Любовь?

Марк. Несколько лет ранее. В его голове резкой пронизывающей болью отдавался каждый размытый снимок воспоминаний, пол был усыпан осколками стекла, которые слегка переливались под тусклым светом ламп, а сигаретный дым впитался в стены когда-то светлой и полной воодушевления студии. Марк не помнил прошлого дня и едва мог вспомнить позапрошлый, его руки тряслись, то ли от того, что он начал осознавать происходящее, то ли от алкоголя, который, казалось бы, уже въелся в кровь. Образы один за другим всплывали перед ним, но единая картина была разбита на тысячи крупиц и сам Марк просто не был в состоянии воспроизвести её вновь. Вся студия была усыпана частицами вчерашней сцены, мебель в порыве злости или отчаяния была изрезана, а невыносимый запах алкоголя пьянил сознания так сильно, что кружилась голова. Марк потерял всё, чего когда-то добился. Вспышки, скандал, крики, слёзы, выпивка, беспамятство… Марк не мог так больше жить, ничего не ощущая кроме ненависти за каждую секунду проведённую здесь, за каждую секунду прожитой жизни. С самого раннего детства этот, когда-то веселый и беззаботный мальчик потерял отца, а потом и мать, которая погрузилась в пелену перегара и забвения. Он был вынужден выживать, хватаясь за каждую тонкую тростинку, но вновь и вновь тонул, так и не находя понимания и заботы. Весь этот мир стал для него черно-белым, и Марк слишком рано перестал видеть яркость красок: зеленой травы, утреннего солнца или мокрого после дождя асфальта. Ещё со школьной скамьи он выделялся среди других таким взрослым понимаем жизни и отрицанием чудес. Единственным его утешением были фотографии, видение мира таким, какой он есть, наверное, именно эти, казалось бы, клочки бумаги, смогли подарить маленькому мальчику надежду на лучшую жизнь. Но сейчас в голове мужчины не всплывали воспоминания о прошлом, а появившаяся когда-то давно надежда потухала вместе с искрами в его пустом взгляде. «Ты сломал мою жизнь, Марк, ты безумен!», «Катись к чёрту Джефферсон!» обрывки фраз врезались в сознание, даря противный привкус горечи. — Может быть, она была права? Я никчемен, и как бы мне не хотелось убежать от себя, точнее от прошлого, оно всё равно настигает меня быстрее, чем я могу отдышаться — подумал мужчина, сидя на порезанном в клочья диване. Чьи-то тихие неуверенные шаги послышались вдалеке. — Марк? — произнёс знакомый голос за спиной. — Джон, проваливай отсюда, — равнодушно ответил Джефферсон. — Нееет, это ты проваливай отсюда, сукин ты сын! Элис мертва, понимаешь, мертва! А всё из-за тебя, видите ли, искусство его жизнь, да?! Она любила тебя, а ты… ты просто равнодушно смотрел на её лицо видя только материал, но, не видя души. Ты довёл её до слёз, ты просто уничтожил её! А она не найдя выхода, убила себя. Ты хоть это понимаешь?! — Я не виноват в её смерти. Она сама сделала выбор и пожалуйста, Джон, не вини меня, я знаю, что у тебя были чувства к ней и я бы ни за что не стал бы причинять зло, ни тебе, ни ей. А теперь я ухожу, можешь делать с этой чёртовой студией всё что угодно. А я устал, прощай, и… Мне жаль, — ровным тоном ответил Джефферсон и закрыл за собой дверь, навсегда покидая это место. Слыша эти слова, Марк ничего не ощущал, он не был виновен в случившемся и тем более не был виновен в том, что ему было чуждо понятие любить и быть любимым. Он вспомнил прошлый день и их разговор. Она была пафосна и истерична и не хотела слышать то, что единственный мужчина смог отказать ей. Марк спокойно стоял, смотря на неё, на эти экспрессивные высказывания, обвинения и просто банальной глупости. В его мыслях было лишь сожаление, нет, не о том, что он разбил ей сердце, которое разбило тысячу других, а о том, что каждый повстречавшийся ему человек, так и не смог стать для него другом, а каждая девушка, смотря на его кошелек и известность, лживо клялась в любви, и одна из этих лживых особ зашла слишком далеко. Да, Марк был из тех людей, кто высоко ценил чувства, но с годами затупил и это. Теперь его фотографии были отражением души, такой же противоречивой, тёмной и пустой. Он сам ненавидел себя за это, но от себя не убежишь, ведь так? Его путь к славе был не лёгок: предательство, оскорбления, бессонные ночи, поиски вдохновения, конкуренция, всё это сделало его, безусловно сильнее, но абсолютно бесчувственным. Ему никогда не составляло труда манипулировать людьми, зная их слабости, он был слишком обаятелен, что, несомненно, помогало ему. Его слава была триумфальна, нет, его не сравнивали с великими, но его фотографиями восхищались.

