничего плохого не случилось. Ведь он жив и здоров. А это, вообще-то, редкость, иные либо рассудок теряют, либо конечности, а ещё был случай… Алиса в красках описала вывернутые кости и разорванную плоть, которые нам как-то довелось увидеть, что вогнало Оскара в ещё больший ужас. Я тоже не умела должным образом утешать людей, поэтому предпочла сидеть молча.       Вероника вернулась с полупустой бутылкой бурбона, о существовании которого в нашей квартире я и не подозревала, оглядела бледного Оскара, покачала головой, но отчитывать Алису не стала, и начала рассказ об испорченном отпуске. Её спокойный тон и размеренный пересказ событий вернули самообладание Оскару, и со временем он стал дополнять слова Вероники своими наблюдениями.       — Мы сидели в гостиной и рассказывали друг другу о том, что изменилось в наших жизнях за столько лет разлуки, как из спальни послышался звук разбившегося стекла. Оказалось, что плафон на бра каким-то образом лопнул.       — И ладно, если бы просто разбился! — воскликнул Оскар. — Так осколки сами по себе взлетели в воздух и полетели в нас! Я еле успел закрыть дверь, чтобы спасти наши жизни!       Оскар резко поставил кружку на стол и расширившимися глазами уставился на нас. Я равнодушно отпила чай, думая о том, что бы он сказал, услышав вой машинопса?       Из дальнейших подробностей стало ясно: с разной периодичностью во времени Веронике и Оскару что-то угрожало. Причина самодвижения предметов им была неизвестна, поэтому Вероника и её друг поспешили убраться из опасной квартиры.       — Похоже на полтергейста, — предположила я.       — Ага. И агентом наверняка является Оскар, — согласилась Алиса.       — Но тогда сейчас и в нашем доме творилось бы нечто странное. Однако, как видишь, этого не происходит.       Я не знала, насколько осведомлён Оскар, и стоило ли обсуждать это при нём, но хуже ему от новости про полтергейста не стало. Впрочем, как и лучше. Он бездумно смотрел в кружку и, кажется, не мог отделаться от ещё свежих шокирующих воспоминаний.       Вероника сочувственно посмотрела на него и обратилась к нам:       — Сегодня мы переночуем здесь.       — Сними отель, — тут же велела Алиса. Она неестественно выпрямилась на стуле и не моргая смотрела на Веронику.        — Не люблю я отели, — напомнила та. Мы все знали, что Вероника недолюбливает съёмное жильё, но уже давно забыли причину. Кажется, её как-то раз в подобном месте пытались то ли обокрасть, то ли убить, то ли всё сразу.       Потом за нами заехали курьеры, и мы все вместе отправились осматривать штаб-квартиру. Вот только так ничего и не нашли, кроме испорченной мебели, которая подверглась странной силе ещё во время присутствия Вероники и Оскара.       — Я закончил анализ и построение вероятностей, — обратился ко мне Лаки. — Сейчас отправлю.       Я подняла ладонь, веля ему не торопиться, и спросила:       — Там есть что-то стоящее?       Изучив окружение, андроид мог проанализировать улики, создать предполагаемую модель произошедшего и показать, какова вероятность того, что всё было именно так. Поскольку таких моделей могла быть сотня, маловероятные можно было отметать сразу. А учитывая то, что ничего стоящего мы здесь не обнаружили, скорее всего, они все такие.       — То есть высокий процент вероятности? — уточнил Лаки.       Я кивнула, мысленно отметив, что надо поразмыслить над тем, возможно ли увеличить скорость обучения просторечивым выражениям. Внешне Лаки выглядел превосходно, не отличить от человека, да и развивался быстрее прочих андроидов, но некоторые шероховатости всё же оставались.       Вместо ответа Лаки покачал головой. Что ж, он и так быстро обучается.       