Нелюди

      Стеф коснулась искусственного глаза, вспоминая тот злополучный день, когда потеряла свой.       Тогда Джозеф совершил невозможное. Он так хотел выбраться из комнаты, раздобыть больше сведений о контракторе, чтобы уничтожить его и всех прочих демонов, очистить мир от скверны, оградить других детей от потери родителей. Чем больше Джозеф злился и желал этого, тем сильнее верил, что сможет послужить орудием Божьей кары.       Но на пути священной миссии стоял дверной замок. Который был расплавлен порывом Джозефа. В прямом смысле слова. Он не поверил собственным глазам, как не могли поверить его рассказу Стеф и Фиро. Но факт оставался фактом — Джозеф выбрался из заточения, и теперь друзьям предстояло решить, пойдут ли они с ним.       И они пошли, встретились с мужчиной, чьё лицо пострадало в пожаре и было навсегда изуродовано. Стеф подумала, что если, по его же словам, он легко отделался, то каково же несчастной жене. А что случилось дальше, она плохо помнила. Вроде как мужчина нашёл безопасное место. Но безопасность оказалась выборочной и распространилась только на нового знакомого и Фиро, который отошёл в угол по малой нужде. А Стеф и Джозеф оказались под завалом обломков.       Контрактору ничего не стоило справиться с полуночником, и методы у него были поистине разрушительные.       Серафима говорила, что Господь никогда не награждает отметинами просто так. Раны на теле Иисуса заставили неверующего Фому осознать, кто перед ним. Каин был отмечен в качестве наказания. Важно уметь отличать дар от проклятия. По её мнению, частичная слепота Стефани — дар, благодаря которому, она, наконец, сможет одуматься. И принять предложение Серафимы: новый глаз в обмен на замужество.       — А Джозеф? — спросила тогда Стеф.       — Мы сейчас говорим о тебе, — сурово напомнила Серафима.       А что оставалось искалеченной девушке без рода и племени? Глазные протезы стоили дорого, было много тонкостей в изготовлении, очереди на них стояли безумные и продвигались в них только те, за кого могли замолвить словечко. Это было не про Стеф. А на работу инвалидов брали не то чтобы с распростёртыми объятиями.       Она вновь поплыла по течению.       Течение оказалось благосклонно к ней, муж хоть и был значительно старше и выбран не Стефани, но в число зверей вовсе не входил. Однако в первую ночь она всё равно чувствовала себя овечкой на жертвенном одре. Представляла, как спустится ангел, совсем как к Аврааму, и скажет прекратить всё это. Благодаря этим грёзам она и продержалась.       Шли месяцы, Стеф искренне не понимала, зачем следить за мужем, что особенного докладывать Серафиме? Да, были махинации, но довольно безобидные и далёкие от интересов настоятельницы. В какой-то момент она решила, что Серафима просто пожалела её. Дала шанс на спокойную обеспеченную жизнь под совсем незначительный процент. Даже с мужем могло сработать «стерпится — слюбится». Если бы не Джозеф.       Бог свидетель, она всё ещё любила его. Даже в инвалидном кресле. Даже без ног.       — Стефани, сделай мне джин-тоник.       Образ Джозефа развеялся просьбой мужа. Или приказом? Его тон всегда был спокойным, но Стефани не знала, может ли она отказать. Или ей просто не приходило в голову отказывать? В конце концов, вполне нормально жене подносить что-то мужу. Наверное. Стеф попыталась припомнить, знала ли она в сознательном возрасте хоть одну жену.       — Может, кому-то тоже освежить бокалы? — спросила она у гостей, расположившихся в просторной гостиной. Ей ответили широкими улыбками, мол, нет, не волнуйся, бутылку вина только-только открыли.       Она вернулась быстро, протянула мужу бокал, в котором звякнули кубики льда, и тот, отпив, довольно сказал:       — М-м-м, идеально, как и всегда.       