Фамильные ценности

      У Дерека Хейла глаза цвета молодых листьев с охристым налётом и поразительной ясностью. У Дерека Хейла вечный хмурый взгляд и сдвинутые тёмные брови. У Дерека Хейла волосы чёрные, что бездна неба в ночи, небрежно торчащие вверх. У Дерека Хейла милые ямочки на щеках. У Дерека Хейла брутальная щетина и грубая кожанка. У Дерека Хейла очешуенное тело...       У Стайлз Стилински в глазах плещется дорогой коньяк с искрами чистейшего янтаря. У Стайлз Стилински нереальная язвительность и СДВГ. У Стайлз Стилински волосы чуть темнее деревьев, короткие и мягкие. У Стайлз Стилински улыбка во все 32 и вечный оптимизм. У Стайлз Стилински фигура женственная, тонкая, но спортивная. У Стайлз Стилински россыпь родинок на лице и плечах и мешковатые вещи...

***

- Волчара! – она свешивается с наименее пострадавшего второго этажа, едва не падая. – Что это? – альфа привычно хмурится, глядя снизу вверх на покрытую бархатистой плёнкой пыли, почти щажённую* огнём синюю шкатулку с резными боками. - Где ты это нашла? – Стайлз указывает пальцем на комнату за её спиной. Спальня Лоры.       Девушка позволяет ему приобнять себя за плечи и увести прочь. Хейл забирает из её рук коробочку средних размеров, бережно ведёт по крышке, смотрит долго и, Стайлз кажется, с горьким сожалением. - Не важно, - Дерек секунду колеблется, сомневаясь, а затем впихивает всё ещё закрытую шкатулку ей в руки. – Верни её в дом и возвращайся, я жду в машине, - оборотень лохматит волосы и уходит к Камаро чуть в глубине леса, а Стилински не понимает, что только что произошло. Она с недоумением осматривает находку – плотное махровое покрывало пыли, словно острыми когтями, порвано сверху тремя продольными следами пальцев. Девушка вертит её в ладонях, и на глаза ей не сразу попадается на дне искрящаяся золотом витая гравировка «Хейл».       Замок вскрывается быстро – парой движений пальцев и заколки. Внутри почти пусто: несколько фотографий, странные украшения и какие-то непонятные ей вещицы. Дочь шерифа нервно оглядывается, быстро прячет шкатулку в рюкзак за спиной, решая потом заскочить с допросом к Питеру, и бежит к своему альфе. - Хэй, Хмуроволк, - Стайлз тянется к нему и легко целует в небритую щеку, - что это было, а?       Дерек бурчит что-то невнятное, игнорируя, в конце концов, её вопросы, заводит машину и даёт по газам. Стилински скидывает ботинки, подтягивает ноги к груди, обхватывает колени руками и расслаблено наваливается на дверь. - Стайлз, - она клонит голову набок, из-под ресниц следя за его движениями. Девушка, вообще-то, до сих пор не может поверить в реальность происходящего. Потому что Дерек Хейл, особенно без футболки, - ходячий разворот женского журнала. Потому что Стайлз Стилински, и тут уже не суть важно в футболке или без, - синоним к слову «неприятность». – Стайлз! - А, да, что, я слушаю, чувак... - дочь шерифа забавно хмурится, в крепком коньяке глаз плещутся золотые черти. Она хитро изгибает губы и закидывает босые ноги на водителя. - Стилински, какого хрена ты творишь?! – притворный гнев только в голосе, ведь оборотень, не отрываясь от дороги, спускает одну руку с руля и ведёт пальцами по лодыжке. Стайлз жмурится от мягкого удовольствия, единодушно с Хейлом благодаря богов за высокую температуру за бортом. Так как Дерек уже обхватывает ладонью её оголённое короткими летними шортами колено. Девушка тихо мурчит под нос, произвольно сгибая и выпрямляя ноги, неловко (или же, напротив) касаясь маленькими твёрдыми пятками его бёдер. Она гнёт спину, проводит маленькими ладошками по его пальцам и легко тянет на себя, ёрзает на сидении и ластится под жарким солнцем. - Стайлз, перестань, - Хейл с трудом прячет неизбежную рядом с ней глупую улыбку, краем глаза следя за непоседливой девчонкой.       