Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

      Бену десять, когда Рей появляется в их доме: маленькое и откровенно страшное существо, разражающееся плачем по ночам. Бен, к тому моменту всерьез переживающий, что он приемный, убеждается в этом: он не похож на родителей, а тут они еще и второго ребенка из приюта берут. Его тревоги проходят мимо родителей, потому что в тот период с детьми чаще общается и сидит их дядя Люк (и, конечно, няня). Он пытается убедить Бена в обратном, но ему это не удается.       Бену семнадцать, когда он осознает, что отец определенно любит Рей больше чем его. Может быть он сразу хотел дочь, а не сына. Может быть, по какой-то причине, они с Рей сразу нашли общий язык, а вот для общения с Беном обязательно нужен переводчик в лице Люка или матери. Следом за осознанием приходит злость и ревность, и до момента, пока Бен не уезжает в колледж, Рей старается с ним не пересекаться, чтобы не получить порцию яда или подзатыльник.       Бену двадцать четыре, когда он возвращается домой после выпуска. Рей целыми днями пропадает в гараже с Ханом, мать – занята общественной деятельностью и умилительно-коварной политикой маленького городка (эпичные интриги, которые и не снились Белому Дому). Бен появляется дома только вечером, день предпочитая проводить в памятных местах детства и встречаясь со старыми знакомыми. Его неприязнь к Рей, вроде бы ослабевшая, внезапно находит новую подпитку. У него с Рей оказывается до ужаса много общих интересов (ну, как общих… подростком он бредил тем же самым). Это возмущает Бена до глубины души, хотя он пытается уговорить себя, что это ребячество, и вообще, взрослому серьезному человеку не подобают такие мысли. Но когда он узнает, что родители отдали Рей его модель «Тысячелетнего сокола», его обида крепнет: она похитила отца, а теперь потихоньку прибирает к рукам все остальное!       Вечером, когда дом затихает, Бен устраивается в гостиной в ожидании марафона «Звездных войн» - все шесть эпизодов за одну ночь. Краем глаза он замечает, как Рей пробирается в полутемную гостиную и устраивается в кресле.       - Чего надо? – спрашивает Бен, надеясь, что его голос звучит нейтрально.       - Марафон, - Рей кивает на телевизор.       - Посмотри у себя в комнате.       - Я хочу на большом экране смотреть, - помолчав, Рей добавляет:       - Это не твой персональный телевизор. Здесь, вообще-то, все общее.       Бена накрывает яростью, и первый его порыв – вырубить телек и выдрать с корнем внутренности из приставки. Он сжимает руки в кулаки и заставляет себя остаться на диване и забыть о худощавой тени в кресле. К середине первого фильма ему это удается.       Бену двадцать семь, и он не очень-то хотел возвращаться домой на Рождество. Но Люк надавил: семейный праздник, бла-бла-бла… Бен бы лучше провел эту ночь где-нибудь в пабе, но Люку он уступает.       Дом не меняется. Может быть шторы заменили или обои в гостиной, но все точно такое же, как и во времена его детства: мебель на тех же местах, елка точно такая же, настоящая и пахучая, только стала пониже. И отец как-то съежился, и мать… хотя по-прежнему держит голову гордо.       А вот Рей наоборот вытянулась, и, что удивительно, стала очень похожа на Лею. Вот прямо как родная.       Бена это задевает, но лишь самую капельку.       Утром, в преддверии праздника, родители уезжают за покупками. Бен отказывается ехать, Рей тоже. Они стараются не пересекаться, но все равно встречаются на кухне. На Рей - веселенький свитер до колен, украшенный узорами из ягод и листьев падуба и снежинками. На Бене – черные джинсы и футболка.       - Праздничный наряд? – спрашивает Рей, кивая на его одежду.       Бен не удостаивает ее ответом и принимается копаться в холодильнике, надеясь, что Рей сейчас уйдет. Но она не уходит. Она облокачивается на стол и продолжает:       - Знаешь, если бы ты не накручивал себя и постарался расслабиться, возможно, что у тебя бы получилось порадоваться празднику.       - Я расслаблюсь, когда уеду отсюда. Или, - Бен разворачивается к ней, - когда ты, наконец, свалишь.       Эти слова словно открывают какой-то клапан, потому что потом становится очень шумно. Вообще непонятно, как два человека могут производить столько шума и воплей, но понятно почему - все сказанное копилось очень долго, на протяжении многих лет. Летят обвинения - и надуманные, и правдивые, и вот-вот полетят более материальные и тяжелые предметы.       Наконец последние слова затихают в воздухе, и устанавливается звенящая тишина, готовая взорваться чем-то похуже криков. Бен и Рей некоторое время глядят друг на друга, и в глазах Бена плещется ярость. А потом он срывается с места, намереваясь отмутузить Рей как в старые добрые времена (да, нечестно, да, маленьких не бьют, но…). Но Рей отлично бегает. Он тоже бегает неплохо.       Они вихрем проносятся по коридору, разносят гостиную – на бегу Рей успевает отпинывать прямо ему под ноги пуфики и кидать диванные подушки - и взлетают вверх по лестнице на второй этаж. Рей несется прямо к кабинету Леи – по привычке, наверное, в детстве она пряталась либо там, либо в гараже. Бен почти настигает ее, и, когда она пытается закрыть перед ним дверь, с размаха врезается в потемневший дуб плечом. Створка отбрасывает Рей назад, и когда она падает, Бена накрывает отрезвление:       «Какого хера я творю?..» - но его порыв помочь ей встать истолковывается Рей превратно, и она с силой пинает его в голень. Бен чертыхается, а Рей уже на ногах и занимает позицию возле стола матери. Там множество вещей, которыми можно кидаться.       - Спокойно, - Бен поднимает руки, медленно приближаясь к ней.       - Сам успокойся! Я сейчас полицию вызову, - предупреждает Рей, кладя ладонь на телефон.       - Не я это начал, - Бен снова начинает заводиться. – Я просто приехал отсидеть тут этот чертов праздник. Если бы ты поменьше мешалась под ногами…       - Если бы ты не имел привычки срываться на мне, возможно бы ничего и не случилось!       Бен шагает к ней, Рей поднимает трубку, но не успевает набрать номер, потому что Бен вышибает трубку из ее руки и хватает ее за плечи.       - Если бы ты не лезла ко мне, я бы даже не вспомнил о твоем существовании!       - А ты, если бы не был таким самовлюбленным придурком, то давно бы заметил, что нравишься мне!       От неожиданности Бен отпускает ее, замирая, как истукан. Воспользовавшись его замешательством, Рей поднимается на цыпочках и целует его, потом отступает назад, рассматривает его пытливо, и пока ошеломленный Бен пытается как-то собрать мысли и перевести их в слова, целует его снова.       Вопрос «Какого хера я творю?» по-прежнему актуален, вот только ситуация немного изменилась и к нему следует добавить «И какого хера творит она?». Рей целует его жарко и жадно, по-подростковому, и Бен медленно воспламеняется вслед за ней, прижимая ее к себе, забывая, что еще несколько минут назад вершиной его желаний было вышвырнуть девчонку в окно.       Бен снова приходит в себя, когда Рей, сидящая на краю массивного материного стола, обвивает его своими голыми ногами. Под длинным праздничным свитером - только тонкое белье. Проводя ладонью по нежной коже бедра Рей, Бен думает, что, кажется, зашел слишком далеко. Что нужно остановиться.       Но Рей то ли просит, то ли командует: «Продолжай», и Бен сдвигает ткань ее трусиков в сторону, открывая доступ к влажному теплому лону. Рей вздрагивает всем телом, когда он касается ее, а потом целует его, двигая бедрами ему навстречу.       Брюки уже кажутся ему тесными. Какая-то маленькая (разумная) часть его мозга просит Бена остановиться, когда он торопливо звякает пряжкой ремня и расстегивает джинсы.        Со стола вниз летят папки с бумагами и ручки, соскальзывает и повисает на проводе компьютерная мышь. Рей отклоняется назад, стаскивая свитер через голову, и роняя его на стол, устраивается на нем, как на подушке, притягивая Бена к себе и помогая ему снять футболку.       