Она села обратно, прислушалась к разговору — поездки туда-сюда, перелёты, отели — и через пару минут уже перестала улавливать смысл, лишь отдельные слова. Внезапно все оживились, явилась опоздавшая гостья. Приветствия, хохот, Стефани вежливо улыбалась. Она чувствовала себя далёкой от этих людей, но почему-то она им нравилась (Джозеф сказал бы тем, что не отсвечивает, но при этом не кажется безликой), почему-то они то и дело делали ей подарки, привозили сувениры.       — Говорят, очень редкая, единственный экземпляр. Я в религии не сильна, ты знаешь, но вижу, что ручная работа, посмотри, кожаная обложка, оклад из золота, красота, — сказала интеллигентка, протягивая Стеф книгу. — Уверена, её ещё монахи в монастыре писали.       Поскольку Стеф росла в церковном приюте, все считали её глубоко верующей и постоянно дарили нечто в таком духе. Не то чтобы ей не нравились эти безделушки, но куда большую радость она испытывала от журналов для айтишников, которые выписывал для неё муж.       Однако отстегнув металлическую застёжку и открыв книгу тем же вечером, Стефани почувствовала, какое сокровище попало ей в руки. И вовсе не из-за искусных орнаментов и миниатюр. Среди заковыристого церковнославянского языка были знакомые цитаты:       «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов» (Евр. 4:12)       «Всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите» (Мф. 21:21)       «Но те, которые надеются на Господа, обновят силы свои. Они будут парить на крыльях, как орлы; они бегут и не утомляются, ходят и не упадут в обморок» (Ис. 40:31)       Стеф слышала это много раз. Как и все, она считала, что в Библии вера рассматривается как нечто, связывающее человека с Богом. Она помогает преодолевать жизненные испытания, получать благословения и стремиться к духовному совершенству. Однако в книге вера рассматривалась как осязаемая сила, навык, который можно развить подобно тому, как спортсмены развивают ловкость и координацию движений.       Стеф обнаружила целые главы, посвящённые отнюдь не религиозным размышлениям, а описанию физических тренировок.       Наверное, в приюте эту книгу сочли бы богохульной. Но что есть вера и как каждый трактует свои поступки — вопрос философский. В Европе инквизиция столетиями терзала людей за, как многим казалось, бравое дело. Вот и эти люди взглянули на привычные вещи иначе. Как когда-то Джозеф, сумевший без подручных средств расплавить замок.       Стеф намеревалась встретиться с ним как можно скорее и показать находку.              Пока Феликс разбирался с оставшимися каннибалами, Саша и Лаки смиренно ждали причину всех бед, сидя на крыше беседки. Как ни досадно им было это признавать, но в борьбе против каннибалов они были бесполезны.       Саша предложил Феликсу уничтожить парочку демонов силой контрактора, и сначала напарник хотел было напомнить, что это слишком долго и муторно, но потом переспросил:       — Парочку?       Саша кивнул и принялся объяснять:       — Пусть мы и распотрошили часть из них, но, как ты и говорил, это не значит, что они мертвы. Однако подумай, если они действительно начнут умирать, разве это не пошатнёт договор? Заключивший сделку забеспокоится и сам явится к нам.       Они связались с андроидом и велели ему привести тварей, которых он успел собрать вокруг себя, на задний двор. Долго ждать не пришлось. Затем Саша и Лаки взобрались на крышу беседки, где их не смогли бы достать, а Феликс не торопясь начал разбираться с существами преисподней.       — Как вы догадались о человеке, заключившем сделку с демоном? — спросил андроид.       Саша перевёл взгляд с Феликса на Лаки и, заметив покрытые тонким слоем снега светлые волосы, вздрогнул. Дэрикот не был мерзляком, но на дворе стояла зима, и даже ему в одном лишь костюме было прохладно. Лаки же и не думал стряхивать снег с головы.       — Нам рассказал о нём странный старикан из некоего Общества Оккультизма, — ответил Саша.       — Общество Оккультизма? — переспросил Лаки.       — Знаешь о нём что-нибудь?       — Нет. В моей базе данных есть информация о многих бандах, группировках и интеллигентах, но на такое название даже намёка нет.       — Они не относятся ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим. Смотри, — Саша достал из кармана снятое со старика кольцо и протянул его андроиду. — Видел такое раньше?       Лаки взглянул на кольцо и покачал головой.       — А я видел. Абсолютно, точь-в-точь такое же кольцо.       — Ни одна группировка и ей подобные не носят никаких логотипов или отличительных знаков, — задумчиво произнёс андроид. — Это всё пережитки прошлого.       — Вот поэтому я и говорю, что это нечто другое. — Саша вздохнул. У него было слишком мало информации, чтобы думать. Даже предположить ничего толкового он не мог. — Без понятия что, но мы с Феликсом, видимо, тесно с этим связаны. Более тесно, чем хотелось бы.       Саша сунул кольцо обратно в карман и продолжил наблюдать за периодическими вспышками молний. Перемещаясь от одного каннибала к другому, Феликс бил их астральной энергией, преобразованной в электричество.       Саша наблюдал эту картину на протяжении семи лет, и менялся только возраст напарника. Движения, цвет молний, лицо и даже чувства Феликса, когда он пользовался силой, оставались неизменны. Мимика Громова словно застывала, покрываясь кромкой льда, а взгляд уходил куда-то в себя. Он не хотел видеть того, что делал.       Феликс ненавидел свою силу.       Он быстро приноровился использовать мелкие плюсы контрактора: вроде телепортации или острого зрения, позволяющего видеть очень далеко. Но когда речь шла о чём-то большем, о причинении другим вреда, Громов погружался в отвращение к самому себе. Он мог уничтожить других одним малым усилием, никто бы не выстоял.       Саша знал об этом. И порой пытался представить себя на месте Феликса. Вынужденный делить тело с демоном, отринутый семьёй, не способный умереть и обладающий фантастической силой, что бы он делал? Пытался ли быть обычным человеком? Не думать о том, кто есть на самом деле, и представлять, что это всё происходит не с ним?       Нет.       Он воспользовался бы этой силой и нарочно заставил бы людей трястись от страха. Умный, хитрый и сильный, Саша быстро получил бы всё, чего желал, а после создал бы где-нибудь в укромном месте цитадель, заранее распугав всех вокруг себя, и провёл бы в тихом уединении оставшуюся жизнь.       Такой подход избавил бы от неприятностей и душевных ран. Но он совершенно не подходил Феликсу.       

***

      Кирилл поправил шарф и попытался затянуть шнурки на капюшоне как можно туже, хотя те уже готовы были треснуть. Вот ему веселье — сидеть на сугробе и наблюдать за очередным психозом, творящимся вокруг нелепой троицы.       Кирилл находился за пределами особняка, но благодаря силе контрактора мог видеть всё, что выпало на головы курьеров. По приказу главы он должен был следить по возможности за каждым шагом Феликса. И от этого у него становилось гадко на душе. Как потом смотреть в глаза Громову и делать вид, что он не больше, чем просто Казанова из его группы?       Кирилл не мог понять, что вдруг ударило в голову старику? Они с Феликсом были знакомы с первого курса, но глава приказал разнюхать о нём только месяц назад. Даже не просто разнюхать: был дан приказ узнать — контрактор ли Феликс. Кирилл до сих пор помнил, как от такого поручения в нём что-то дрогнуло.       Но что волновало его сильнее: создание контракторов — деятельность Общества Оккультизма. Подобные Кириллу не могли появиться вдруг и из ниоткуда. И раз создание таких существ лежало на плечах сверхъестественной конторы, то им ли не знать, кто контрактор?       