Как всё начиналось или в меня влюбился эмо-фрик

Глава от лица Пита. Сколько помнил себя Пит, он всегда делал то, что хотел. Получал все, что хотел, и не важно, сколько сил придется приложить для этого. У него было два лучших друга, с которыми он творил всякую странную хрень, за что ему часто попадало от матери. Сколько помнил себя Пит, он всегда понимал, что он чувствует и хочет. Но в один день, в одно мгновение, в ту самую минуту, когда новый ученик Патрик Стамп ступил за порог их школы, он перестал быть уверенным в чем-либо. Когда он налетел на него в то утро и увидел этого милого паренька под собой, в его голове промелькнули тысячи мыслей, но наружу вырвалось лишь «бля, я б тебя трахнул». Отчасти, в самом начале он и хотел просто перепихнуться с ним, но в какой-то момент он понял, что это неправильно. Патрик не был похож на тех людей, с которыми привык общаться Вентц. Он добрый, спокойный и рассудительный, но при этом огонь в его глазах мог поглотить все мосты на его пути. Пит ещё никогда не встречал таких людей. Пит всегда славился своим эгоистичным характером и вспыльчивым нравом, но рядом со Стампом он будто становился другим человеком. В начале он ещё мог поиграть в крутого парня, но чем больше он проводил времени с Триком, тем сильнее менялось его отношение к людям и в принципе к миру. А если вспомнить ту ночь, когда ему приснился кошмар с Патриком, он правда чертовски испугался. Он не помнил, как натянул на себя одежду и вышел из дома. Очнулся он от транса только тогда, когда Патрик, наконец, оказался в его объятиях. Живой. Питер был готов плакать. Он всё рассказал Стампу и о кошмарах, и о таблетках. Он хотел довериться ему. А потом была экскурсия. И эта чертова драка. Драка, в которой бились его лучший друг с братом против уродов из другой школы. С другой стороны, Питер предвидел такой исход, когда Джерард только предложил ему эту шутку над Голдом. Он знал, что, скорее всего, будет драка. Но он никак не мог предвидеть то, что Майки с Патриком кинутся им помогать. Он готов поклясться, что его сердце билось как бешеное, когда Стамп пытался влезть в это дерьмо. Он бы не простил себе, если бы этот парень пострадал. Шли дни. Пит всё сильнее привязывался к Стампу. Был момент, когда Вентц начал ревновать Патрика к Майклу, но быстро понял, что это глупо. Стамп искренне любил младшего Уэйя, но исключительно как друга, и это было видно. Поэтому Питер старался ухаживать за Стампом, но выходило из рук вон плохо, так как раз за разом он получал лишь отказ. Отказ и место друга в жизни Патрика. Но был момент, когда его Кексик очень сильно ранил его. «Мне осточертели твои подкаты. Как и ты сам». Эти слова больно ударили Пита по его самолюбию. Меньше всего он ожидал таких слов от человека, в которого был… влюблен? Определенно, влюблен. С той самой минуты, как Стамп принял его той ночью после кошмара. В конце концов они помирились. И помирились так, как хотелось Питу. На самом деле он знал, Патрик будет испытывать вину, и надавил на это, зная, что тот не оставит всё как есть. План удался. И в итоге у них был горячий поцелуй, который буквально сжигал его изнутри. А потом был Хэллоуин. Жалел ли Питер о том, что сделал? В тот момент ни капли. Но со временем он стал анализировать свой поступок, отчего его начала съедать совесть. Особенно в тот момент, когда понял, что подобное, скорее, оттолкнет от него Патрика, ежели наоборот. Но сразу после вечеринки, а точнее, после слов Патрика, который сказал, что ничего не помнит, Вентц впал в депрессию. Злость навалилась на него огромным комом и застряла в сердце. Пит злился на всё: на Патрика, на Фрэнка с его вечеринкой, на Хэмми, что разорвал его кроссовки, но больше всего он злился на Ури, что посмел поцеловать Стампа. Питер знал, что именно это стало спусковым крючком. В тот момент Пит не думал, что принуждает Патрика, так как тот отвечал ему с такой страстью, что Вентцу показалось, что Патрик затеял это всё, а не он. А уж когда они добрались до постели… Питу окончательно снесло крышу. Но потеря памяти Стампа портила всё то, что было до этого. Но он правда был рад (и немного удивлен), когда парень пришел к нему домой. Они поговорили, повздорили, но всё же пришли к перемирию. Питер продолжил преследовать Патрика даже на работе, но теперь к нему ещё присоединился Джо, чтобы тот уговорил Стампа войти в их группу. — Джо, просто