***

Сидя на небольшой террасе, в полупустой квартире, на одной из самых дорогих улиц Америки, Марк крутил в руке револьвер 45 калибра стряхивая пепел с сигареты, который разлетался по комнате подхваченный ветром приближающейся осени. Он смотрел на огни ночного города, на то, как падала звезда, но ему нечего было загадывать или уже ни к чему? У него никого не осталось, он был совершенно один в этой пустой и скучной жизни. Он сам же разрушил свою карьеру и потерял всё, абсолютно всё. Он мог бы сыграть в игру с судьбой, но свинцовые пули заполнили барабан, не давая ни единого шанса. Марк внимательно посмотрел на оружие в своей руке, будто бы прощаясь со своим же виновником погибели и взглянув последний раз на ночной город, направил дуло к своему виску, отведя взгляд в сторону, где с недавних пор лежало уведомление из Академии Блэквелл. Он ничего не чувствовал и обманывал себя. Ему было до жути ощущать этот мертвецкий холод и то, как всего один выстрел может стереть его из памяти людей раз и навсегда.

 — Никто не удивится, да и плакать не станут.

      Курок. Спусковой крючок. Выстрел. Эхо стремительно разлетелось по улице, заставив прохожих вздрогнуть. Стекло книжного шкафа в одну секунду оказалось пробито пулей, разбив прошлое и окончательно попрощавшись с ним.

***

Захлопнув дверь, Марк навсегда оставил уже пустую квартиру и город, который он больше так и не посетил. Вся его прошлая жизнь будет старательно забываться, а лица расплываться и стол, где когда-то лежали документы из Блэквелла, окажется пустым.

***

Сейчас. — Неужели это сам Марк Джефферсон? Тебе так недостаёт твоих длинных волос, хотя, сейчас уж не то будет. Не, не, забудь, что я сказал про волосы, определенно не то. Хм… Смотрите, и стиль поменял, где же твои излюбленные клетчатые рубашки и потрепанные джинсы? Хотя, что я говорю, сколько лет уже прошло? Девять, восемь? — весело произнёс мужчина, лукаво смотря на Марка. Незнакомец был среднего роста, худощавого телосложения с недельной щетиной на лице и светло-русыми волосами завязанные в пучок. Серые глаза внимательно оглядывали, по-видимому, старого знакомого, прямой и вздернутый нос немного морщился, а уголки тонких губ чуть были приподняты, создавая впечатления некой ухмылки, которой было определенно далеко до ухмылки Марка Джефферсона. — Джон, — сквозь зубы процедил Марк. — И я рад тебя видеть. Переведя взгляд на Макс, светловолосый мужчина озадаченно хмыкнул и попытался подойти поближе к девушке, но Марк встал на его пути, прикрыв девушку от любопытных глаз. — Что это за прелестное создание? — Тебя это не касается, — равнодушно ответил Марк. — Как же тебя зовут? — не обращая внимания, Джон продолжил дальше. — Эм… Макс, — неуверенно ответила девушка. — Макс значит. Марк, неужели ты смог наконец-то найти себе кого-то? — А я, как видишь, до сих пор один и ты знаешь почему, — сверкнув глазами и чуть повышая голос, продолжил Джон. — Мы уже давно во всём разобрались, ни к чему ворошить прошлое. — Ты прав… Ну что ж, не хочу вас больше беспокоить. Спешу откланяться, — хитро улыбаясь, произнёс светловолосый мужчина и поспешил выйти. Джон был пафосен и экстравагантен даже в словах, что очень сильно не понравилось Макс и особенно Марку. — Мда… Ну и друг у тебя. — Он мне далеко не друг. А теперь послушай внимательно, держись от него как можно дальше, Макс, — тихо произнес мужчина, даря кроткий поцелуй. — Может быть, свалим отсюда? — Хорошая идея, я как раз приготовил сюрприз. И… Пора бы уносить ноги, пока ещё кто-то не зашел. — Подожди, — прошептала Макс схватив за руку Марка, — У тебя правда были длинные волосы? — расхохотавшись, спросила девушка. — Ой, да ладно, вот так и знал. Ну да, были, — весело ответил Марк, — А Вы решили посмеяться надо мной мисс Колфилд? — заключив в объятия спросил он, тихо прошептав вопрос на ушко, зная как это действует на Макс и как она прямо-таки расслабляется в его тёплых объятиях.