Это Кирилл попался им под руку в трущобах, пробный экземпляр, не более. Однако Велиал слишком сильный и ценный демон, чтобы заключать его в абы кого. За потенциальным контрактором должны были следить в оба и тщательно проверить, выдержит ли он демона. Но Кирилл мог поклясться, что отдавая приказ, старик действительно не знал, тот ли это Феликс и контрактор ли он. Выходит, когда-то давно, возможно даже, сразу после сеанса, они потеряли его из виду. Но почему не стали искать сразу?       Подул ветер, и Кирилла в очередной раз передёрнуло от холода.       «Поглядите на него. Вынужден морозить задницу по прихоти старого маразматика. Я бы пожалел тебя, но я демон», — зашипел Астарот.       «Конечно, вот именно сарказма гадюки сейчас не хватало».       «Не надо говорить таким тоном, словно это я виноват в том, что ты в очередной раз на побегушках у мистических задротов».       «Астарот, заползи в какой-нибудь угол клетки и сиди там молча».       «При всём желании не могу. В клетке нет углов, ибо пространство между твоей душой и сознанием бесконечно».       «Значит, просто заткнись».       У Кирилла не было абсолютно никакого настроения общаться с демоном. Куда важнее сосредоточить внимание на создании кокона из астральной энергии, чтобы хоть как-то согреться.       «А что такое? Слова о том, что ты просто оружие в руках оккультистов, тебе как соль на рану? Раз так противно, почему ты всё ещё прислуживаешь им?»       «Тебе ли не знать, что мне больше некуда идти».       «Да брось. С такой силой ты мог бы неплохо устроиться в этом городе».       «Делать мне больше нечего, чем прокладывать дорогу с помощью силы демона».       «Ой ли, а сейчас ты поступаешь лучше, Псевдосвят?»       От слов демона в сердце Кирилла кольнуло.       «Ты надеешься на что-то так же, как и это тело для господина Велиала. Думаешь, что оставшись с теми, кто подарил тебе жизнь, получишь в придачу ещё и гарантию на спокойное будущее? А тело господина Велиала, я так предполагаю, надеется на то, что ему ещё найдётся место в этом мире. Так наивно. Ты знаешь, что надежда — худшее из зол? Она существует для того, чтобы, несмотря на мучения, человек не бросал жизни и вновь давал бы себя мучить. Надежда лишь продлевает страдания. И ваша простота и пустая вера доказывают, что вы всего лишь глупые люди».       Кирилл почувствовал, как дрогнул уголок губ. Что ж, значит, что-то от человека в нём ещё осталось. Пусть это и была глупость.       «А ведь если бы ты объединился с телом господина Велиала, то тем более зажил бы припеваючи. Два контрактора, слияние двух мощных сил… Страна бы точно была ваша».       «Мечтай, змеёныш. Если я не поддался на твои провокации, то добросердечный Феликс тем более не клюнет на это».       «Знаешь, обычно именно такие светлые люди, как он, в итоге ломаются громко и с треском. Да и господин Велиал умеет убеждать. Я жажду увидеть тот момент, когда этот милый человек превратится во что-то поистине ужасающее».       Кириллу не хотелось об этом думать. Если Феликс и вправду сломается, дойдёт до предела душевных сил… Лисетт боялся представить, что может произойти. Впрочем, было кое-что, что могло Феликса заземлить.       «Я уверен, творить чёрте что без информатора он не станет, никогда добровольно его не бросит».       «М… Тут бы, наверное, и я подумал, прежде чем уйти».       «К чему это ты?»       «Понимаешь, когда рядом такой генератор вкусной астральной энергии…»       «Опять ты об этом. И в Астрале говорил нечто подобное».       «Я не знаю в чём тут секрет, но вокруг него постоянно витает отборная астральная энергия, даже когда информатор не думает ни о чём мерзком. Для него притягивать астроэнергию — так же естественно, как ходить или дышать. Уверен, данного феномена он за собой даже не замечает».       «Ты хоть раз встречал подобного человека?»       «Никогда. Думаешь о том же, о чём и я?»       «Да. Дэрикот, видимо, тоже попал под раздачу оккультистов».       