A Wolf at the Door

Вышло так, что до входной двери Диппер добрался раньше всех остальных. Распахнув её, на пару секунд он растерянно замер. С лестницы уже доносились звуки шагов, и Диппер успел лишь прошипеть, сузив глаза: — С ума сошёл?.. Билл, всегда одевающийся так, что случайные прохожие неизменно оборачивались ему вслед, на сей раз превзошёл сам себя. Теперь не было ни глубоких вырезов, ни драных джинсов, ни даже привычной кожаной куртки. На пороге, ухмыляясь, стоял молодой мужчина, и в нём Диппер едва узнавал того Билла Сайфера, с которым завтракал сегодня на его же кухне. Под строгим чёрным пальто, доходящим длиной до самых колен, виднелась наглухо застёгнутая рубашка совершенно идиотского канареечно-жёлтого цвета. Волосы, гладко зачёсанные назад, галстук-бабочка и цилиндр в духе прошлого столетия дополняли его образ инфернального придурка так полновесно, что Диппер даже не удивился, заметив у Сайфера в руках щегольскую лакированную трость и своеобразный букет из красивых фиолетово-синих цветов — их вид показался Дипперу смутно знакомым, и он не сразу опознал в ярких бутонах виденные прежде лишь на фотографиях ирисы. Изумительно. Теперь родители решат, что его учитель — душевнобольной, и точно запретят им общаться. — Так что, — явно довольный произведённым эффектом, Билл ухмыльнулся, — похож я на представительного джентльмена? — Ты похож на кусок дерьма, — всё тем же шипящим шёпотом отозвался Диппер. Спустя секунду он был вынужден посторониться, потому как семьи уже подоспели встречать долгожданного визитёра, но всё равно продолжил прожигать Сайфера негодующим взглядом. Он, вообще-то, ожидал преувеличенно радушной церемонии знакомства, вручения цветов, рукопожатий и прочих стандартных для первой встречи и потому нестерпимо скучных действий. Но всё обернулось иначе. Кейт, во все глаза глядя на Сайфера, издала приглушённый, слабый и сдавленный возглас и тут же обмякла. Она, наверное, упала бы на пол, если бы не вовремя поддержавший её муж. Сам Томас уставился на Билла, точно на призрака. И, когда Диппер, вконец растерявшись, встретился взглядом с такой же обескураженной Мейбл, их отец аккуратно прислонил жену к стене и, загородив близнецов собственным телом, сложил из пальцев крест, который выставил вперёд наподобие импровизированного щита. Билл лучезарно улыбнулся и, покосившись на полоску соли вдоль всего порога, шагнул через неё в дом. Кейт схватилась за сердце, а Томас взревел раненным зверем: — Изыди, демон! — Мистер и миссис Пайнс! — вручив букет бледной как смерть Кейт, Билл ухмыльнулся. — Надо же, какая встреча! Скучали по мне? Я вот по вам — безмерно. В прошлый раз вы пропали так внезапно. Сменили адрес, стерли о себе все контакты. Не могу вас винить: безусловно, роды — процесс на чистом стрессе, нервы потом ни к чёрту. Мы все иногда нуждаемся в смене обстановки. В том, чтобы примерить на себя, так сказать, чужую шкуру, — в его радушной улыбке на мгновение мелькнуло и пропало нечто плотоядное. — Но я счастлив, что теперь вся семья в сборе. Я ведь могу считаться частью семьи, не так ли? На правах крёстного отца, или... — Ты бездушная тварь, и если ты пришёл за нашими детьми... Диппер вздрогнул, когда Мейбл, подошедшая к нему вплотную, шепнула на ухо: — Что тут происходит? Он ошарашенно мотнул головой. Сложившаяся мизансцена удручала своей перегруженностью. Мать с ирисами в руках медленно сползала спиной по стене. Её била крупная, на грани истерики, дрожь. Томас с крёстным знамением всё пытался заслонить собой детей и своей позой навевал смутные ассоциации с древнегреческой легендой о царице Ниобе, прикрывающей последних из оставшихся в живых дочерей от гнева Артемиды. Мейбл испуганно жалась к брату, а сам Диппер, вконец растерянный, переводил взгляд с Билла на широкую спину Томаса и всё никак не мог найтись со словами. По-хорошему, следовало