Феликс со своим чутьём контрактора тоже ничего не обнаружил и сказал, что астральной энергии здесь не больше, чем в любом другом месте Готтлосграда. Поэтому мы единогласно решили остаться до тех пор, пока не увидим всё своими глазами и не избавимся от предполагаемого полтергейста.       Единогласно — в моём случае значило, что за нас двоих решила Алиса. Это она, ещё до того как Вероника попросила, сказала, что поможет, и она первая вышла за дверь нашей квартиры, сняв белый халат. Конечно, в большей степени ей двигал не альтруизм, а желание поскорее избавиться от незваных гостей. Ведь чем быстрее мы покончим с полтергейстом, тем быстрее Вероника и Оскар вернутся к себе.       Но мне её причины не особо важны. Зачастую я сама не знала, чего хочу, и было проще согласиться с Алисой. Её желания и цели уже давно воспринимались как мои собственные. Мы словно проросли друг в друга, я веселилась, когда было весело Алисе, страдала, когда она страдала, и всегда была в состоянии понять и разделить ее устремления.       Когда я впервые смогла это сформулировать, то рассказала о своих ощущениях Феликсу. Из всех тех немногих людей, с которыми можно было обсудить хоть что-то, он для такого разговора подходил лучше всего. Мы тогда все вместе жили здесь, у Вероники, так что мне даже ходить далеко не пришлось. Феликс внимательно выслушал меня, а потом сказал:       — Я думаю, это отождествление. Не знаю, хорошо это или плохо, но в твоём случае хоть что-то. Так что не вижу причин для беспокойства.       Всю свою жизнь, точнее её вторую, нестёртую половину, я ощущала себя завёрнутой в пищевую плёнку. Всё, что происходило вокруг, не касалось меня напрямую, не могло проникнуть вовнутрь, не вызывало каких-либо эмоций. Кроме Алисы. Её безумные идеи, громкий голос и излишняя экспрессия, которая многих раздражала, были как раз тем, что мне нужно, тем, что разрывало плёнку.       Я была искренне благодарна ей за то, что она без раздумий взяла, привела меня к своей тёте и попросила оставить.       — Похоже, этой семейке нравится подбирать беспризорников, — смеясь, сказал Феликс при первой встрече. — Щенки для слабаков.       Мне не было смешно, а потом, спустя время вспомнив этот разговор, я поняла, что и ему на самом деле тоже.       Алиса, Саша и Феликс обсуждали, чем заняться, чтобы убить время до появления полтергейста. Я и андроид молча наблюдали за ними, заняв кресла в гостиной и даже не пытаясь вставить хоть слово. Мне нравилось, что никто тут не требовал поддерживать бессмысленный разговор ради вежливости. Саша лениво отмахивался и всё повторял, что с удовольствием просто поспал бы, Феликс предлагал устроить налёт на холодильник, Алиса вторила ему, резко жестикулируя, и говорила о том, что у Вероники где-то наверняка ещё и отменная выпивка припрятана.       Я почти неотрывно разглядывала подругу, которая была без свободного белого халата, что выглядело крайне непривычно. Обычно она носилась в нём по дому и иногда даже засыпала. Он стал ей второй кожей. Сейчас Алиса была в тёмно-синих обтягивающих джинсах, на поясе которых болталась кобура с пистолетом, и футболке. Я помню, как пару лет назад на них пошла мода, и впервые за долгое время джинсы не висели на ней и держались без ремня. Мы закупили их целыми коробками, и вот уже несколько лет Алиса носит запасы. С остальным было сложнее, одежда и раньше висела на тощем тельце, словно с чужого плеча, а когда началась эра оверсайз, подруга и вовсе в ней утонула. Однажды мне удалось затащить её в магазин детской одежды, но там мы столкнулись с другой проблемой — на пусть и не совсем выделяющейся, но уже оформившейся фигуре детские вещи смотрелись нелепо.       