***

POV Макс. Мы разошлись по нашим номерам, дабы переодеться в подходящую одежду и чёрт, Марк до сих пор отказывается говорить, куда мы едем, это может быть, что угодно и ему определенно доставляет удовольствие моё любопытство. Радует то, что одежда должна быть повседневной, но и это может означать всё что угодно! Джефферсон, иногда мне хочется снова запустить в тебя яйцами, как тогда в доме. — Марк… — чуть заторможено произнесла я, вломившись в его номер и увидев на экране ноутбука лицо ректора Уэллса и сидящего рядом Марка, который немного поразил меня. -… Марк Джефферсон, ведь так писать в строке сопровождающий? — спросила я, не найдя вопроса лучше. По лицу Марка, которое трещало от улыбки можно было заметить, что его очень повеселила эта ситуация. — Здравствуйте мисс Колфилд, как у Вас дела? — донёсся голос Рэя из ноутбука. — Здравствуйте ректор Уэллс, у меня всё отлично, как дела в Блэквелле? — У нас всё хорошо, Кейт и Уоррен скучают по тебе. — Да, знаю, я с ними каждый день переписываемся, но мне так не хватает их. — Понятно… Макс, время уже позднее, а я вижу, что ты куда-то собираешься? — немного встревоженно спросил Уэллс. — Да, Макс, куда ты собираешься? — всё ещё с идиотской улыбкой спросил Марк. Ну, ну, Марк, весело тебе, да? — Эм… Я хотела пройтись до магазин, тут недалеко, — быстро ответила я. — Тогда ладно, но комендантский час соблюдай. Ладно, шучу, всего хорошего вам, пойду разбирать кипу бумаг. Мы гордимся тобой Макс, торжествующе произнес Рэй и отключился. А довольное лицо Джефферсона всё ещё издевательски смотрело на меня треща от улыбки. Ну, ну, мистер Джефферсон, да вы просто весельчак. — Смешно тебе, да? — Ну Макс, я не мог удержаться, твоё выражение лица было… — пытался проговорить Марк, громко хохоча на весь номер. — Ну и смейся дальше, — ответила я и поспешила уйти. Нет, я не была на него зла, а наоборот, эта ситуация была до смешного нелепой. Но раз вы хотели немного посмеяться мистер Джефферсон, то мы посмеёмся. Встав к нему спиной, я закрыла лицо руками и попыталась издать жалобный всхлип и, когда мне всё же удалось надавать на его жалость, я почувствовала как его сильные руки обняли моё плечо прижав меня ближе к его телу. — Мааакс, ну ты чего? — мягко спросил он. Ломать комедию уже не было смысла и поэтому повернувшись к нему, я расплылась в довольной улыбке. — Купился! — А я знал, знал! — Нет, нет, ты купился! — весело произнесла я. Отбежав от него и чуть дразня, я направилась к кровати, чтобы потом проскакать по ней и скрыться за дверь, но как только моя нога ступила на неё, рука Марка крепко схватила меня и я свалилась на мягкий матрас захватив Марка за собой. Он навис над моим телом, а на его лице была всё та же сводящая с ума ухмылка. — Не шути со мной Макс — грубоватым голосом произнёс он. — А, ну то есть ты можешь шутить, а я не могу? — Хм, выходит, что так, — весело ответил Марк. Склонившись ещё чуть ниже, он соприкоснулся с моими губами в требовательном, но нежном поцелуе. Чуть придерживая меня за руки, он не давал ни малейшей возможности дотронуться до него, но мне было и ни к чему, потому что я совершенно забылась в этом поцелуе, в переплетении наших языков и ощущении удовольствия и прилива чувств. — Я никак не могу насладиться тобой Макс Колфилд. Ты лучшее, что случалось со мной в этой жизни, — серьёзно произнёс Марк встав с кровати. — Вы, мистер Джефферсон, теперь решили выражать всю свою любовь в красивых словах? — Макс, ну ты же знаешь мою любовь к подобным высказываниям, хотя, кого я обманываю… Пафосным высказываниям. — Да уж, я заметила на уроках. А теперь может ты мне наконец-то скажешь куда мы идём? — Помнишь, ты мне однажды рассказывала как очень была расстроена тем, что не попала на необычный по твоим словам концерт? Ну так вот, самое время собираться! — Это правда? Скажи, что ты не шутишь! — Правда, правда, билеты лежат на столе. — Ааа, так вот почему на тебе клетчатая рубашка и эти потрёпанные джинсы. Решил приобщиться к моде и вспомнить молодость? — с издевательской улыбкой произнесла я. — К вашему сведению, мисс Колфилд, я ещё не настолько стар, так что, почему бы и нет? — иронично ответил Марк смотря на часы, — Так, ладно, мы уже опаздываем, хватай билеты и к лифту.