выпроводить Билла прочь и попытаться узнать у родителей, какого чёрта значила их реакция. Билл — крёстный отец? Смена обстановки, роды? Да какого хрена? Взгляды всех присутствующих немедленно схлестнулись на нём. И Диппер, мысленно чертыхнувшись, понял, что нечаянно произнёс последнюю мысль вслух. — Вот и я не понимаю — какого? — весело поддакнул Сайфер. Как ни в чём не бывало, он стряхнул с плеч пальто и, демонстрируя свою жуткую рубашку во всей красе, повесил верхнюю одежду заодно с цилиндром на специальную стойку. — У твоих родителей начисто атрофировано чувство самосохранения. И умение быть благодарными — тоже. Печальное зрелище. Пытаешься, видишь ли, быть великодушным — делаешь услугу, даёшь отсрочку, бережливо присматриваешь за своими вложениями, а потом, в конечном итоге, действуешь ненавязчиво и мягко, строишь из себя живое воплощение дружелюбия и понимания, входишь в положение счастливой семьи, которая, несомненно, была бы совсем не так счастлива, если бы ты по-честному, исключительно по справедливой договорённости, поступил согласно ими же заключённому контракту... и что взамен? Ни тебе «спасибо, Билл», ни «классно выглядишь, Билл», «мы так соскучились, Билл», «у тебя поистине золотое сердце, Билл»... тычут в лицо крестами, оскорбляют и отказываются кормить честно заслуженным ужином. И кто тут, спрашивается, бездушная тварь? — Пожалуйста, — Кейт вдруг всхлипнула. Обернувшись к ней, Диппер с ужасом увидел на глазах матери слёзы. — Пожалуйста, уходи. Не трогай наших детей. Это было слишком давно. Они ни в чём не виноваты, они... Слушать дальше её сбивчивую и явно безумную речь Диппер просто не мог. Он метнулся к ней, обнял за плечи и поднял на Билла испепеляющий, как ему хотелось бы верить (а на деле, скорее всего, попросту перепуганный и затравленный), взгляд. Что бы всё это ни значило, он разберётся с Сайфером позже. А пока... — Билл, — Диппер сказал это очень тихо, но Билл всё равно повернулся к нему и улыбнулся, выражая готовность слушать. — Прошу тебя, уйди. Поговорим позже, ладно? Маме плохо, сам посмотри. Я приду к тебе позже, и мы всё спокойно обсудим. Томас наконец отмер и дрожащими руками принялся шарить по карманам брюк. — Ни за что! — Прорычал он. И жестом, достойным великого Гудини, извлёк из тесного кармана вполне себе массивную книжицу с крупным распятием на обложке. — Я не пущу тебя с этим дьяволом! Да я прямо сейчас изгоню его в Ад! — Поправочка! — Билл, словно вспомнив о своей преподавательской карьере, нравоучительно выставил вверх указательный палец. — Я — не Дьявол. И вообще, осмелюсь заметить, не имею ничего общего с этим авраамическим цирком шапито. Не то чтобы сейчас было время и место развивать теологические дискуссии, но во избежание дальнейших недоразумений позвольте выделить основные тезисы: Бог мёртв, вместо молитв можно с равным успехом исполнять лучшие композиции ирландского фольклора, Иисус был неплохим маркетологом, а Дьявол при встрече со мной облез бы от зависти. Но он, к сожалению, уже сделал это в четырнадцатом веке — когда подчистую проигрался мне в карты. — Может, ты и не Дьявол, — неожиданно подала голос Мейбл, — но мудак ещё тот. — Так я и не спорю, — подмигнув ей, Сайфер осклабился. — Но мудак, заметь, весьма великодушный. Спроси своих маму и папу, Звёздочка: разве я обошёлся с ними дурно? В этот момент Диппер окончательно потерял нить разговора. Он попросту отказался от дальнейших попыток понять происходящее: всё выходило слишком странно, необъяснимо, дико. Ещё сутки назад он едва мог преодолевать влечение к Биллу и считал его своим другом. Этой ночью он ночевал у Сайфера дома; Билл, в конце концов, отсосал ему, а потом они завтракали вместе, шутили, и это было настоящей идиллией, а теперь... Кейт в его объятиях продолжала дрожать и, кажется, с трудом давила подступающие к горлу рыдания. И Диппер повторил снова — на этот раз громче и твёрже: — Проваливай, Билл. Прямо сейчас. Если ты сейчас не уйдёшь... — Нет-нет, Сосенка, — Сайфер перебил его. Теперь в его взгляде, уже лишённом прежней смешливой мягкости, полыхнуло нечто жуткое. Тускло-жёлтое, мертвенное — болотная топь и гниль. — Ты всё понял превратно. Видишь ли, я просто пытаюсь быть дружелюбным. Действовать в ущерб себе и в угоду всем вам. Но я, вне всяких сомнений, мог бы уйти. И я действительно покину ваш дом, если это — то, чего вы хотите на самом деле. Быть может, я ошибся и вы не нуждаетесь в моём снисхождении. Но в таком случае не будет больше никаких отсрочек. Я уйду — и заберу с собой то, что мне принадлежит. Всему этому должно было существовать рациональное объяснение. Недопонимание, розыгрыш, скрытая подоплёка целой беседы, которая на деле могла оказаться куда адекватнее своего внешнего звучания... не может быть, что все трое — и родители, и Билл — одновременно и в одном направлении поехали крышей. Словно издалека Диппер услышал очередной тихий всхлип матери и голос, дрожащий от слёз: — Чего ты хочешь? Сайфер одобрительно кивнул — мол, так бы сразу — и, самым хамским образом задев Томаса плечом, прошёл вперёд по коридору. — Для начала было неплохо поужинать, — заметил он уже на подходе к столовой. В его речи, как показалось Дипперу, проявилось что-то странное и незнакомое — пугающая многозвучность, как если бы стенам их дома было свойственно искажать голоса эхом. — А то, что будет дальше, увы, ничуть не зависит ни от ваших желаний, ни от поступков. А потому и говорить об этом нет никакого смысла, не так ли? — Обернувшись, он криво, с очевидной диковатостью ухмыльнулся: — А пахнет чертовски вкусно! Хэй, миссис Пайнс, так что там у нас на ужин?..

***

Напряжение, повисшее над столом, казалось Дипперу уже даже не критическим: оно преодолело всевозможные рамки и теперь выглядело попросту убийственным. Никому из присутствующих — кроме, разумеется, Сайфера — кусок не лез в горло. Кейт, бледная, без кровинки, всё ещё с очевидным трудом сдерживала слёзы. Она сидела справа от Диппера, а слева, зажав сына невразумительным подобием профессионального телохранителя, расположился отец. Томас молчал и продолжал сжимать в побелевших от напряжения пальцах карманный сборник с молитвами. Рядом с ним Мейбл в точности копировала отцовскую позу — мрачно разглядывала Билла исподлобья и не притрагивалась к содержимому своей тарелки; разве что вместо молитвенника удерживала в руках куда более практичные нож и вилку. К этому моменту Диппер уже почти успел убедить себя, что всё это — один сплошной развод. Проверка на вшивость. Попытка узнать, как быстро его терпение и запасы здравого смысла подойдут к концу. Иного объяснения у него попросту не находилось, а отсутствие правдоподобного ответа давило на нервы не меньше растущей с каждой секундой меры абсурдности. — Так, значит, — попытавшись придать тону как можно более непринуждённое звучание, Диппер открыто улыбнулся Биллу, который как раз перекладывал себе на тарелку вторую порцию мясного пирога, — никаких проблем с твоим отцом не было? Он никогда не знал мою маму, верно? Мейбл под столом больно пнула его по коленке. Диппер, скривившись, с трудом удержал на лице улыбчивую гримасу, в то время как Сайфер вернул ему радушную улыбку. — Умное Сосновое Деревце, — тягуче и низко мурлыкнул он. — Разумеется, речь с самого начала шла обо мне. Ты и твоя очаровательная сестра сейчас, полагаю, жутко растеряны. Если позволите, я вкратце обрисую суть нашего с мистером и миссис Пайнс недопонимания. Он обвёл взглядом всю чету Пайнсов и продолжил — всё тем же обманчиво дружелюбным тоном: — Видите ли, в чём дело: несколько лет назад ваши родители отыскали меня и попросили об одной очень важной для них услуге. Так уж вышло, что я оказался единственным, в чьих силах было разрешить их, казалось