В сегодняшнюю футболку влезла бы ещё одна Алиса. Но проблема была не только в неподходящем размере, но и в том, что одежда не соответствовала погоде. Алиса вышла из дома, не захватив даже лёгкой куртки, и наверняка не помнила, какое сейчас время года. Она могла месяцами не выходить из дома, так что я была даже рада паранормальному явлению, благодаря которому она хоть на несколько минут оказалась на улице и подышала свежим воздухом.       Я перевела взгляд на андроида и заметила, что тот неотрывно и не моргая смотрит на Феликса. Он явно был у Лаки в приоритетах. Интересно, что же заинтересовало андроида? Может, дело в том, что изначально программой была заложена охота на курьеров, а в большей степени на Феликса, но после изменений в системе и добавлении ориентации всё вылилось в некую симпатию?       — Вы же сейчас вместе живете, — послышался высокий голосок Алисы, интонации которого не предвещали для парней ничего хорошего. — Ну и как он в постели?       — Прекрасен, — ничуть не смутившись и смотря прямо в желтые глаза, намекающие на пошлость, ответил Феликс. — Спит как ангел.       Явно огорчённая таким ответом, Алиса надула губы, но вскоре взяла себя в руки, достала смартфон и принялась стучать по экрану.       — Ладно, это мы тоже запишем в заметки. Новые фанфики, знаешь ли, из воздуха не берутся. Кстати, прочти уже хоть один.       — Ты о таком можешь только мечтать.       Феликс, уже привыкший к подобным выпадам Алисы, реагировал спокойно, но соглашаться не спешил. Саша сидел на мягком белом диване и флегматично наблюдал за разговором.       — Да ладно, последний вообще вышел в топ, ты там сверху, — заговорщицки зашептала Алиса, но даже так её тонкий голос было слышно всем. — Вы там на необитаемом острове, соорудили ложе из бамбука…       — Вот прям из бамбука? — скептически спросил Феликс.       — Да. Я погулила, такое возможно.       — Слышишь, Саша? Если попадём на необитаемый остров — спим на бамбуке.       — Да я убьюсь, если застряну с тобой на необитаемом острове.       — Ты хотел, — подключилась Алиса. — Но не из-за Феликса, просто удобств же никаких. Но он всё разрулил!       — Видал? Я молодец.       — Ага, в воображении Алисы.       — Соорудил шалаш, — продолжила Алиса, — большой. Украсил его, художественным взглядом цветы подобрал, пантеру убил, шкуру на бамбук, чтобы мягко было, мясо в костёр…       — Какой я хозяйственный! Не мужчина — а сказка.       — Да, Саша тоже оценил.       — Не оценил бы, — вставил Саша.       — Так, — пригрозила Алиса, — что-то не устраивает, свои фанфики пиши. А этот мой.       — Слушай, а мне в целом нравится, — признался Феликс, — вот только если бы там Саши не было…       — Ещё один, — Алиса упёрла руки в бока, — повторяю: это мой фанфик, кого хочу, того и шипперю. А теперь перейдём к главному — как вы переспали!       Алиса радостно подняла руки, предвкушая долгожданный момент. Припоминаю, как пару дней назад она обмолвилась, что этой постельной сценой гордится в особенности.       — Мы обойдёмся, — Феликс, сидевший рядом, опустил её руки вдоль тела. Его свободное чувство юмора позволяло легко общаться с Алисой, иногда они даже впадали в одну колею, но и терпению Громова имелся конец.       — Нетушки, — Алиса вновь подняла руки, Феликс опустил их, она снова подняла.       В конце концов, она начала тараторить, Саша зажал уши, встал с дивана и ушёл в угол комнаты, Феликс пытался зажать Алисе рот, но какие-то слова всё равно пробивались, а Лаки интересовался у меня значениями некоторых из них. Я посоветовала ему просто погуглить (заодно и дополнительно всплывающей информацией просветился бы), но андроид упрямо утверждал, что хочет обо всём людском узнать прямиком от людей.       Так мы и провели остаток дня: Алиса шипперила парней, Саша с Феликсом пару раз готовы были начать драку, а Лаки интересовался у меня значением тех или иных слов. И среди всего этого не было ни одного паранормального явления.       