Стилински любит солнце, а солнце любит Стилински. Другого объяснения Дерек не видит и видеть не хочет, потому что ему нравится она такая – лёгкая, свободная, пластичная. Волк у него внутри виляет хвостом, словно щенок, припадает на передние лапы и смотрит на неё как ни на кого доверчиво, что, вообще, ново для страдающего синдромом тотального недоверия ко всему оборотня. - Дерек, - Стайлз редко называет его по имени, каждый раз как красный день в календаре, ведь на все остальные у неё есть тысяча и одно прозвище. – Дерек, - она тянет звуки, как маленькие жемчужинки катает во рту и хитро сверкает карими глазами, охотно расставаясь с ними, - что было в той шкатулке?       Ну, конечно, чтобы Стилински и просто так раздобрела к нему, да никогда. Альфа сильнее сжимает пальцами руль, сквозь живую зелень глаз проступает кровавое звериное стекло. - Воу, чувак, не кипятись, я поняла, запретная тема, - дочь шерифа поднимает руки, как бы сдаваясь, подтягивает ноги к себе и разочарованно смотрит в окно – отыгрывает роль. - Ты взяла её, верно, - рычит он, хмурится знакомо, тяжело, как будто болезненно. Хейл от неё ответа не ждёт, возможно, даже не хочет услышать её скомканное «нет» и частый стук в груди. - Это... Это ведь связано с твоей семьёй, да? – тихо спрашивает она, упрямо кусая губу и влажными глазами отслеживая какую-то невидимую точку за стеклом.       От Стайлз горько тянет печалью, запах для солнечной Стилински настолько несвойственный, что волк в широкой мужской груди скулит, больно бьёт лапой изнутри и рычит осуждающе. - Да, - коротко выплёвывает человек, а зверь опять мечется, места себе не находит, воет одиноко, горько. Она видит это в его глазах, видит боль за камнем души. - Отпусти их, Дер, - Хейл чуть заметно вздрагивает, когда её прохладная ладонь ложится на его плечо, мягко сжимая тонкими пальцами. – Идём, папа будет только вечером, - дочь шерифа широко улыбается, быстро целует оборотня и тянет из машины.       В доме семьи Стилински прохладно, ветер от сквозняков разгоняет затхлый душный воздух, и внутри райская благодать. Стайлз усаживает мужчину на диван, а сама приносит холодный чай, щедро разбавленный алкоголем из отцовских закромов. - Так ты не хочешь ничего мне рассказать? – девушка плюхается (аккуратной посадкой это назвать точно нельзя) к нему на колени, проигнорировав ещё кучу свободных мест, мягко ерошит смоляные волосы, легко целует в лоб и смотрит вопрошающе. - Нет, - как всегда многословен. Дерек откидывается на спинку мебели, тянет Стайлз на себя, вынуждая навалиться на его грудь, и утыкается носом в местечко между шеей и плечом. - Волчара, я хочу на море, - неожиданно выдаёт Стилински низко, с придыханием и лёгкой вибрацией – поддразнивает волка. - А я перенесу столько времени с тобой в одной машине? – он тихо смеётся, пропуская мимо ушей её ругань и угрозы, а потом прижимает к себе и согласно целует.

***

      У Дерека Хейла на пассажирском «танцует» Стайлз. У Дерека Хейла за спиной дружно краснеют от смущения его младшая и его бета. У Дерека Хейла на приборной панели рация для связи с остальными.       Потому что стая Дерека Хейла едет к океану...