бы, неразрешимую проблему. Вот только подобного рода услуги не предоставляются безвозмездно. Мы заключили сделку. Моя помощь взамен на... кое-что другое, что они всё равно потеряли бы, если бы я не пришёл им на выручку. Но тут случилось непредвиденное. Со своей задачей я справился на все двести процентов, однако отдача... ну, скажем так, отдача совсем не соответствовала моим ожиданиям. Представьте, будто вам обещают абонемент в парк аттракционов, и вы уже начинаете планировать свою поездку в Диснейленд, и тут вам вручают билет в паршивенький луна-парк, где из развлечений — драная зебра, сломанное колесо обозрения и клоун, больной туберкулёзом. Обидно, правда? Но это вроде как не было ничьей виной. Сработала, если можно так выразиться, небольшая погрешность. Само собой, умирающие зебры с кашляющими клоунами ничуть меня не прельщали, так что забирать у ваших мамы с папой свой честный заработок я не стал. Решил повременить — и им приятно, и мне хотя бы гипотетическая возможность выгоды взамен первоначального убожества. И вот спустя годы луна-парк разросся. Стал пускай не Диснейлендом, но чем-то совсем другим. Чем-то куда более потрясающим, на мой взгляд, — взгляд Билла остановился на Диппере. — И тогда моя заинтересованность вспыхнула с новой силой. Но прекрасные вещи, как вы, вероятно, знаете, зачастую немыслимо хрупки. Схватишь слишком сильно — разобьёшь вдребезги. А ломать своё имущество мне ни к чему. Можно сказать, на этот раз мне было любопытно попробовать получить, не отбирая. Есть что-то завораживающее в искренней самоотдаче, вы не находите? Уверен, Сосновое Деревце: ты со мной согласишься. Он не отводил от Диппера цепкого взгляда. И тот, кажется, — вопреки желанию, воле, здравому смыслу — начал понимать. Внутри всё скрутило, сдавило, перевернуло сплошным обжигающим комом. Перехватило дыхание; Диппер, едва ли осознавая увиденное и услышанное, наблюдал за тем, как Билл вытирает кончики пальцев салфеткой, поднимается из-за стола и направляется в его сторону. Родители продолжали молчать, но по тому, как напряглись они оба, Диппер осознал с особой чёткостью: всё это, чем бы оно ни являлось, — уже ни черта не шутки. Билл, между тем, проигнорировав и Томаса, и Кейт, подошёл к Дипперу со спины. Склонился, сжал пальцы на его плечах, коснулся губами уха и прошептал — едва слышно, быстро и горячо: — Мы ещё поговорим, Сосенка, обещаю. Наедине — как полагается. И, между прочим, — его руки дрогнули и стиснулись так, что от резкой боли Диппер едва подавил вскрик. — Я знаю, где ты был этим днём. Имей в виду: если это повторится, я сверну Дереку Нортвесту шею. Как и любому другому, кто попытается последовать его примеру. В следующую секунду его губы поднялись выше, от уха к виску, и прижались к нему отрывистым и коротким поцелуем. Билл отстранился так же резко, как за пару секунд до того приблизился. Шутливо щёлкнул Диппера по носу и направился к выходу. Остановился уже в дверях — обернулся и, откровенно паясничая, отвесил Пайнсам церемонный поклон: — Благодарю за ужин. Надо как-нибудь повторить, что скажете? К слову, — он смешливо фыркнул, — в следующий раз придумайте что-то оригинальнее святой воды в вине и якобы противодемонских символов на дне тарелки. Скажем, используйте для жарки церковный елей... чем не прорыв в экзорцистской кулинарии? И не стоит меня провожать, прошу вас. Я всё ещё помню, где тут выход. Диппер закрыл глаза, разбитый и ошеломлённый. Кажется, вся его семья разом слетела с катушек. Кажется, он сам поехал крышей. Из коридора донёсся хлопок закрывающейся двери; мать тут же успокаивающе накрыла его ладонь своей. — Я подготовлю машину, — севшим голосом проговорил Томас. — У вас пара часов, чтобы собрать самое необходимое. Мы непременно всё обсудим, даю слово, просто сделаем это позже. А сейчас не спорьте: медлить нельзя. До утра нам нужно уехать из города.