Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

      Я увидела их в переулке Кар-Марив. Я удивилась, но не подала виду — я ведь не невоспитанная джава — ибо не каждый день увидишь человека со световым мечом, а тем более двух, а тем более двух людей со световыми мечами, которыми они машут направо и налево, стараясь достать друг друга. Увы, удача не сопутствовала им в этом деле — они оставались целы. Равно также удача не сопутствовала и окружающим их предметам — они целы не были.       — Добрые люди! — обратилась я к ним, но поначалу не была услышана. — Добрые люди, мне не хотелось бы вас отвлекать, но именно этим путем движется обычно с работы шериф с помощниками, а сейчас самое время ему возвращаться. Этот плут ходит домой самой короткой дорогой, а, выдвигаясь утром на работу, он дает широкий круг, якобы для осмотра вверенной ему территории. Так что если вы не желаете знакомства с нашим плутом-шерифом, я бы посоветовала вам уйти куда-нибудь и там продолжить выяснять свои отношения.       — У нас нет никаких отношений! — прошипел тот, что повыше, и одетый в черное, как монах, если, конечно, есть такие агрессивные монахи со световыми мечами и в масках, закрывающих все лицо.       — И это прекрасно, — ответила я, — потому что если бы у вас были отношения, мне было бы очень жаль ваших соседей.       Девушку, что сражалась с ним, явно смутила эта фраза. Это было так мило, и сама она была крайне мила, и мой рот произнес слова прежде, чем я успела его остановить.       — Мать говорила мне, — сказала я, — что драка — это последний способ решения проблемы, когда все прочие уже не работают. Мне не хотелось вмешиваться, но раз уж я вмешалась, я спрошу: вы перепробовали прочие способы? Вы говорили?       — И не раз, — мрачно ответил детина в черном.       — И вы спорили?       — Разумеется, — ответила девушка.       — Значит мало спорили и мало говорили, — сказала я. — Есть много других способов коммуникации, позволяющих решить проблему, или усложнить ее себе на горе. Не следует хвататься за мечи, бластеры и пустые бутылки, если в первые несколько раз разговор не вышел. Не следует также этого делать здесь, потому что вы выбрали не самый лучший район для выяснения отношений, ведь после того, как шериф пройдет тут, люди чувствуют себя более развязно, и не стесняются нападать со спины на тех, кто позволил увлечь себя дракой. Драка такое дело — сначала дерутся двое, а потом уже семеро добивают тех двоих и забирают их скарб, пускай даже небогатый. Поэтому я советую вам уйти с улицы в помещение, где можно сесть, как цивилизованным людям, и все обговорить при свидетелях, которые, в случае чего, покажут, кто начал первым и кто нанес смертельный удар. Я призываю вас, уйдемте с улицы. Здесь недалеко есть хороший бар, который держит мой друг, и люди, посещающие этот бар, обычно не склонны мести языками направо и налево. Я заклинаю вас, потому что интуиция подсказывает мне — ваши проблемы можно решить не только дракой… кстати, слышите этот жуткий звук, похожий на крик придушенной собаки? Это шериф идет с работы, увы, он лишен музыкального слуха, но любит петь.       Господь, порой, вкладывает правильные речи в мой рот, вот и в этот раз так вышло — эти двое убрали мечи и последовали за мной. Значит, права я была, и не исчерпаны еще другие способы решения проблем, кроме драки, между этими двумя.       Бар моего друга располагался тремя улицами ниже, и эти три улицы как нельзя лучше характеризовали мой район. Они характеризовали его выбитыми и заколоченными окнами, темными провалами дверей, языками гари на стенах и непристойными надписями на разных языках. Они характеризовали его отсутствием света, кроме как от бликов костров, которые некоторые разводили прямо в помещениях. Я люблю свой район, но, положа руку на сердце, признаю — он выглядит крайне непрезентабельно.       Пока мы шли, мои новые знакомые недобро косились друг на друга, и я уж начала опасаться, что они затеют новую драку.       — Давайте представимся друг другу, — предложила я, развернувшись к ним лицом и пошла спиной вперед, надеясь, что не запнусь и не упаду по пути. — Меня зовут Штифа, я несчастный труженик, замученный безразличием профсоюзов и жадностью власть имущих. А кто вы?       — Меня зовут Рей, — ответила девушка-солнце, и я несколько раз прокатила это имя по языку, как конфету, не отмыкая губ. — А это, — она указала на детину в черном, — Кайло Рен.       Их имена мне ничего не говорили, и я не стала спрашивать. Ежели б они хотели рассказать, чем славны, то рассказали бы сами.       — Что ж, — подытожила я, — Рей и Кайло Рен, мне приятно с вами познакомиться, и, я надеюсь, к тому моменту, как мы попрощаемся, я по-прежнему буду думать так же.       