Астарот ничего не ответил, и Кирилл сосредоточился на создании тепла вокруг себя, но сильный порыв ветра сдул астральный кокон и контрактора заодно в соседний сугроб.       — Ненавижу зиму, — пробубнил Кирилл под нос, выбираясь из кучи снега.       В отличие от территории особняка, усаженной деревьями, вокруг была пустошь. Самое высокое, что росло возле контрактора — небольшой кустик, поэтому ветер бушевал нешуточный. Однако Кирилл понимал, что с такой погодой его пуховик ещё справлялся, это просто он после перевоплощения в контрактора стал очень остро ощущать холод, чего определённо не было раньше.       Прожив в суровых условиях трущоб, Кирилл был закалён душой и телом, холод являлся там пустяковой проблемой, но после встречи с Обществом Оккультизма контрактору хотелось надеть на себя сто одёжек. Каждый год, стоило холодам только приблизиться к Готтлосграду, Кирилл уже надевал две футболки, водолазку, поверх этого ещё и свитер, а в институте быстро передвигался от батареи к батарее.       Был в этом и плюс: девушки, видя его страдания, так и липнули «согреть». Но Кирилл-то знал, чья это была вина. Астарот выглядел как парень с болотной кожей, частично был покрыт чешуёй, обладал двумя птичьими крыльями за спиной и змеиным хвостом. Конечно, сейчас у него остались только чешуя да рога, но змеиная сучность — как выражался сам Лисетт — никуда не делась. А змеи, как известно, холоднокровные существа.       Метель стихла, Кирилл уловил лёгкую вибрацию, прошедшую по снегу. Он резко повернул голову и увидел три силуэта вдалеке. Кирилл чуть напряг зрение и разглядел в троице девушку и двух парней. Большего понять не удалось из-за верхней одежды и капюшонов на них.       Незнакомцы молча и целенаправленно шли к особняку.       Если они гости, то слишком поздно явились, да ещё и не с той стороны особняка. А если просто три заплутавшие среди пурги души, то Кирилл не чувствовал от них паники. Зато явно ощущал жгучую ненависть, жажду мести и капельку триумфа.       «Это что, доставка астральной энергии на дом?» — почувствовав отрицательные эмоции, ехидно зашипел Астарот.       «Ага, вот только мы ничего не заказывали».       Кирилл подобрался чуть ближе к странной троице, прячась за сугробом. Конечно, на таком расстоянии обычным людям его было не заметить, но не стоило пренебрегать осторожностью.       «Я думал, твоя задача — следить за курьерами», — с лёгким интересом прошипел Астарот.       «Я продолжаю следить за ними, ты не ошибся. Но эта святая троица тоже должна удостоиться внимания. Сечёшь?»       «Секу и посылаю тебя задохнуться в ближайшем сугробе».       «Эй, я не так уж и часто прошу тебя о помощи!»       «Кирилл, отвали, — голос Астарота становился всё менее заинтересованным. — Слишком холодно, чтобы я вставал с пригретого места».       «Что ж, тогда по приходу домой я первым делом удалю уже скачанную пятьсот семьдесят восьмую серию Жизнь семьи Хуан».       «Что?! Жалкий молокосос! Сучий потрох! Ты мне что, угрожаешь?! — разъярённо закричал Астарот, от чего у Кирилла даже чуть заболела голова. — Ты не посмеешь удалить новую серию моего любимого сериала! Ты хоть понимаешь, что в этой серии наконец пришла в чувство Хуана — бабушка Хуаниты, и теперь она расскажет, кем же является Хуан — обычным другом детства или братом от второй жены отца, который в позапрошлой серии умирал уже четвёртый раз!»       «Да, именно всю эту важную информацию я безжалостно сотру».       «Ты не сделаешь этого! Тебе тогда самому будет нечем заняться!»       «Почему же нечем? Почитаю библию, включу хор церковных ребятишек…»       «Ладно, я сделаю, как ты хочешь! Только прекрати строить гнусные планы».       