вспомни, как он спел на вечеринке Фрэнка! Это то, что нам нужно! — это было главным аргументом Вентца. И Патрик сдался под их напором. Не сразу, нехотя, но в итоге согласился. Но потом случилось ужасное. Ещё никогда Питер не был так растерян. Брендон, наконец, вышел на учебу, и Питу удалось отловить его и вставить леща. Но Ури был на удивление спокоен. Даже наоборот, его забавляла вся эта ситуация, что злило Вентца ещё больше. Но вишенкой на торте стало то, что их разговор слышал Трик. Потом шла череда разговоров, ссор, примирений. Прошло немало времени, прежде чем Пит и Патрик, наконец-то, стали парой. Им пришлось через многое пройти, чтобы достичь такого результата, и вот сейчас, когда все обиды прощены, а недоговоренности, наконец, сказаны, Питер расслабился. Как оказалось — зря. Он винил себя в том, что произошло. Это его вина. Если бы он был умнее и посмотрел по сторонам, прежде чем переходить дорогу, всего бы этого не случилось. Патрик бы был в порядке. Но нет. Вместо этого его парень сейчас истекает кровью на его руках, а сам Питер не может перестать плакать и взять себя в руки, чтобы хоть чем-то помочь ему. Вскоре прибыла скорая, и Пита буквально оторвали от Стампа и посадили в машину вместе с ними. Как только двери машины захлопнулись, на Вентца накинули одеяло и стали задавать вопросы. Сквозь пелену своего сознания Пит чувствовал, как ноют его ребра и как какой-то из врачей сказал, что у него шок, но это было не важно. Питер перевел взгляд на Патрика, которому надели переносную кислородную маску, стараясь поддерживать его дыхательную систему. У Пита тряслись руки от этого зрелища. Когда они прибыли в больницу, Стампа сразу увезли в реанимацию, а Пита оставили в приемной отделении вместе с дежурным врачом, который сначала провел дежурный осмотр, светя фонариком в глаза и проверяя его пульс, а затем стал осматривать его на наличие повреждений (предположили, что у него может быть трещина в ребре). Кое-как растормошив его, врач стал спрашивать его имя и контакты родителей — С ним всё будет в порядке? — вместо этого спросил Питер, но не получил какого-либо вразумительного ответа. Вскоре в больницу приехали его родители, даже отец, который, по идее, должен быть на работе. И мать Патрика. На неё было жалко смотреть. Глаза её были красными от слез, а внешний вид говорил о том, что собиралась она явно впопыхах и, может, даже бежала сюда. Пит чувствовал вину перед ней за случившееся, поэтому, игнорируя расспросы родителей и неприятную боль в ребрах, он подошел к миссис Стамп и несмело дотронулся до её плеча. — Миссис Стамп… — Ох, Питер, — выдохнула она и обняла парня, тем самым обескуражив его и заставив немного поморщиться. — Миссис Стамп, — снова подал голос Пит, отстраняясь, — мне так жаль, прошу, простите меня, я… — Тише, тише, — прошептала женщина, вытирая большими пальцами вновь выступившие у парня слезы. — Я всё знаю, Питер, это не твоя вина, слышишь. Всё будет хорошо. Он справится. Но Питер не знал, верить ей или нет. Прошло пару часов, в течение которых Питеру сделали рентген и перевязали его тугими бинтами, прежде чем под дверями реанимации погасла табличка «Тихо! Идет операция!» и оттуда стали выходить врачи. Патриция тут же подбежала к одному из них. — Что с моим сыном? Врач тяжело вздохнул и снял маску с лица. — Мы сделали всё, что могли, его жизни ничего не угрожает, но, к сожалению, мальчик в коме. В этом мы бессильны. Не веря своим ушам, миссис Стамп опустилась на скамейку и заплакала, а сердце Питера сжалось. Неужели это конец? *** Прошла неделя с тех пор, как Патрика перевели из реанимации в обычную палату и подключили к аппарату, поддерживающему жизнь. Пит сидел у кровати парня с утра до вечера, забив на школу. Он бы и ночью тут сидел, но врачи запрещали и отправляли его домой. Мать Патрика же приходила к нему после или до работы, и иногда ей позволяли ночевать в палате сына. Ещё она как-то обмолвилась, что отец Патрика тоже приехал в город, но Пит с ним так и не пересекся. Видимо, он был в тот день, когда Вентц отсыпался дома после всех событий. А в обычные дни Питеру только и оставалось наблюдать за тем, как декабрь активно начал вступать в свои права, а за окном пошёл снег. Вентц лишь сидел у постели своего парня и держал его за руку. Он верит. Он знает. Он ждет. Патрик вернется. Он вырвется из этого дерьма. И вернется к Питу. Обязательно.