Любовь?

Абсолютная, мучительная тишина заполнила этот зал, казалось, будто бы ты слышишь стук собственного сердца, а стоящий рядом человек слышит твоё дыхание. Марк Джефферсон с довольной ухмылкой наслаждался этой интригой, тянув паузу настолько долго, насколько это было возможно. Но эту столь долгую паузу прервал всё тот же недовольный и уже знакомый голос из толпы. — Джефферсон, да ты садист! — Ладно, ладно. Итак, победителем стала Виктория Чейз! Это было действительно неожиданно, неужели Джефферсон до сих пор боится неудачного поворота событий? Потому что никто не ожидал этого, никто не встречал её имя аплодисментами, все были в недоумении, да, они, конечно же, ничего не знали о её поступке, но, даже не зная, толпа была не в восторге от её победы. А может быть, она с самого начала должна была быть победителем? — Что, никто не рад её победе? — улыбаясь, спросил он. — Что ж, это действительно было написано на листе, который я сейчас держу в руках, но, никогда не делайте ошибок, которые потом вам будут очень дорого стоить. Добивайтесь победы честно, вкладывая в каждое фото частичку своей души, и тогда вы будете вознаграждены. Виктория не была победителем конкурса и не будет, — Разорвав лист с её именем, Джефферсон из кармана рубашки достал новый. — Мне не нужна барабанная дробь и долгая пауза, чтобы представить настоящего победителя, мне будет достаточно только двух слов — Макс Колфилд. Я стояла недалеко от сцены, не веря в происходящее, всё внимание было обращено только на меня. Некоторые, наверное, даже и не знали кто я, а другие просто были поражены, что та, которая умеет делать только селфи смогла выиграть конкурс. Аплодисменты посыпались так же неожиданно, как и новость о моей победе, и мне ничего не оставалось кроме как пойти на сцену и опозориться с речью, которую я даже и не думала готовить. — Я искренне рад, что именно ты стала победителем конкурса. Ты это заслужила, поздравляю, — произнёс Джефферсон, обнимая меня. Теперь же всё моё внимание было обращено к толпе. Я никогда не любила публичных выступлений, я всегда была человеком в тени и в то, что произошло, я до сих пор не могла поверить. — Наверное… Некоторые не знают меня, Макс Колфилд это я, ну, как вы уже поняли. Признаться честно, я не думала, что стану победителем и до сих пор мне кажется, что это просто шутка. Но если это действительно так, то я могу сказать, что я счастлива. Если бы фотография тогда, так и не выпала из моей тетради и мистер Джефферсон не поднял бы её, то я сейчас не стояла бы здесь. Странно, но один момент смог изменить мою скучную жизнь. Я хочу сказать спасибо моему другу Уоррену, который всегда меня поддерживал в самый трудный момент, и, конечно же, хочу поблагодарить мистера Джефферсона, который вдохновил меня и просто сделал повседневную жизнь фотографа красочнее и интереснее. И даже после окончания академии, я буду помнить о Вас с теплотой в душе и с благодарностью за то, что открыли для меня новый мир фотографий. Спасибо. Не обращая ни на что внимания, я просто ушла со сцены и встала в самом дальнем и тёмном углу стараясь абстрагироваться от всего вокруг и пытаясь переосмыслить происходящее. Я даже и не вспомню, сколько песен прошло мимо моих ушей, но громкая и бессмысленная музыка сменилась на приятный мотив. Я узнала в этой песни знакомый голос и не менее знакомые слова, которые заставили меня влиться в потерянную реальность. Выйдя из тени, я встала недалеко от импровизированного бара, наблюдая за всем происходящим и пытаясь вспомнить, из какого же фильма я могла слышать эту музыку. Мой разум настолько был отвлечён, что я даже и не заметила Джефферсона, который пробирался сквозь танцующие пары, пока он не оказался прямо передо мной. — Макс Колфилд, не желаете ли потанцевать со мной? — тихим, ласкающим слух голосом произнёс он. — А вы не боитесь, что про Вас потом сплетни будут собирать? — улыбаясь, спросила я. — Неужели я не могу потанцевать с героем дня? А если даже и слухи пойдут, то пусть, всё равно от них не спрятаться. Он протянул руку, и мы сошлись в неторопливом танце чуть дальше от толпы, дабы не обращать на себя внимание.