***

      Не в силах отдаться сну, я лежала на большой кровати в спальне Вероники и слушала дыхание спавшей рядом Алисы. Она ничего не держала в себе, что позволяло ей выплеснуть энергию за день, а потом со спокойной душой отдыхать.       Но так было не всегда и не во всём. О самых важных вещах Алиса раньше молчала.       Например, она всегда возвращалась после школы подавленной. Я никогда не спрашивала почему, знала, что она мне не ответит, но понимала, что творится что-то нехорошее. Вероника тоже это понимала, как и то, что я вряд ли впишусь в коллектив одногодок. Тогда она перевала нас на домашнее обучение и с понедельника по четверг к нам приходили репетиторы.       Мне нравилось учиться, потому что в отличие от других аспектов жизни, тут всё было таким знакомым и понятным. Больше всего я любила физику, биологию и химию. Ещё на первом занятии учителю пришлось вместо учебника нашего класса открыть на планшете другой, предназначавшийся для выпускников. А потом он всё спрашивал: «Откуда ты это знаешь?» Я отвечала: «Просто знаю», испытывая от этого такие яркие чувства, что мне всерьёз казалось, будто внутри пробуждается какая-то другая личность. Алиса разделяла мой интерес, и мы каждый раз требовали у репетитора задач посложнее. Иногда мы решали их вместе, иногда по отдельности, а потом сравнивали результат и кто каким путём пошёл.       Репетитор вскоре рассказал об этом Веронике. Из фильмов и книг, которые я читала, мне было известно, что обычно взрослых радуют успехи детей в учёбе. Но Вероника не удивилась знаниям Алисы. Как оказалось позже, она давно знала, что племянница опережает сверстников. А на меня Вероника взглянула с интересом и предвкушением.       С того дня мы сидели за учебниками только с понедельника по среду. Вероника познакомила нас с подпольным механиком риал-протезов, который по её просьбе взялся обучать нас. Наверное, меня должно было всё это пугать: преступники, которые обращались за протезами, незаконная деятельность. Но я испытывала лишь интерес.       А потом обучавшего нас механика убили. К тому времени я и Алиса знали уже достаточно, так что Вероника не сочла это большой потерей и занялась переманиванием его клиентов к нам. Тогда я спросила у Алисы, могла ли её тётя быть причастной к смерти нашего учителя. В ответ меня наградили колким взглядом.       «Вероника не опустилась бы до подобного, — сказала Алиса. — Но вот воспользоваться его смертью — вполне в её духе».       Со временем я поняла, что у Вероники были некоторые принципы, и, несмотря на всю хитрость, находчивость и иногда жадность, до подлости она бы не опустилась. Не стала бы убивать того, кто оказал ей услугу.       Я повернулась на бок и уставилась на мирно спящую Алису. Хоть уснуть не получалось, просто находиться рядом и смотреть на неё уже было отдыхом.       Однажды я спросила, допустимо ли друзьям так наслаждаться обществом друг друга? И как вообще охарактеризовать наши отношения? Алиса ответила, что я — настоящая учёная, раз стремлюсь понять и дать определения всему, что происходит вокруг. Вот только иногда в этом нет никакой нужды. Главное то, что нам хорошо вместе.       