***

Глаза Макс светились от счастья, она не могла поверить в то, что стоит в концертном зале Сан-Франциско рядом с человеком, который за считанные дни изменил её жизнь. Приятный голос солиста и музыка ласкали слух, а Макс просто не могла устоять на месте. В этом зале были собраны многие лучшие музыканты современности не по мнению многих, но, по мнению Макс. Все эти люди, стоящие на сцене когда-то помогли ей поверить в мечты и вселить надежду. Марк же, был знаком с творчеством многих из них, но он пришёл сюда не из-за этого. Его прошлое, именно оно было движением всего. Мужчина хотел показать девушке другой мир, полный красок, улыбок и счастья, он не хотел допускать и мысли о том, что когда-то светлая и жизнерадостная девушка спустя года станет такой же, как и он. Где-то в глубине он понимал, что она не его протеже и никогда им не будет, но жизнь такая вещь, что одна секунда способна изменить абсолютно всё. Его сердце замирало при виде её улыбки, а уголки рта невольно приподнимались, когда он видел истинное и неподдельное счастье. Марк и сам не ожидал, что когда-то скучный и серый взгляд на жизнь вдруг стал обретать новые краски и виновницей этого была именно Макс. Застенчивая и неуклюжая студентка Блэквелла смогла покорить сердце человека, который никогда в жизни не говорил о любви и даже не представлял, что значит любить. — Это же моя любимая песня! — радостно заговорила Макс. — Как насчёт танца? — осторожно спросил Марк, используя момент. — Что-то мне это напоминает, — улыбаясь, ответила Макс, подойдя ближе. Его руки аккуратно дотронулись до талии, а её пальцы сплелись за его шеей. Их танец был неспешен, немногословен, но слишком значим для этого вечера. Он не имел ничего общего с тем вихрем в Блэквелле, сейчас им было всё равно на чужие взгляды они были свободны в своих чувствах. Им не приходилось прятаться и молчать о своих чувствах, все карты были раскрыты (почти все). И прямо сейчас они двигались в такт музыке, которая придавала этому моменту удивительное ощущение волшебства и уединения от всего мира, от всей вселенной. Макс аккуратно склонила голову на грудь Марка, слушая биение его сердце. В её мыслях всё чаще появлялось осознание того, что она просто не сможет жить без него. Их история, словно история Ромео и Джульетты с неизвестным для них концом. Девушка крепче обычного обняла мужчину боясь отпускать, ей стало так досадно от одной мысли о том, что день в Сан-Франциско неумолимо подходит к концу, и что каждый новый день она будет ожидать со смешанными сладко солеными чувствами. Марк ощущал её грусть или просто сам того, не желая задумывался о том же? Но ему было всё равно на эти мысли, он жил сейчас, наслаждался этой секундой и слушал именно эту песню, которая была так похожа на его жизнь. Закрыв глаза он невольно вспоминал жизнь, взлёты и падения и всё то, что навсегда отпечаталось в его памяти, но все эти моменты меркли, все эти года были впустую, лишь воспоминания в его голове, которые потеряли какую-либо ценность за эти несколько дней. Учёные и по сей день не могут объяснить, что же такое душа и существует ли она вообще или это такой же вымысел? Но для Марка и Макс было понятно одно, что каждую минуту, час, день люди встречают родную душу и эта минута настигла и их.