***

- Зомби-Альфе, приём. Стайлз, лапушка, врежь от меня моему племянничку, - шипит рация елейным голосом Питера.       Волки едут на отдых. На полуденном, раскалённом щедрым солнцем шоссе сверкающе-чёрная Камаро, прохладно-голубая мазда и искристо-карминовая чери. В каждой четверо людей, пара литров воды, несколько килограммов еды и бесконечные плейлисты, иногда не самым музыкальным образом смешивающиеся при вызовах. - Альфа-зомби, приём. Питер, ты сам согласился! – весело напоминает Кора, отобрав у брата рацию. Она упорно пытается игнорировать сидящего рядом Айзека, быстро дёргается вперёд, но всё равно оседает обратно на сидение, словно не нарочно задевая каждый раз Лейхи. - Банши-волкам, приём. Не ссорьтесь в эфире, мальчики. Вы мешаете шикарной Свифт, - за звонким голосом Лидии Дерек отчётливо слышит завывания волчонка и канимы и понять не может, подпевают они или страдают. В любом случае ему всё равно, это проблема исключительно компании Мартин-Уитмор-Маккол-Арджент. Они сами так сели, они сами в этом виноваты.       Хейл расслаблено ухмыляется своим мыслям, правит тёмные очки на носу и откидывается, оставляя на руле одну руку. Рядом задорно смеётся Стайлз, привстаёт на месте и по пояс высовывается в окно, расправляет руки и... получает звонкий шлепок по заднице. - Волчара! – громко возмущается Стилински, прижимая пятую точку к сидению. Оборотень негромко смеётся, потому что за всей этой шумной бравадой на щеках прячется милый румянец, а сердце чуть быстрее стучит.       Когда горизонт становится немногим темнее чери зомби-дядюшки, во всех машинах происходит смена рулевых. На места клевавшей носом Лидии усаживается спавшая доселе Эллисон, и позывной становится «Охотница». Питер неохотно, но всё же уступает своё место Джексону, меняя последнего у Мартин на Малию, ведь, в самом деле, ни Эрика, ни Бойд, ни его дочь машины водить не умеют. Уитмор, конечно, тоже доверия не вызывает, но у него хотя бы права есть. - Ну, Дер, пожалуйста! – Дерек упорно отказывается пускать за руль канючащею дочь шерифа. - Стайлз, во-первых, ты тоже не спала весь день. Во-вторых, я, вообще-то, альфа и устаю меньше, - он спокойно загибает пальцы, не без удовлетворения в глазах глядя на беснующуюся девушку, ведь у неё, впервые в жизни, не было что ему противопоставить, - а в-третьих, это моя машина.       Кора и Айзек, свернувшись единым клубочком на заднем сидении, мирно спят, а Хейл со Стилински вяло переругиваются где-то в кювете, чтобы не тревожить чуткого сна оборотней. - Вредный. Хмурый. Волчара, - выдаёт она после секундного затишья, чётко разграничивая слова если не восклицательными знаками, то точками точно. – Уйду к Джексону, Питеру и Бойду вместо Эрики! Они-то точно девушку не обидят!       Стилински разворачивается на пятках и порывается уйти, но сдавленно охает, оказываясь прижатой спиной к крепкой мужской груди. - Куда ты пойдёшь? – хитро уточняет оборотень, щекоча горячим дыханием виски. – Ты на ногах-то не стоишь, - Хейл подхватывает её под поясницу и колени, получает лёгкий поцелуй в щёку и тащит сонное тело к Камаро. – Спи, чудовище, - конечно, на переднем пассажирском не очень удобно, но ведь не складывать девочку к этой странной свалке конечностей, ещё пару часов назад бывшей отдельной сестрой и отдельным бетой.       К морю стая приезжает на следующее утро. Питер, проявивший небывалую заботу, снимает на всех три домика по два номера в каждом. Дерек, повелительно рыкнув, утаскивает Стайлз в самый дорогой, по соседству, в чуть менее роскошном, Кора и Малия. Кудряшке-улыбашке не везёт, ведь он живёт с зомби-дядюшкой, да ещё и горячая парочка Эрика с Бойдом рядом. Не разлей вода пары Маккол-Арджент и Мартин-Уитмор оккупируют третий. - Питер, - Стилински подходит к лежащему в гамаке Хейлу, держа в руках сумку.       