Любовь?

Один миг длиною в дни, тысяча осколков снова собирается воедино и всё тот же шум моря снова играет знакомую мелодию, а тело ощущает лишь холодный, до дрожи пробирающий ветер. — Макс, прошу, очнись, — взволнованный голос Джефферсона окончательно высвободил меня из этой ужасной временной петли. — Кхм… голова раскалывается, что… Что случилось? — спросила я, пытаясь осознать всю ситуацию происходящего. В это время события альтернативной реальности медленно заполняли каждую ячейку моей памяти, воссоздавая в мельчайших подробностях всю картину произошедшего. Но единственное, что мне действительно хотелось в данный момент — забыть эту картину, стереть все те события, которые мне пришлось пережить и надеяться на то, что я больше никогда не вернусь в то ужасное место. — Мы сделали снимок и после этого ты отключилась на несколько секунд, надеюсь, что с тобой будет всё хорошо, а сейчас мы немедленно возвращаемся в Блэквелл, — настойчиво произнёс он, схватив меня за руку. Я была искренне рада снова увидеть того самого Джефферсона, в глазах которого таилось уже знакомое спокойствие и сосредоточенность, а в голосе звучали те самые гипнотизирующие нотки, которые хотелось слышать снова и снова. Дорога до академии казалась долгой, тишина сопутствовала нам и после долгой борьбы усталость всё же одолела меня, заставив провалиться в глубокий и такой нужный сейчас сон. Раздражающий свет фонарей выдернул меня из этого мира сновидений. На одно мгновенье мне показалось, что я умею летать, но сильные руки Джефферсона крепко держали моё пробудившееся тело. — Эм… Мистер Джефферсон, Вы бы лучше разбудили меня, а то надорвётесь ещё, — с усмешкой сказала я. — Так вот какого Вы обо мне мнения Максин Колфилд, да я ещё в самом расцвете сил! — Я и не сомневаюсь, но будет лучше, если Вы всё-таки опустите меня на землю, просто ногами мне привычнее идти. — Макс, отказываешься от такой возможности, не всегда учитель носит ученицу на руках, — улыбаясь, ответил он. Признаться честно, приятно, когда хоть кто-то заботится о тебе, но ощущать землю под ногами ещё приятнее. В средние века Марк Джефферсон спокойной мог бы олицетворять себя как благородного рыцаря на белом коне, потому что в благородстве ему уж точно не занимать. В моей голове поселилась лишь одна мысль о сне и при виде долгожданного корпуса на лице появилась улыбка с осознанием того, что я скоро встречусь с любимой кроватью. Джефферсон прошёлся до двери моей комнаты, отрицая все мои опасения, что нас могут увидеть и тогда мне придётся забыть о солнечных днях Блэквелла благодаря Виктории, но мои опасения, к счастью, были впустую. — Максин Колфилд, если я Вас сегодня утром увижу на занятиях, то сразу же отправлю обратно в комнату, потому что у Вас официальный выходной и даже не спорьте со мной. До скорого, — тихим, но утвердительным голосом произнёс Джефферсон и немедленно направился в сторону выхода. Что ж… И ещё один чересчур запоминающийся день, а ведь жизнь в Блэквелле становится всё интереснее, — подумала я и упала на мягкую кровать, мгновенно провалившись в мир сна. Проснувшись ближе к обеду, я лениво направилась в душ, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Блеквелл снова жил своей шумной прежней жизнью. Поняв, что в комнате мне делать нечего и забив на вчерашние слова Джефферсона, я направилась в сторону главного корпуса. Телефон разрывался от сообщений Уоррена, который так и не нашёл меня на занятиях. В отличии от меня Уоррена было достаточно легко найти в кабинете химии где он зависал часами, а то и днями проводя свои безумные эксперименты. Не обращая ни на что внимания и отряхивая камеру от песка я медленно шла к кабинету химии, но по пути я столкнулась с верзилой из чёртового клуба «Циклон» и моя камера стремительно полетела вниз разбившись о пол и не оставив ни малейшего шанса на восстановление. — Смотри куда прёшь, дура! — прокричал мне вслед верзила. Моё фиаско увидел чуть ли не каждый студент и учитель Блеквелла. Быстро собрав частички дорогой мне вещи и забыв о кабинете химии и о Уоррене, который быстрыми шагами направлялся ко мне, я побежала обратно к корпусу чтобы не видеть все эти лица и попытаться вернуть к жизни мой любимый полароид. Джефферсон был прав, не надо было выходить сегодня из комнаты. Несколько долгих часов, но всё тщетно, камера навсегда покинула этот мир. Макс Колфилд, ты как всегда всё испортила, у тебя нет ни таланта, ни камеры, ничего, но неожиданный стук в дверь спас меня от абсолютного отчаяния. — Макс Колфилд, верно? — спросил меня незнакомый парень держа коробку в руках. — Да, Вы что-то хотели? — Вам просили передать. — А... Кто просил передать? — Меня просили не говорить. Вручив коробку парень поспешил скрыться. Странно, надеюсь это не чей-то очередной прикол, хотя, для того чтобы поиздеваться эта коробка вряд ли подходит, слишком красивая упаковка для этого. Не долго думая, я аккуратно разорвала упаковку и от увиденного у меня на секунду остановилось дыхание. Новый полароид? Тот самый полароид, на которого я засматривалась в магазинах и который стоит огромную кучу денег! Это слишком дорогой подарок, и я без понятия у кого такое доброе сердце. На дне коробки лежал клочок бумаги со словами «Макс, прими это от меня, надеюсь тебе понравился мой выбор.», но автор так и остался неизвестен.