Остановиться нужно. Но не сейчас.       Когда они заканчивают, Бен опирается на стол так, чтобы не раздавить Рей своим весом, и спрашивает:       - Ты как?       Рей смеется:       - Впервые за всю мою жизнь, ты интересуешься, как я? А всего-то надо было…       - Лучше бы не интересовался, - Бен пытается заткнуть ей рот поцелуем, но Рей упряма, и если она хочет высказать свою мысль до конца, она это сделает.       -… всего-то надо было дать тебе меня…       Ее риторику прерывает шум внизу: вернулись родители. Хан и Лея перекликаются, и Хан, судя по всему, уже идет наверх:       - …я посмотрю в твоем кабинете!..       Бен мгновенно оказывается на ногах, пытаясь одновременно натянуть на себя хотя бы часть одежды и оглядеться. Даже если они успеют одеться, что сомнительно, то на столе – полный беспорядок.       Рей, чертыхаясь, натягивает свитер:       - У меня весь живот в твоей… - а потом решает:       - Под стол!       - Мы там не поместимся, - возражает Бен.       - Либо мы там помещаемся, либо надо будет как-то объяснять отцу, чем мы тут занимались, и я не думаю, что отсутствие кровного родства для него аргумент.       Стол у Леи большой и массивный, закрытый, этакий деревянный редут. Мужской стол. Бену приходится согнуться в три погибели, он упирается подбородком себе в грудь, а коленями – в тумбочку. Рей расположилась в узком пространстве над ним, опираясь о пол кончиками пальцев рук, а одно из ее колен опасно упирается Бену между ног. Она кое-как придвигает стул поближе, и щелкает замок двери. Слышны шаги Хана. Бен не дышит – во-первых, тяжело это сделать, во-вторых ему кажется, что абсолютно любое движение выдаст их. Ум рисует ему картины того, как Хан находит их, полуодетых, под столом.       - Какого… - озадаченно протягивает Хан. – Здесь что кан-кан танцевали?... Лея! Бен или Рей дома?       Хан молчит некоторое время, потом берет что-то со стола и уходит. Они выжидают полминуты, и выползают из-под стола, блаженно вздыхая.       - Я иду мыться, и, если что – я спала, - быстро говорит Рей. – Поэтому не слышала их приезда.       - Отлично, а мне что делать?       - Сам думай. Можешь через мое окно вылезти и зайти в дом через дверь, типа гулял.       - В домашней одежде? - спрашивает Бен ей в спину.       - Бен, где ты был? - удивляется мать. - В такой одежде...       - Вышел на пару минут к другу, - отвечает Бен. - Пойду погреюсь...       - А почему мы вас не видели? - спрашивает Лея. Бен зависает на пару секунд, а потом пожимает плечами:       - Мы сидели в машине.       Лея хмурится, глядя на него, но ничего не говорит и возвращается к раскладыванию покупок по местам.       - Лея, - замечает Хан. – Нам надо поговорить. Насчет Бена и Рей.       "Опять, - Лея вздыхает. - А ведь эти несколько дней были такими мирными, что я почти что поверила в магию Рождества..."       - А что с ними? – спрашивает она, поворачиваясь к мужу - он странно смущен. – Мне кажется, они наконец-то начали нормально общаться!       - Да, в этом и дело, - Хан ерошит волосы на затылке. – Как они общаются. Я, э-э-э, только что застал Бена с Рей и они... э-э-э очень активно общались. В гараже. Без одежды. Частично без одежды, но...       Лея замирает.       - Я не знаю, что делать, - заканчивает Хан.       - Они тебя видели? - деловито спрашивает Лея.       - Нет.       - Значит пока ничего не делаем. Все равно он через пару дней уедет... - Лея смотрит куда то в окно и с каждым словом ее голос обретает все больше убежденности. - И потом поговорим с Рей, я думаю, это просто возраст, а Бен взрослый человек... надеюсь... - она качает головой и выдыхает:       - А, к черту все! Я им шеи посворачиваю! - и решительным шагом направляется прочь из кухни. Хан не торопится, достает с верхней полки бутылку бренди, отвинчивает крышку и отпивает прямо из горлышка, потом завинчивает и ставит на место. Он успеет нагнать Лею - она наверняка сейчас на полпути к гаражу.