***

Вернувшись в отель они оба не смогли бороться со своими чувствами и закрыв за собой дверь в номер, они сдались столь сильному желанию. Склонившись над телом Макс, Марк нежно целовал её губы медленно оголяя её красоту хрупкого тела. Он понимал, что слишком рано показывать настоящего себя, но обманывать больше не было смысла. — Макс, просто доверься мне, — произнёс мужчина и углубил поцелуй. После этих слов он стал более требовательным напирая всю свою силу и крепко сжимая её руки. Его губы чертили аккуратное дорожку на шее девушки спускаясь ниже к груди. Тело Макс невольно извивалось от тёплых прикосновений рук к её внутренней части бедра. И когда, пальцы Марка аккуратно вошли в неё, то с её губ сорвался первый стон заставляя мужчину окончательно потерять голову. Звук фольги, тяжёлое дыхание и вот, именно тот момент, которого они ждали и жаждали целый день. Они оба не могли насладиться друг другом, не могли утолить жажду и были подвластны подлинным чувствам, которые без каких-либо усилий управляли ими. Он вошёл в Макс резко и с губ девушки сорвался уже стон плавно перетекающий в крик. Марк двигался резкими движениями жадно впиваясь губами в её кожу. Каждое соприкосновение дарило им незабываемые ощущения, они оба любили требовательно и страстно: Макс зарывалась в его волосы, а Марк одаривал поцелуями каждый сантиметр её тела. Он тихо шептал её имя, пока она не могла связать и слова, лишь стоны, которые возбуждали его всё больше и давали проснуться всем его скрытым фантазиям. Его до опьянения в голове возбуждали её порой нелепые касания или застенчивость, а особенно, неподдельная страсть и вздрагивания от каждого поцелуя. Он двигался быстрее с каждой секундой и крики девушки были настолько громки, что ему пришлось заткнуть их покусывая её нижнюю губы в поцелуе и слушая как в паузе между сплетением были слышны её глухие стоны. Марк двигался в ней настолько быстро, что кровать чуть шаталась, а Макс цеплялась за простыню до белизны костяшек. Ей всё ещё казалось всё это новым и каждое движение как будто было впервые, в её мыслях творился ураган, она чувствовала как силы покидают её. А боль от его рук становилась невыносимой, но в тоже время отрезвляющей. Марк открыл для девушки новый мир наслаждения и боли. Он не позволял дотронуться до себя заставляя девушку извиваться под напором его тела. Последние толчки и с её губ срывается громкий вскрик, а за ним следует поцелуй, мягкий и нежный. Всё её тело покрылось красными пятнами от соприкосновения с губами Марка, а на руках остались красные полосы как следствие подчинению его страсти. Макс только предстояло узнать каков его чёрно-белый мир в её ярких красках.

«My whole life waiting for the right time To tell you how I feel And though I try to tell you that I need you… 'Cause I know this love seems real But I donʼt know how to feel.»