После вытянутого из Астарота согласия Кирилл почувствовал лёгкую щекотку, и из нескольких слоёв одежды выползла плоская змея, бывшая когда-то татуировкой. Чёрной полосой она слишком выделялась на снегу, но вскоре быстро окрасилась в белый цвет и шустро поползла в сторону девушки и парней, злобно зашипев напоследок на Кирилла.       — Веди себя тихо, — шепнул контрактор ей вслед.       «Без тебя разберусь, — послышалось в голове Кирилла. — Лучше следи за курьерами».       Часть Астарота, облачённая в оживший рисунок змеи, не привлекая внимания, добралась до цели.       Убедившись, что всё прошло гладко, Кирилл облегчённо выдохнул и, полностью спрятавшись за сугробом, вернулся к наблюдению за курьерами.       Ещё когда он только стал контрактором, то обнаружил у себя очень полезную способность: Лисетт мог создавать змей самых разных размеров и цветов, управлять ими и видеть то же, что и они. Благодаря этому он легко мог следить за кем угодно, во всяком случае, если этот кто-то не чувствовал астральной энергии.       Но наблюдая глазами змеи, Кирилл не видел ничего вокруг себя. Поэтому в этот раз ему понадобилась помощь Астарота.       Картинки накладывались друг на друга, на фоне сражающегося с каннибалами Феликса прорисовывались три фигуры. Змея затаилась сбоку и чуть впереди, открыв обзор к лицам: миловидная, но слишком угрюмая девушка, улыбающийся парень, судя по слегка выглядывающим из капюшона прядям, рыжий, и, единственный, кто из них был в шапке — высокий парень, который почему-то довольно скалил зубы, словно предвкушая что-то.       Кирилл назвал бы такую компанию гремучей смесью, но был слишком хорошо знаком с курьерами.       Он не знал, как различает перед глазами передрягу с каннибалами от странной компании, не смог бы объяснить этого, как бы не пытался. Он просто умел это так же, как чувствовать астральную энергию, летать или воскресать.       Про себя Кирилл обозначил незнакомцев как: рыжий, зубастик и возможная будущая жена. Последнее оказалось слишком длинным, поэтому, поразмыслив, он всё же решил остановиться на простом — девушка.       — Отсюда нормально? — Это был вопрос зубастика.       — Да, ближе и не нужно, — сказала девушка и достала из кармана смартфон.       Сняв перчатки, она подключила к телефону тонкий кабель, а второй конец воткнула рядом с левым глазом, между внешним уголком век и бровью.       Кирилл быстро понял, что своего глаза у неё не было, а этот — риал-протез. И, учитывая примочки, которыми он обладал, нелегальный.       «Зачем симпатичной девчонке идти против закона и устанавливать запрещённый протез? — подумал Кирилл, стирая со лба пот. Было трудно слышать и видеть на два фронта одновременно. — Обычно этим занимаются члены группировок, но что-то они на них не смахивают».       Кирилл был уверен, что троица работала сама по себе. Возможно, они были независимыми журналистами.       Взгляд девушки устремился на особняк, в котором творилась кровавая баня, а парни, стоявшие по обе стороны от неё, уставились в смартфон. Замерев, Кирилл внимательно наблюдал за их лицами, ожидая реакции. Он был уверен, что, увидев происходящую резню, они сначала не поверят глазам, а потом, слегка отойдя, через пару дней явят миру сенсацию.       Подумать только, всё, что так тщательно скрывалось несколько десятков лет, будет раскрыто молодняком, который, небось, только недавно закончил вышку и принялся за работу. Кирилл с удовольствием смаковал такой вариант событий, представляя, как глава вмиг полысеет вместе со всем коллективом.       — О, так вот как выглядят «каннибалы», — любопытно протянул рыжий, неотрывно глядя на экран.       Кирилл же приоткрыл рот, размышляя, не послышалось ли ему.       — Последствия одного из вида сделок с демоном. Пока эта свора не наестся, они не уйдут.       — Глядите, контрактор принялся убивать их. Интересно, он знает о том, что наверняка уничтожить всех можно лишь избавившись от того, кто заключил сделку?       