Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

Говорят, что в повседневной жизни одно полушарие у человека доминирует. У одних — левое, и они вроде как логики, а у других — правое, и они вроде как трагики. На самом деле это не так работает, мозг гораздо более сложная штука. И уж точно это не срабатывает, когда ты — такая половина. Протокол PtP подразумевает, что оба пилота работают, как единое целое, делят между собой мысли и воспоминания, на короткий момент становятся одним целым и сообща принимают решения. Но ты никогда не знаешь, как у других, потому что так, как это было у тебя, никогда не будет. Такое не повторяется. И только совершенно случайно, по брошенным вскользь словам и по показаниям приборов можно понять, как это дело обстоит у других. С уверенностью можно сказать, что егерь «Ипсилон» — трагик, потому что главный в паре пилотов Кайло Рен, правое полушарие, вечно неуравновешенный комок эмоций, ходячая проблема. На «губе» с ним здороваются, как со старым другом, не был бы незаменимым пилотом — не вылезал бы из карцера. Выражение лица мрачное, но само лицо очень живое, передающее всю гамму эмоций. Интересно наблюдать за ним на мониторе, как оно меняется, когда запускается протокол, и два сознания объединяются в одно. Кайло Рен успокаивается. К правому полушарию наконец-то присоединяется левое. Если спросить кого, то главной скорее бы посчитали Рей, привыкшую действовать быстро, но взвешенно. Любой, знающий Рена, ни за что не предположил бы, находясь в здравом уме, что именно он направляющий в паре, что это он отдает команды через нейроразъем, когда его губы еле заметно шевелятся. Но вполне возможно, что команды не нужны. Это взаимопонимание между пилотами, и оно точно так же проявляется в реальной жизни. Когда Рей страхует Рена, вовремя вытаскивая его из перепалки, после которой Кайло опять на неделю усядется в карцер. Когда парой слов вынуждает кого-то заткнуться или шуткой разряжает напряженную атмосферу. Или просто когда вытаскивает Рена в зал и дает ему спустить пар на татами с помощью безопасного тренировочного инвентаря, а не «розочки» и кулаков где-нибудь в темном углу. Так это работает. Ведомый — не обязательно подчиняющийся. Это еще и спасающий. Это светлая точка в океане черноты, когда ты чувствуешь, что затерялся среди воспоминаний, своих и чужих, когда не можешь отличить реальность от дрифта. И когда точка гаснет… Ты понимаешь, что больше не сможешь делать то, что привык делать. Вот я иногда спрашиваю себя: может я все еще в дрифте? Попал в петлю, иллюзию реальности, воссозданную агонизирующим мозгом? Как понять, где ты, если ты один? По, бывало, говорил, что не стоит зацикливаться на этом. Пока ты можешь сделать хоть что-то — ты жив, ты не потерялся. Вот я и не даю себе зацикливаться. В командном центре тоже неплохо. А еще есть молодежь, которую нужно тренировать, и «мы надеемся, что в будущем вы вернетесь в строй», и многое другое. Но мне больше нравится центр: графики, мониторы, скачки адреналина порой почище, чем когда ты сам на поле боя. И это интересно — подмечать то, чего никто не видит. Сидеть в ЦУ и смотреть на мониторы. Делать выводы. Вспоминать. Когда ты остаешься без второго пилота, больше тебе заняться нечем. Ты уже неполноценный. Потому что так, как было с ним — уже никогда не будет.