***

Марк Джефферсон держал меня за талию так мягко, будто бы едва касаясь, в то время как мои руки, обхватив его шею, вцепились в замок, ощущая большими пальцами мягкость его каштановых волос, и пусть я уже и раньше ощущала его дыхание, его руки ласкающее тело, но всё это было так волшебно, будто бы я впервые ощущаю, прикасаюсь к нему. — Знакомая песня, не правда ли? — спросил Джефферсон. — Да, я где-то её слышала и она так мне понравилась, но я никак не могу вспомнить название. — This Guyʼs In Love With You, действительно волшебная песня. Когда-нибудь ты узнаешь, как символична она, Макс, — тихо произнёс он. — О чём Вы? — Всему своё время. Мы были полностью погружены в этот танец, не обращая внимания ни на что. Его руки чуть сильнее уже обнимали меня, а моя голова лежала на его плече. Джефферсон шёпотом, едва слышно подпевал лаская горячим дыханием моё ухо и задевая щетиной моё лицо нежно, но колко. Его сердце билось будто бы в такт, а губы обжигая, касались мочки уха. Тело невольно расслабилось, покрывшись мурашками, которые сопровождались приятной дрожью. Одна из рук Джефферсона прильнула к моей шее, мягко дотронувшись до неё и пленительным теплом, двигаясь дальше пальцами к моей щеке, заставила меня закрыть глаза, не выдержав столь приятных прикосновений. И тяжело было не заметить то, что все эти моменты взбудоражили его, взбудоражили нас обоих. Последние ноты, последние томительные секунды танца мучительно подходили к концу. Я прижималась к нему ещё сильнее не желая отпускать ни на долю секунды, но руки с неохотой всё же опустились, оставив позади прекрасное мгновенье и разорвав минутные объятия, длившиеся будто бы бесконечность, которой так и не хватило нам. — Макс, давай сбежим отсюда? Эти слова показались игрой моей фантазии, но вопросительный взгляд Джефферсона смог опровергнуть это. — Да, конечно, я только за, — радостно ответила я. — Тогда, я даю тебе двадцать одну минуту и мы встречаемся возле главного корпуса, я буду ждать тебя там. До встречи, Макс Колфилд, — произнёс Джефферсон, улыбаясь так, будто бы задумав что-то. — До встречи, — повторила я и поспешила выйти из душного помещения.

***

Мягкий свет луны освещал Аркадию Бэй, а ночное небо было усыпано звёздами. Прохладный ветерок кружил вокруг, срывая листву с деревьев, а всё ещё громкая музыка всё так же нарушала идиллию с природой. Скитаясь по округе, я так и не смогла найти места для уединения, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти в свою комнату и дожидаться там нужного момента.

***

В корпусе царила абсолютная тишина, которая была нарушена лишь моими шагами и уханьем совы за окном. Зайдя в свою комнату и упав на диван, я провалилась в раздумья за чтением книги, пропуская мимо строчки и перечитывая их вновь. Переворачивая страницы одна за другой и не заметив рядом стоящую бутылку сока, я ненароком задела её, тем самым облив свои последние джинсы и ставя себя в неудобное положение. — Вот чёрт! — с досадой произнесла я. До встречи с Джефферсоном оставались считанные минуты, а в шкафу помимо горы футболок, находилось моё чёрное платье, о котором я давно забыла, но пришлось вспомнить вновь. Надев платье и балетки, я сразу же побежала на место встречи, забыв кофту и вспомнив об этом только у главного корпуса, где меня уже ожидал Марк Джефферсон. — Макс, ты просто великолепно выглядишь! — восторженно произнёс он. — Спасибо, но зачем вам понадобилось уходить с вечеринки? — Просто следуй за мной, и ты сама всё увидишь.