Сердце бешено забилось, и Кириллу даже стало чуточку жарко. Ему не послышалось! Это не журналисты, а кто-то куда более осведомлённый. Ещё одна туманная шахматная фигура на всей этой доске недоразумения.       Видит бог, он всеми силами пытался разобраться в сложившейся ситуации, но если будет всё больше вот таких поворотов, он последует совету Астарота и пойдёт задыхаться в ближайшем сугробе, наплевав на то, что всё равно не умрёт.       — Хм, кажется, начинается что-то интересное, — глядя в экран, сказал один из парней.       Кирилл замотал головой, чтобы прийти в себя, и сосредоточился на курьерах.       Рука Феликса была занесена для удара, на ладони уже поблёскивали молнии. Он не торопился, в этом не было нужды, ведь мелкий неразвитый демон крепко удерживался его второй рукой. Но внезапно послышался хруст шагов по снегу, всё ближе и быстрей, и три пальца с готовой ударить ладони упали на снег.       Феликс, не ожидавший такого, удивлённо взглянул на руку. Посчитав, что противник отвлёкся, каннибал хотел было оторвать от него смачный кусок, но был разорван на две части спрыгнувшим с беседки андроидом.       — Вот и дождались виновника торжества, — довольно заметил Саша, встав рядом с Феликсом. — А лицо-то такое знако-о-омое, — протянул он.       Напротив курьеров, сжимая в руках мачете, стоял мужчина в помятом костюме. Он был напряжён, растрёпан, а шрам на исказившимся от недовольства лице казался ещё более отталкивающим.       — Тот самый, что столкнул тебя с балкона? Может, мне сказать ему спасибо за попытку освободить одно место в квартире? — ухмыльнулся Феликс, совсем не обращая внимания на то, как регенерировались пальцы. Астральная энергия всасывалась в рану, и за пару секунд выросли сначала новые косточки, затем — сухожилия, мышцы, и в завершение всё покрылось кожей.       — Ясно, — не удивившись увиденному, сказал мужчина. — Человечнее ты не стал.       — До тебя мне всё равно далеко, — едко ответил Феликс. — Бесчеловечно устроил тут апокалипсис.       Несмотря на по-прежнему напряжённый вид, виновник многочисленных смертей говорил ровно и спокойно:       — Вы очень подпортили мне карты, начав убивать их.       — Лучше скажи, как тебе удалось избежать «разговора» с бандой наёмных убийц? — уперев руку в бок, спросил Саша.       — Тут орда кровожадных монстров, для которых мы отнюдь не высшее звено в пищевой цепочке. Ещё вопросы?       Саша цыкнул от заносчивого тона, с которым говорил мужчина, но вместо того, чтобы дать достойный ответ, ему пришлось безуспешно разгонять дым перед глазами. Не желая продолжать разговор, мужчина кинул в курьеров дымовую шашку.       Серый туман заволок всё вокруг, Кириллу пришлось направить к глазам ещё больше астральной энергии, чтобы хоть что-то разглядеть. От такого напряжения по его лицу покатился пот, а дыхание участилось. Но результат оправдал ожидания и, несмотря на дым, Кирилл видел каждое действующее лицо, точнее его инфракрасное излучение.       Каннибалы с ещё большим аппетитом выскакивали то с одной стороны, то с другой. Однако счёт шёл в пользу курьеров.       — Думаешь, какой-то дымок способен загнать нас в ловушку? — сказал Феликс, хватая одного из чудовищ и бросая его, не глядя, в туман, сбивая с ног двух других каннибалов, что находились неподалёку.       — В меня встроены датчики тепла, — как бы между прочим сказал андроид, ловко отлавливая из дыма каннибалов.       — А мной руководит желание поставить кое-кого на место!       Потихоньку дым начал рассеиваться, а на курьерах не было ни царапинки.       Мужчина замер, нахмурил брови и усиленно размышлял над новым планом. Его взгляд остановился на информаторе. Он предположил, что если серьёзно ранить единственного смертного среди курьеров, то один из детёнышей демона вселится в него. План был хорош, но мужчина не успел привести его в действие, ослеплённый вспышкой боли. Мачете выскользнуло из рук. Медленно повернув голову, мужчина заметил вцепившегося в него каннибала, нервно засмеялся и еле выдавил:       — Какого чёрта ты…       Каннибал резко дёрнул головой назад и оторвал приличный кусок мяса между шеей и плечом. Хлынула кровь.       