Мы дошли до бара в полном молчании, но у дверей возникла заминка, ибо хозяин, которого смутил вид Кайло Рена, поначалу решил нас не пускать. Я переговорила с хозяином, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что мои новые знакомые не начали драку повторно, но они стояли смирно.       — Ну, что же, отважные молодые люди, — заметил хозяин, когда я, наконец, уговорила его, — вы можете пройти. Вечерами здесь гуляют только отважные или глупые, а мне хотелось бы надеяться, что вы не глупы.       И мы прошли.       Внутри уже были люди — все помощники шерифа собрались вокруг одной, к несчастью, знакомой мне женщины, одетой ярко и вызывающе. Ее прическа стоила, как мой недельный паек, а взгляд, которым она скользнула по нам, вошедшим, выдавал женщину, которая привыкла, что все внимание мужчин обращено только на нее. На нас с Рей она взглянула так, как глядят на степных крыс, когда те забегают случайно в дом — с жалостью и брезгливостью.       Я скажу вам честно, как говорят на суде или перед Господом Богом — я бы жила с той Рей. Я бы женилась на ней, ибо редко встретишь таких девушек, с таким светлым взглядом, яркими глазами и открытым лицом. Я бы жила с ней, и прославляла ее как королеву. Ее — а не эту молодящуюся певичку неопределенного возраста. Ее — а не эту женщину, кидающую вокруг себя такие взгляды, за которые ее хочется превентивно ударить кирпичом в лицо, прежде чем она заговорит. Увы, у меня не было кирпича, а возле нее столпились все помощники нашего шерифа. Они мало внимания обратили на вошедших, лишь мельком задержавшись взглядом на маске Рена — а потом вновь вернули взоры к жеманной игре их богини.       Мы же прошли за стойку, где нас встретил хозяин.       — Молодой человек, — заметил он, обращаясь к Рену. — Вы думаете, как я понял, что вы молоды? Неважно. Молодой человек, умоляю, снимите маску, это может смутить некоторых посетителей, и случится драка, и мне придется долго и безнадежно взыскивать деньги за порчу имущества, а я этого не хочу. Умоляю вас, снимите маску, выпейте воды или чего пожелаете, и на этом поставим точку в этой теме.       Кайло Рен послушался хозяина — и это прекрасно, потому что, как оказалось, его маска интересовала помощников шерифа гораздо больше, чем они показывали. Он снял маску, явив свое лицо миру, и это тут же сделало нас мишенью, но не для помощников — хотя и для них позже — а для их перезревшей богини песен и танцев.       — Штифа, — обратился ко мне мой друг, — зачем ты приводишь ко мне незнакомцев?       — Им необходимо решить свои проблемы, а улица для этого — не лучшее место, — ответила я. — Особенно, если в процессе решения может пролиться кровь.       — Действительно, — согласился мой друг. — Иногда для решения проблемы необходим некто третий и незаинтересованный, кто сможет рассудить двоих.       — Вот только третьего нам и не хватало, — мрачно сказал Кайло Рен. Кстати о нем — на нем бы я не женилась. Его взгляд выдавал человека, ищущего проблем и материнской заботы, а это последняя работа, которую я стану на себя взваливать.       — Третьему не обязательно постигать все подробности проблемы, — заметила я, а мой друг достал стаканы и молча указал на список напитков, написанных углем на оштукатуренной стене. — Достаточно лишь постигнуть суть. В чем суть вашего противоборства?       Повисло молчание, пока мои новые знакомые обдумывали вопрос и ответы на него. Стаканы, похоже, остались незамеченными.       — Есть, две стороны, — сказала Рей наконец.       — Ну, разумеется, — сказал мой друг, а я шикнула на него.       — Мой… оппонент придерживается противоположной стороны, — добавила Рей, не глядя на Кайло Рена. — Это и некоторые его действия в прошлом являются причиной… конфликта.       — Но я был бы не против, если бы она перешла на мою сторону, — встрял Рен, глядя на Рей очень пристально.       — Ну, разумеется, — повторил мой друг. — Скажите, а кто-нибудь в процессе умер?       Судя по тому, с каким подозрением глянули на него «оппоненты», он попал в самую точку. И сам это понял.       — Да, — заметил мой друг задумчиво, — такие вещи всегда все усложняют.       — Смотря как к ним относиться, — уронил Кайло Рен.       — Как к ним относиться? — вспыхнула Рей. — Да ты!..       — Тише, — прервала я ее. — Пожалуйста, мы же здесь не одни.       Помещение быстро наполнялось народом: начиналось «горячее время», когда одни спешили пропустить рюмочку после работы, а другие — до. Далеко не все задерживались, а те, кто задерживался, добавлял напряжения в и без того наэлектризованную атмосферу бара. Хоть места было мало, и много народу он вместить не мог, но для неприятностей нужны лишь двое. Остальные подтянутся сами.       