Девушки на золотом песке занимаются восстановлением загара, а Эллисон ещё и восстановлением бодрости после бессонной ночи, абсолютно не обращая внимания на активно пытающегося утопить в океане Айзека Джексона. Чем бедный волчонок не угодил стервозной ящерке никто не знает, зато все знают прекрасно, что терпение альфы не безгранично, а потому лезть в гущу событий нет необходимости. Достанется всем, кто окажется рядом. - Оленёнок, ты либо совсем бесстрашная, либо думаешь, что в моём коктейле много больше алкоголя, - лениво откликается мужчина с типичной улыбочкой, а-ля «бойся-меня-я-маньяк-и-психопат-из-ада-но-посмотри-какой-я-чертовски-милый». - Ха-ха, большой страшный волк, - Стайлз кривит лицо на подобии его. Она вытаскивает из рюкзака ценный груз и впихивает в руки оборотня. – Что это? - Это шкатулка, лапушка, - эта парочка могла бы (и абсолютно точно делает это) соревноваться за титул «самый саркастичный и язвительный член стаи». - Я вижу! – дочь шерифа привычно взмахивает руками, готовясь выдать длиннющую тираду не меньше, чем на полчаса. - Притормози, оленёнок. Я вижу, что ты сейчас начнёшь мне свою отповедь, а я хочу отдохнуть. - Отлично, - Стилински выдыхает набранный в лёгкие горячий воздух и осторожно усаживается на край неустойчивой матерчатой конструкции, - тогда у меня к тебе несколько вопросов: что это и почему Дерек не хочет мне об этом рассказывать.       Питер тяжело, точно обречённо, вздыхает и, отхлебнув полбокала своего «вовсе-не-алкогольного-коктейля», начинает вещать. - Это фамильная шкатулка семьи Хейл, видишь? – мужчина бережно переворачивает вещицу в руках, демонстрируя ей гравировку на дне. – Она принадлежала когда-то моей матери, то бишь бабушке Дерека и Коры, - он ловко цепляет когтем старинный замок, запускает внутрь руку и небрежно подаёт фотографии девушке. - Кто это? – дочь шерифа перебивает его и указывает пальцем на сравнительно новый снимок детей. Они кажутся ей счастливыми... мальчишка лет семи и две девочки чуть пониже, а на заднем плане бегут ещё четверо. - Не узнаёшь? – с хитрой ухмылкой уточняет бывший альфа, но в голосе какая-то горькая печаль. - Не может быть, - глаза Стайлз непроизвольно расширяются, когда она лихорадочно начинает выискивать что-то на фото. Да, точно, те же ясные зелёные глаза, торчащие вверх густые смоляные волосы, смуглая кожа и очаровательные ямочки на щеках, - Дерек... А это, получается... - Лора и Кора, - подтверждает мужчина и добавляет, - не всматривайся, остальных ты не знаешь. Это дети членов нашей первой стаи. - Они такие милые, - тихо шепчет Стилински, замолкает и взглядом просит его продолжать. - Смотри следующее фото. Это Талия, моя сестра. Мать передала шкатулку ей в день совершеннолетия. Кстати, после её смерти альфой стала Талия, но об этом ты сама могла догадаться.       Питер залпом допивает коктейль, поверх очков безразлично глядит на высокий бокал и до краёв заполняет его водкой. - Серьёзно? – она фыркает и взмахивает руками, едва не побив Хейла, но успокаивается быстро, ожидая его дальнейших слов. - Да, водка. Лапушка, я взрослый сильный оборотень, я могу себе это позволить, - спокойно кивает он. – Так вот, пока ты меня опять не перебила. На восемнадцатый день рождения Лоры моя сестра передала шкатулку ей. А... - Дальше я поняла, - Стайлз даже видеть не нужно, чтобы понять, что Питер сейчас закатил глаза. – А что насчёт содержимого? - Украшения. Фотографии. Всякие безделушки, - зомби-дядюшка равнодушно жмёт плечами, возвращая Стилински объект её пристального интереса. – Не мне тебе об этом рассказывать. - А кому?! – мгновенно вспыхивает дочь шерифа, вскакивает с гамака, попутно роняя с него и Питера, который, облитый своим же алкоголем, сидит на песке и прожигает в ней дыру своими голубыми глазищами, аки супермен лазерами. – Не сверкай на меня, я не Кларк Кент, а ты не генерал Зод, хотя усиленно пытаешься под него косить, и вообще... Ой.       