Новая жизнь.

Дверь медленно скрипнула, пропуская молодого омегу в холодное помещение, после послышался снова скрип — дверь закрылась. Этот дом был огромным, по сравнению с другими в округе, но при этом и таким несчастным. На старый и потертый деревянный пол упали картонные коробки и скотч, а гость вздохнул, утирая слезы с бледного лица и вспоминая все свое детство, проведенное в этом месте. Еще маленьким Рим мечтал, что когда-то сможет обставить этот дом так, как захочет сам, пригласить сюда друзей, а после поселиться со своими детьми и альфой, чтобы жить счастливо. Но все мечты бесследно исчезли, разбились как лампочка о каменный пол, когда реальность нанесла больной и сокрушительный удар по их семье. Папа тяжело заболел, никто не понял, откуда это взялось, но врачи уже предсказали печальный исход... Кио вскоре умер, оставляя убитого горем альфу и одинокого сына-омегу семнадцати лет. Отец семейства топил свое несчастье в алкоголе, увлёкся азартными играми... Ну так все казалось, он полностью скрылся ото всех и даже родной сын видел его редко. Вскоре его тоже настигла смерть... Может от чьих-то рук, может от своих собственных, никто уже с этим не хотел разбираться, всем было плевать. Так юноша остался в двадцать лет без семьи, попытавшись получить наследство он не знал, что есть много нюансов, о которых ему почему-то не рассказали ранее, или кто-то сделал это специально... Пунктов было много, один из них особо удивил омегу, суть его была в том, что полтора года тому назад был оформлен договор на брак между представителями рода Клиф и омегой Римом Олив. Еще были договоры на принадлежность имущества: опустошенный счет в банке, старый, готовый развалиться от недостатка ремонта дом и гордость их семьи: семейные украшения, передающиеся из поколения в поколение. Рим прятал их от пьяного отца, потому что был уверен: папа не хотел продажи украшений. Все эти события оставили глубокий темный отпечаток в жизни, он даже пролежал несколько месяцев в больнице: врачи опасались за психическое состояние. Вскоре омега понял, что нужно пытаться жить дальше и, может, судьба преподнесёт ему приятный сюрприз. У него больше не было времени горевать: в больнице уже выплакал все слезы. Теперь стоял посреди старого дома и раздумывал, что стоит забрать, а что и трогать нет смысла. Но никаких мыслей не приходило. Все в этом доме уже успело потерять свою цену, и лишь некие мелочи могли стоить хоть доброго слова. Скинув сумку на диван, омега открыл одну из коробок и, поставив её рядом с большим комодом, принялся рыться в нем, осматривая старые фотографии и складывая их, чтоб потом забрать с собой. Первый час прошел незаметно, юноша рассматривал каждую вещицу, подмечая все детали, незаметно для себя погружаясь в счастливые воспоминания о прошлом их семьи, когда родители были живы, дом всегда был наполнен смехом, радостью и теплом домашнего очага: на праздники за столом собирались близкие семье люди, так как большая часть собственных родственников давно позабыла о них, но, несмотря на это они жили счастливо. Омега выдохнул, и ему будто почудилось, что в воздухе витает такой знакомый запах любимых цветов папы, что вот-вот его позовут к ужину, и они будут есть домашнюю стряпню в семейном кругу. За три с небольшим года, этот дом постарел и кардинально изменился: уже не было той радости и того смеха, скорее здесь осталась та боль, которую испытал еще подростком Рим. Эти 17 лет были так волшебны, что сейчас жизнь казалась полным мраком. Меньше семи месяцев назад ушел и отец, а еще раньше Рим потерял самого близкого человека – папу. Из глубоких раздумий юношу вывел шум на улице и огни, которые через большие окна осветили помещение, так, что омега невольно прищурился: свет был гораздо ярче старой маленькой лампочки на потолке. Рим встал с пола, отряхивая руки от пыли, и почему-то по спине у него пробежал неприятный холодок. Он увидел три черные иномарки, стоящие у невысокого забора, сверкающие своими фарами в вечерних сумерках. Вот из машин вышли люди, много людей, Рим разглядел человек десять, как минимум. Из окна он видел, что люди, проходя мимо небольшого садика во дворе, идут ко входу в дом. Он нервно напрягся, предчувствие было плохим, ведь эти люди явно не пришли сюда поговорить о погоде. Риму стало страшно, он до боли сжал руки в кулаки, так, что маленькие ноготки больно оцарапали собственные ладони. Хоть он и ждал этой встречи, и его заранее предупредили, но все было как-то слишком неожиданно. Скрип двери больно резанул по ушам, и омега выпрямился, как натянутая струна, ожидая названных гостей и жалея, что дом почти опустошен – вряд ли он сможет защитить себя хоть как-нибудь. Первыми в зале показались две беты, невысокие парни с хитрым прищуром и масляными улыбочками, мысленно Рим назвал их пешками: такие способны лишь пресмыкаться и исполнять приказы куда более могущественных персон. Следом в доме явно оказались куда более важные люди, окруженные плотным кольцом бугаев-охранников, у каждого охранника на поясе Рим разглядел кобуру под пистолет. Лиц этих людей в конце омега не мог разглядеть: он был довольно невысок, а за двухметровыми шкафами вряд ли можно было разглядеть многое. Рим старался не показывать свой страх, лишь молча и с любопытством разглядывал вошедших к нему «в гости» людей. К груди он прижал потрепанный зеленый альбом с семейными фотографиями, который все-таки успел в последний момент поднять с пола, на котором сидел. Присутствующие люди явно не собирались начинать