Не выдержав, мужчина упал на землю, а существо преисподней начало пережёвывать добычу, но, не успев съесть и половины, обессилено рухнуло навзничь. Курьеры огляделись и заметили, что все каннибалы распластались на земле.       — План сработал? — спросил Лаки.       — Судя по всему, — ответил Феликс.       Он производил впечатление скалы — стоял неподвижно и взирал на корчившегося от боли мужчину сверху вниз. Лицо Феликса было непроницаемым, гладким, как омываемый десятилетиями камень. Кирилл не мог точно сказать, какой реакции от него ждал, но уж точно не этой.       А вот странную троицу произошедшее ничуть не удивляло.       — Пришёл за шерстью, ушёл обстриженный, — прокомментировал рыжий.       — Нам даже вмешиваться не пришлось, — сказал зубастик.       — Это и вправду он. — Девушка была единственной, в чьём голосе звучало сочувствие. — А я так надеялась, что он не перейдёт черту. И что же теперь будет с его женой?..        — Жива ли она ещё вообще? — обращаясь больше к самому себе, задумался рыжий.       — Ему стоило думать об этом раньше, — сурово остановил их зубастик. — Любого, кто будет якшаться с демонами, настигнет та же участь. Они будут наказаны и неважно, чьей рукой: нашей, Божьей или другого демона.       Хоть Кирилл и не знал подробностей, но уловил общую суть. Мужчина со шрамом был очередным несчастным, понадеявшимся на золотые горы, обещанные демоном. Впрочем, Феликс его несчастным отнюдь не считал. Всё стоял неподвижно и наблюдал за тем, как кровь из сочившейся раны покидает тело. И даже не пытался выяснить, чего же именно нянька каннибалов пытался достичь посредством договора.       Может, на самом деле Кирилл знал Феликса так же плохо, как и он его, но каждый знакомый с Громовым был абсолютно уверен в одном — он умел прощать. Он закрывал глаза на злобу и старался видеть в человеке лишь хорошее. Но не в этот раз.       Когда не менее удивлённые Саша и Лаки спросили, что делать с мужчиной, Феликс внезапно растянул губы в зловещей улыбке и твёрдо ответил:       — Ничего. Пусть страдает, как те люди, что мучились по его вине.       Кирилл приоткрыл рот от удивления. И это добрый, милый, отзывчивый Феликс? Он мстит? Пусть не за себя, за других, но всё же.       Каждый присутствующий ощущал, как напряжение сгущается до почти физической плотности. В повисшей тишине слышалось не отсутствие звуков, а их затаённое ожидание — как перед грозой, когда небо наливается свинцовой тяжестью, а каждая нервна клетка трепещет в предчувствии первого раската.       Гроза прогремела голосом Саши:       — Феликс, ты хочешь его смерти? Этого хочешь именно ты?       Но вместо ответа Феликс сухо произнёс:       — Задание закончено. Уходим.       Как бы Кирилл не хотел здесь и сейчас обдумать случившееся, его задание ещё не подошло к концу, и он сосредоточился на таинственной троице.       — Итак, даже толпа каннибалов с ним не справилась, — заключил рыжий. Зубастик кивнул и сказал:       — Придётся приобрести новое оружие.       — А нам хватит денег?       — Ну, Стеф всё ещё замужем за богачом.       От этого высказывания на лице девушки промелькнуло отвращение, а Кирилл горестно вздохнул. Уводить жён было не в его привычках.       — Что ж, пусть мы не покромсали своими руками демонов, но зато информация собрана.       Зубастик зашагал прочь, и его спутники предпочли не отставать. Всё ещё раздосадованный новостью о том, что незнакомка замужем, Кирилл обратился к Астароту:       «Змеюка, возвращаемся домой. Тут уже не на что смотреть».       «Ура, меня ждёт новая серия «Семьи Хуан!»