***

Дорога казалась долгой, а в некоторых моментах неожиданные взмахи крыльев птиц пугали меня, заставляя вздрагивать. Ночные прогулки в лесу оказались не такими вдохновляющими, как хотелось бы. Наконец, спустя довольно долгое время мы вышли к песочному берегу моря, которое уже едва освещалось розовым закатом. Недалеко от моря мерцал маленький огонёк, который освещал маленькое пространство бордовой скатерти усыпанной различными фруктами и бутылкой вина. — Поздний ужин в честь победительницы, — торжественно произнёс Джефферсон. — Зачем же? Нет, мне действительно очень приятно, но это не стоило того. — А мне кажется, что стоило, не каждый же день конкурсы выигрываем. Ну что ж, а теперь проходи и расслабься, здесь не будет громкой музыки и разгорячённой толпы, здесь будет только тишина, нарушаемая нашими голосами и шумом моря. Мы сидели, наблюдая за закатом, и рассказывая истории из жизни, некоторые из которых были забавные, даря улыбку, а некоторые заканчивались грустным концом, даря лишь сожалеющий взгляд. В один момент мы просто могли затихнуть, переглядываясь немым взглядом, а потом, разговаривая не переставая, или же случайно, а может и специально касались друг друга. Небо, усыпанное звёздами, сияло, переливаясь и гипнотизируя. Луна всё ещё освещала волны белоснежным светом, а розовый цвет заката становился ярче. — Когда я был маленький, моя бабушка всегда говорила, что звёздочки это люди, которые когда-то покинули нас, и сейчас они живут в лучшем мире, оберегая нас по ночам. И вот, я уже не маленький мальчик и давно не верю в это, но каждый раз смотря на звёзды, вспоминаю её слова. — Моя мама так говорила, после того, как не стало моего дедушки. Будучи ребёнком я смотрела на звёзды и верила, что та самая звездочка на небе, которая сияла ярче всех, это и был мой дедушка, который улыбаясь, махал мне с неба. Но и я так же уже давно не верю в это, но каждый раз смотря на звёзды я улыбаюсь, вспоминая беспечные дни детства, когда я верила в чудо, верила во что-то прекрасное. Взглянув на Джефферсона, я заметила, что он не слышал и половины моих слов. Его взгляд был сосредоточен лишь на мне, не тот взгляд с которым он каждый день заходил в класс, а взгляд полный любви и тепла. Его пальцы легонько дотронулись до моего лица проведя по очертанию и убрав локон волос, который постоянно выбивался. Ещё на протяжении нескольких секунд он заворожённо смотрел на меня под шум разволновавшихся волн, а на его лице сияла загадочная улыбка. Сложно было понять, что сейчас творилось в его голове, возможно, это были лишь отголоски выпитого вина. — Макс, ты так прекрасна при магии лунного света, — с нежностью произнёс Джефферсон.

***

Раскатистый гром и вспышка молнии принесли за собой ледяной ливень, который неожиданно навис над Аркадией Бэй. — Тут неподалёку есть обсерватория, побежали быстрей, не хочу, чтобы ты простыла перед Сан-Франциско. И вправду, недалеко от берега моря находилось здание похожее на белый шар, которое, к счастью, было открыто. Забежав в здание, мы сразу же начали ходить из угла в угол, растирая руки и пытаясь хоть как-то согреться. Успев довольно сильно промёрзнуть, я никак не могла согреться и поэтому неприятная дрожь никак не хотела покидать меня. — Макс, сядь, пожалуйста. Присев рядом с Джефферсоном я почувствовала немного тепла, и дрожь отпустила тело, но не до конца. Заметив это, Джефферсон легонько приобнял меня, даря тепло и уют. Мне было так хорошо, что я даже и не заметила, как сон овладел мной. Я чувствовала, как его рука гладит мои волосы, но пелена сна затягивала меня всё сильнее и сильнее, пока я окончательно не провалилась в сладкий мир сновидений. — Спокойной ночи, Макс Колфилд.