•••

      Много чего пострадало в квартире Вероники. К сожалению, это касалось и гостевой спальни. Так что нам пришлось устроиться в старой комнате Алисы, чувствуя себя как дома, вот только в данном случае это был далеко не плюс. Мы с Сашей заняли кровать, а Лаки по мере возможностей вытянулся на небольшом диване.       Вот только проснувшись, я не обнаружил никого под боком.       Полтергейст ночью утащил Сашу? Нужно будет сказать ему спасибо.       Поднявшись с кровати, я мельком взглянул на андроида. Лаки лежал на диване и явно «спал», вот только глаза его были открыты и светились красным. Я подошёл к андроиду, присел на корточки и попытался силой опустить веки, но, сколько бы ни старался, их словно удерживала пружина, заставляющая глаза Лаки открываться вновь и вновь.       Я испугался, что своими действиями сломаю андроида и получу нагоняй от механиков, поэтому оставил тщетные попытки и отправился прямиком на кухню, наплевав на нечищеные зубы. Желудок, как обычно, требовал еды, поэтому утренние водные процедуры были без сожалений отложены.       Придя на кухню, я понял, что не один проснулся спозаранку. Саша сидел на стуле у обеденного стола, его лицо освещали лучи утреннего солнца, но, вопреки ожиданиям, они подчёркивали не природную красоту Саши, а бледность и тени под глазами. Взгляд напарника был бездумно направлен на противоположную стену. Выглядел Саша как призрак, из-за чего в первые секунды я подумал, что именно он и являлся тем самым паранормальным явлением.       — Ужасно выглядишь, — я направился в сторону холодильника.       — С тобой поспишь и не таким будешь, — убито произнёс Саша.       — Так мы вроде спали, а не трахались.       — Феликс, своей болтовнёй во сне ты отымел меня морально, — какой, однако, подвешенный язык у этого засранца.       Пока я открывал холодильник и доставал из его недр нужные продукты для омлета, Саша жаловался на неудавшуюся ночь:       — Какую же тупость ты нёс, мне аж дурно становилось. Бормотал, что световой год — это единица измерения времени, а не расстояния. — Послышался стук, я обернулся и увидел, как Саша облокотился локтями о стол и спрятал в ладонях лицо. — Я столько лет помогал тебе с физикой, и вот благодарность. А у груды металла зенки горят похлеще, чем фары Рыка. Светил мне прямо в лицо.       — Я думал, ты можешь спать где угодно и когда угодно.       — Вот именно! Но вы двое смогли испоганить ночь даже такому, как я!       Я раздражённо закатил глаза и открыл мусорное ведро, чтобы выкинуть скорлупу от яиц, и заметил в нём пустую упаковку от таблеток. Понятно, Саша уже «позавтракал».       Сколько он уже давился всем этим? Так, в тринадцать авария… Семь лет. Семь лет Саша сидел на всяких препаратах похлеще любого наркомана, семь лет внутри меня заточён Велиал, а это похлеще любой опухоли, семь лет уже как Алиса повстречала нас и Киру. Что за странное совпадение?       — Пожалуйста, не надо над чем-то так усердно размышлять. Твоё задумчивое лицо меня пугает.       Саша поправил вьющиеся волосы и взглянул на меня по-прежнему сонным, но уже более осмысленным взглядом. Я хотел отпустить комментарий про его шевелюру и то, что каким бы дураком он меня не считал, к моим словам прислушался и на плойку, судя по всему, забил. Но тонкий высокий голосок отвлёк:       — Кажется то, что жарится в сковороде, вот-вот сгорит.       — Мой омлет! — вспомнил я. — Нужно его срочно перевернуть, пока не поздно.       Пока я справлялся с уже немного прилипшим к сковороде омлетом, Алиса пристроилась рядом. Что ей нужно? Неужто опять задумала очередную пакость? Когда я скосил глаза вниз и увидел лицо Алисы, то понял, что предположения были ошибочны. Расширившимися глазами она смотрела на омлет как на нечто абсурдное.       — Что ты делаешь? — недоумевая, поинтересовалась она.       — Переворачиваю омлет. — От моих слов глаза Алисы расширились ещё сильнее. — Что не так?       — Омлет не переворачивают.       — Что же у тебя тогда получится, если ты его не перевернёшь?       — Явно не тот кошмар, что у тебя на тарелке, — скривив лицо, произнесла Алиса.       — Если ты не перевернёшь омлет, он сгорит, — важно подняв палец, изрёк я.       Между нами завязался небольшой спор, присоединился даже Саша, который тоже переворачивал омлет.       — Давайте поспорим, — предложила Алиса. — Я сейчас приготовлю омлет, не переворачивая! И если он будет выглядеть лучше этой неизвестной формы жизни, — девушка указала пальцем на содержимое моей тарелки, — то вы…       Алиса задумалась, приложив палец к губам, и я понял, что если речь шла о нас, то жди беды.       — Только без пошло… — хотел было предупредить я, но Паскаль перебила:       — Поцелуетесь, а я засниму!       — Нет! — хором воскликнули я и Саша.       — Ладно, — разочаровано протянула Алиса. — Тогда Саша покормит Феликса.       — Он меня убьёт, — безжизненно произнёс я, представив себе эту ситуацию.       — Я его убью вилкой, — заверил нас Саша.       — Хорошо, тогда наоборот, Феликс покормит Сашу. О, и он должен будет постанывать!       — Я покормлю имбецила, — тут же передумал Кудрявый. — Обещаю никого не убивать.       — Эй, Алиса, откуда взялись постанывания? Речь шла о другом!       — Ты же вроде был уверен в своём омлете?       Алиса решила взять меня на слабо. И ей удалось.       Она что-то смешивала, гремела кухонной утварью, затем вылила омлетную массу на сковороду и зачем-то накрыла её крышкой.       За время готовки на кухню успели зайти Лаки и Кира. Механик порой косилась на лицо андроида и просила его поморгать, из чего я сделал вывод, что о неполадках с глазами Кира уже в курсе. Завязался бессмысленный разговор, кто-то успел включить ТВ-рамку. В стене, в пространстве внутри рамки, была сделана ниша с несколькими полочками. Такое сейчас было почти в каждом доме. Когда голограмма внутри рамки включалась, содержимое полочек не было видно, но их можно было спокойно использовать по своему прямому назначению. Этот трюк позволял создать в доме дополнительное место хранения.       И вот, наконец, на столе появился он — омлет от Паскаль. Такой пышный, нежно-желтого цвета, равномерной толщины и жутко аппетитный. Не то что мой, где-то сгоревший, где-то сырой из-за неравномерного объёма и совсем не пышный. Мало того, у Алисы он был идеально круглой формы, а у меня какие-то куски, разбросанные по всей тарелке.       — Вот каким должен быть нормальный, не перевёрнутый, — Алиса выделила последнее слово, — омлет.       — Должен признать, вышло хорошо, — заметил Саша.       — Приступайте, — требовательно произнесла Алиса, усаживаясь на стул, и в сладком ожидании уставилась на нас.       — При условии, что я буду есть твой омлет, — выдвинул я свои требования.       Алиса вздохнула, но пошла навстречу и подвинула тарелку к нам.       — Саша, покажи всю свою любовь, — велела она.       — Ты просишь невозможного, — тут же отреагировал Саша, взял вилку и отломил от невероятно аппетитного омлета кусочек.       — Саша, быстрее! — потребовал я, чувствуя, как во рту скапливается слюна.       — О, да, Саша, быстрее, Феликс весь в нетерпении, — пошло хихикая, сказала Алиса.       — Имбецил, веди себя прилично! — разозлился Саша.       — Но он слишком вкусно выглядит!       Наконец, Саша поднял вилку и поднёс её ко мне, я же не заставил долго ждать, поддался вперёд, взял кусочек омлета и тут же сладостно застонал. Пошлые смешки Алисы лишь усилились.       — Феликс, ты переигрываешь, — зло прорычал Саша.       — Но это нереально вкусно! — с набитым ртом восхитился я.       Саша недоверчиво уставился на омлет, отломил кусочек и съел его. Свет тут же озарил его лицо, он немного зажмурился и, казалось, вот-вот замуркает.       — Ах, ты облизал вилку, с которой ел Феликс. — В восхищении Алиса приложила ладонь ко лбу и откинулась на спинку стула.       Саша в ужасе скривился и пробормотал:       — Чёрт, теперь я тоже отупею.       После завтрака мы сыграли в камень-ножницы-бумага, я проиграл, вздохнул и отправился мыть посуду.       