Её быстро вздёргивают на ноги сильные руки, которые, определённо, могут принадлежать только одному волку. - С тебя аконитовая настойка, племяш, - ухмыляется Хейл-старший и спокойно идёт смывать с себя горчащий запах спирта. - Эм... Дерек... - она суетится, дёргается рядом с ним, ищет пути отступления, потому что у хмурого альфы есть чёткое, пусть и негласное, правило: «Если я считаю что-то тайной, значит, это что-то должно оставаться тайной. Особенно, от Стилински». - Много Питер рассказал? – без предисловий спрашивает он, отведя девушку в безлюдное местечко под тенью раскидистого дерева. - Нет, - она смущённо опускает голову и протягивает ему шкатулку, - только историю.       Хейл скептически хмыкает, скрестив руки на груди, и шкатулку не берёт. - Лора... - он на мгновение сильно жмурит глаза, как от боли, напрягается весь и яростно сжимает челюсти. – Она...       Стилински стоит смирно, что удивительно, смущается, опустив глаза и нервно теребя края лёгкой футболки. - Питер сказал, что эта шкатулка передаётся у вас по женской линии, - замечает дочь шерифа едва слышно, но, будь проклят этот дурацкий волчий слух, ведь лицо Дерека принимает какое-то отрешённо грустное выражение. - Не совсем. Она передавалась от альфы к альфе. По крайней мере, так было раньше, - оборотень быстро справляется со своими эмоциями, в своей манере дёргает бровями и аккуратно вытягивает из шкатулки кулон на серебряной? цепочке. - Серебро? – скептично спрашивает Стайлз, подражая Хейлу, подходит ближе и внимательно рассматривает кулон. - Платина и лунный камень, - фыркает оборотень, и в чертах его на миг скользит веселье, быстро, впрочем, исчезнувшее. – Питер считает, что шкатулка должна перейти к тебе, а не к Коре или Малии, ведь они беты. - А я человек, - логично, но не в мире традиций волков. - Да, но ты моя пара. А я альфа, - он ловко застёгивает защёлку на её шее, и кулон легко ложится в ложбинку между грудей. – Или ты предлагаешь носить их мне?       Стилински смеётся, представляя как всегда хмурого Дерека во всех этих более чем дорогущих цацках, едущего на Камаро по центру Бейкон Хиллс. Она кидается на него, обнимает за шею и звучно целует в щёку. - Я люблю тебя, Волчара, ты в курсе? – задорно уточняет Стайлз и глупо улыбается, получая жаркий поцелуй.

***

      У Дерека Хейла тяжёлая жизнь. У Дерека Хейла наследство трагедии за плечами. У Дерека Хейла мрачный вид и сложный характер. У Дерека Хейла было желание умереть.       У Стайлз Стилински жизнь трудная. У Стайлз Стилински небольшое одиночество. У Стайлз Стилински оптимизм и гиперактивность. У Стайлз Стилински, несмотря ни на что, стойкое желание жить.       Наверное, Дерек Хейл чёртов камикадзе. Наверное, Стайлз Стилински сошла с ума. Потому что у волка Дерека Хейла пара - Стайлз Стилински. Потому что у Стайлз Стилински только один волк – Дерек Хейл. - И даже не надейся от меня отделаться, Хмуроволк! – она с разбегу прыгает на него, роняя на влажный песок, заливисто смеётся, глядя на то, как набегающие волны окатывают водой его грудь и голову. - Взаимно, чудовище, - а на тонкой девичьей руке серебрится обручальное кольцо с рубином алым, как глаза одного очень хмурого милого альфы.