разговор, но, видимо, убивать его они тоже не планировали, отчего Рим почувствовал себя гораздо увереннее. Он решил вежливо начать разговор, чтобы не нагнать беду: — Добрый вечер, чем я могу помочь Вам в моем доме? Охрана внимательно осмотрела хозяина дома, так что омеге невольно захотелось сесть за диван: от взгляда десятка бет он вовсе не чувствовал себя комфортно. Кто-то отдал тихий приказ и человек пять молниеносно покинуло гостиную, отправляясь на поиски неизвестного в остальных комнатах. Наконец, юноша смог увидеть тех, кого так яростно скрывало кольцо охраны: два альфы, совершенно непохожие друг на друга, с улыбкой рассматривали его тело, едва не облизываясь. — Для нас он точно добрый, такая куколка нам в мужья досталась, — заговорил блондин, и сделал несколько шагов вперед, — Рим? Я не ошибся? И когда омега кивнул головой в ответ, то и второй альфа решил вступить в разговор. — Я ожидал, что будет хуже, но меня радует то, что я вижу. Хотя, думаю, стоит заканчивать с любезностями и переходить к делу. Я — Нейвиан Клиф, мой брат — Левиан Клиф. Думаю, ты уже прочел договор и знаешь, что отныне мы – владельцы всего твоего имущества. Думаю, ты мог бы поблагодарить своего папашу, будь он здесь. Но ко всему твоему имуществу прилагаешься ты, так как нашему роду нужен наследник, то ты должен будешь выносить и родить ребенка каждому из нас. Тебе дается три года на воспитание малыша, а потом ты волен идти на все четыре стороны. Ах да, разумеется, что возможности отказаться у тебя нет. Сроки уже поджимают, хотя, один месяц у тебя еще есть, но за это время нам нужно подготовиться и сыграть свадьбу, потому что судьба этого захолустья уже решена и быстро осуществится. Хлам свой соберешь до завтрашнего вечера, и мы приедем сюда в девять, повторно осмотрим дом и проверим все по договору, и сразу заберем тебя. Свадьба назначена на 19 число следующего месяца, так что мы начнем подготовку. Вещи бери по минимуму, все равно твой гардероб обновлять придётся. Как понял омега, светловолосый альфа оказался Левианом, а строгий шатен — Нейвианом, глаза у братьев были приятного темно-карего цвета, только по ним и можно было заметить их родственную связь. Альфы были очень высокие, Рим еле-еле доставал обоим до плеча, так что чувствовал себя просто миниатюрной куклой рядом с этими воинами, с хорошо развитой мускулатурой. Юноша не мог сказать, что они были старые, и, хотя у одного из братьев была заметна легкая щетина, омега не дал бы им больше двадцати шести лет. Омегой он был не легкомысленным, но, будь они в месте более неформальном, то он был бы только рад такому подарку судьбы, думая о всяких непотребствах. Но сейчас он находился в приличном обществе, так что по правилам этикета был обязан склонить голову в немом смирении. — Да, хорошо все понял. Юноша уже заранее знал, как стоит вести себя с ними, которые одним движениям могут сломать ему шею или что-нибудь похуже, поэтому предпочитал быть тихим и покорным, не показывая свой настоящий характер. Единственное, чего он не предугадал, так это распущенности альф. Темноволосый альфа резкими и быстрыми шагами подошел к омеге с одной стороны, хватая за запястья и до боли сжимая. С левой стороны таким же образом он был схвачен блондином, который выхватил семейный альбом из рук омеги, небрежно швырнув в сторону дивана. Несколько фотографий выпало и недвижно осталось лежать на диване. Рим не понимал, что происходит, ему резко стало страшно и хотелось вырваться, но железная хватка на его конечностях этому не способствовала. Увидев распахнутые в ужасе глаза омеги, Левиан нежно погладил тонкую шею, улыбнувшись и показав клыки: — Тише-тише, куколка, нам лишь нужна гарантия, что ты будешь только нашим сладеньким мальчиком и только нам будешь принадлежать. А метки — чудесная гарантия. Оба альфы были настроены серьезно, и, хотя блондин пытался его успокоить и говорил тихим голосом, Рим понимал, к чему они клонят и что это все будет значить. — Может не стоит, а? Я не заинтересован в измене, да и брак не требует метки. Нейвиан раскатисто засмеялся и притянул омегу ближе к себе, предотвращая любые попытки помешать. — Это наш свадебный подарок тебе, для омег это вообще честь, быть помеченным альфой. Так что наслаждайся подарком, малыш. Омега дернулся, когда альфы синхронно вдохнули его природный запах у основания шеи. Толпа мурашек пробежала по всему телу. Верхние пуговицы на рубашке омеги были нетерпеливо оторваны, открывая больше свободы диким альфам, которые разглядывали его грудь, словно стараясь навсегда запомнить ее вид. Оскалившись, альфы впились зубами в кожу чуть выше ключиц, каждый со своей стороны, а омега громко закричал: волна боли затмила все, омега чувствовал, как течет кровь и, будто бы, сотни маленьких иголочек разом воткнулись в нежную кожу. — Больно… Как же больно… — Рим захныкал, чувствуя, как каждый из альф уже зализывает поставленный укус, немного подавляя боль и предотвращая заражение ранок от клыков. Оба были довольны и утирая губы, наверняка чувствуя металлический привкус крови. Омега был кинут на диван вслед за альбомом, а альфы, усмехаясь, синхронно проговорили: — Ничего, другие омеги терпели, и ты перетерпишь, не сахарный. Мужчины щелкнули пальцами, подзывая свою охрану, а затем удалились, словно их и не было, оставляя омегу наедине. Только вот напоминание о случившемся было налицо: порванная рубашка и два порозовевших следа от зубов рядом с ключицами. Омега почувствовал, что в его жизни появилась совершенно новая боль...