Странная Вероника женщина, такая шикарная квартира, занимающая весь этаж здания, а посудомоечной машины нет. Вот и закатывай теперь рукава толстовки.       Пока я механическими движениями водил губкой, взгляд наткнулся на необычное пятнышко на левой руке. Странно, вчера его точно не было. Может, это раздражение на что-то? В таком случае, разве что на Сашу. Точно! Он же на врача учится, покажу ему, вдруг скажет что-то дельное.       — Кудрявый, посмотри сюда, — обратился я к напарнику, протягивая руку вперёд. — Что это за пятно? К слову, вчера его не было.       Саша чуть наклонился, а все остальные, движимые любопытством, подошли поближе.       — Это тебя инопланетяне ночью похищали. Хотели на родину вернуть.       — Умница. Я оценил шутку. А теперь скажи серьёзно, что это за фигня?       — Я хирург, а не дерматолог, имбецил.       — Может, это синяк такой? — сделала предположение Кира.       — Феликс — контрактор. На нём синяки меньше чем за секунду исчезают, — возразила Алиса.       — Ах да, ты же контрактор, — вспомнил Саша. — Так может это проделки Велиала?       — Делать ему больше нечего болячки на мне оставлять.       Со стороны стены, на которой висела ТВ-рамка, послышалась мелодия, ознакомляющая о начале новостей. Все тут же забыли о пятне и уставились в экран, намереваясь услышать очередной маловажный бред. Усевшись на место, я тоже устремил взгляд в экран.       Корреспондентка рассказывала о драке двух банд. Периодически её лицо сменяли съёмки происшествия.       — Опять раздули из мухи слона, — прокомментировала репортаж Алиса. — Столько суеты вокруг обычной драки и ни одной действительно дельной новости.       Она была права. Несколько лет назад нынешний мэр ввёл региональный закон о цензуре и создал целый отдел, который тщательно следил за всеми источниками информации. Вероника рассказывала, что цензура была всегда, в любой стране, но в сравнении с её молодостью, нынешняя проверка достигла небывалого пика. Страна думает, что в Готтлосграде тихо и спокойно. Обширные территории, множество полей и торговых путей, в южной стороне курортная зона, в центре бизнес, прекрасное образование, лучшая медицина. Всё хорошо и прекрасно. И только жители города относительно понимают, что к чему.       Не удивительно, что местные любят сплетни и легенды. В них они видят хоть какую-то отдушину.       — Ничего против не имею. — Закинув одну ногу на другую, затем сцепив пальцы в замок и положив их на колено, Саша довольно ухмыльнулся. — Чем меньше информации дают подобного рода программы, тем больше клиентов у меня.       Вот и прежний Александр Дэрикот — двадцатилетний парень с привлекательной внешностью, высоким интеллектом и скверным характером. Студент престижного медицинского ВУЗа, сын главного хирурга популярной больницы Готтлосграда.       Жизнь возвращалась в прежнее русло, и ясно это стало благодаря тому, что Саше снова было плевать на других. Он коварен и жесток, во всех его движениях царило чувство собственного превосходства. Холоден и неприступен, спокоен и эгоистичен. Вот так Саша выглядел в глазах других и свято верил в то, что именно таким и являлся.       Но вот незадача, Кудрявый поддался сумасшедшей и, я бы даже сказал, дружеской атмосфере. А причина проста — тут все свои. Незачем что-то скрывать, ведь все работали в той же сфере, что и ты, все всё друг о друге знали: и об истиной сущности, и о прошлом. Однако Саша всё равно закрылся и укрылся ото всех, признав лишь отца. Всегда вёл себя как холодная тварь.       Где-то в глубине души я понимал, что с нашей жизнью такой подход, возможно, лучше моего оптимизма и альтруизма.       Семья Кудрявого не была обделена деньгами, но и металл в костях Саши тоже стоил немало. Он предпочёл взять всю оплату на себя, не сказав ничего отцу. Когда тебе нужны деньги на лекарства, а на горизонте маячит ещё и огромный долг Вероники, быть холодным и безжалостным куда выгоднее.       Вот бы мы были обычными студентами, собирались, болтали о пустяках и валяли дурака, не думая о полтергейсте, демонах и преступных группировках.