Я хорошо знаю такую атмосферу — достаточно только искры.       — А есть ли различия в ваших сторонах? — спрашивал меж тем мой друг у моих новых знакомых.       — Кардинальные, — мрачно отвечал Кайло Рен. — Но моя сторона сильнее, и ты чувствуешь ее притяжение, Рей, не отрицай этого, — добавил он, обращаясь к девушке.       — Равно как и ты чувствуешь притяжение… моей стороны. И еще неизвестно, чья сторона сильнее! — отвечала она.       — И неужели нет никакого компромисса меж этими двумя сторонами? — продолжал допытываться мой друг.       — Нет, — хором ответили взаимные противники.       — Так не бывает, — сказал мой товарищ.       — Бывает, — сказал Кайло со значением.       — Значит вы что-то темните, — убежденно сказал мой друг.       — Какой может быть компромисс между жизнью и смертью? — запальчиво спросила Рей.       — Даже так? — саркастически усмехнулся Рен.       — Между жизнью и смертью есть компромисс, он по нраву далеко не всем, — ответил мой друг. — Всякая жизнь кончается смертью, смерть дает начало новой жизни… Вы уж решите, вы рассматриваете частности или картину в целом?       Этот вопрос моего друга опять попал в точку, потому что Кайло Рен и Рей задумались.       — Без частностей не получается, — сказала наконец Рей. — Они влияют на решение, как бы ни хотелось их избежать…       — Тогда решите, вам нужен ваш компромисс или компромисс ваших сторон. Раз уж от частностей вы уйти не можете.       — Не компромисс, а капитуляция, — ответил Рен. — Полная и безоговорочная.       Рей бросила на него колючий взгляд и добавила:       — Да. Кому бы ни пришлось… капитулировать.       Кайло Рен ответил ей таким же колючим взглядом, отчего у меня возникло ощущение, будто они общаются без слов, но если бы общались словами, это их общение не стоило бы пересказывать в приличном обществе.       Ни я, ни мой друг не успели выразить свое мнение по этому поводу, потому что двери в бар снова раскрылись, и вошел сын нашего хозяина, ведя с собой какую-то девушку. Он направился прямо к отцу, и что-то подсказало мне, что сейчас станет очень интересно.       — Отец, — сказал этот юноша. — У меня радостная весть для тебя, всей семьи и соседей.       — Ты нашел хорошую работу и будешь содержать своих стариков-родителей до конца их дней? — спросил его мой друг.       — Нет, — ответил юноша, ни капли не смутившись. — Отец, я женюсь на этой девушке, а через восемь месяцев ты станешь дедом.       — О, горе мне, — только и сказал мой друг.       — Ну-ну, сначала перевари новость, а потом высказывайся, — пожурила его я. — Скажи мне, мальчик, ты не слишком ли молод, чтобы посещать заведения, подобные этому?       — Уже нет, — ответил мне «мальчик», — но моя будущая жена — да, поэтому, мы, наверное, пойдем, я вижу здесь помощников шерифа.       И юнец ушел, уведя с собой свою будущую жену.       — Ах, Штифа, — сказал мой друг. — Лучше бы я женился на тебе семнадцать лет назад.       — Чтоб мне ходить постоянно беременной и иметь девять детей? — возмутилась я. — Ну уж нет, спасибо.       — Причем тут это! — горестно сказал мой друг.       — Как причем? Или ты имеешь в виду, что ты ни при чем, и поздравлять надо было не тебя, а соседа? В таком случае, почему ты печален, ведь это сосед должен стать дедом через восемь месяцев!       — Штифа, молчи! Когда ты говоришь, мне хочется тебя задушить!       — Вот поэтому мы и не поженились — иначе кто-нибудь обязательно кого-нибудь убил.       Рей деликатно кашлянула, возвращая нас к действительности и к тому, ради чего мы здесь собрались: ради помощи ближнему своему.       Убедившись, что его сын ушел, мой товарищ на свой выбор налил напитки гостям и пододвинул им стаканы. Гости словно очнулись ото сна и посмотрели на стаканы удивленно (Рей) и неприязненно (Кайло).       — Я не пью, — сказала Рей.       — Я такое не пью, — мрачно добавил Кайло.       — Ради бога, — сказал мой друг. — Можете не пить. Однако, что скажут люди, если вы будете сидеть с пустыми руками? Они решат, что вы шпики, а это большой удар по репутации моего заведения. Можете не пить, но сделайте вид.       — Возвращаясь к вопросу компромиссов и капитуляции, — сказала я. — Ваши действия продиктованы только вашими желаниями или чьими-то еще?       — Глупый вопрос, Штифа, — сказал мой друг. — Раз есть стороны, значит есть и другие, кто стоит на этих сторонах.       — Тогда почему бы не создать третью сторону и сделать ее компромиссом? — спросила я. — Если ваши стороны чинят вам неудобства, а противоположный лагерь не привлекает, имеет смысл подумать над созданием своего собственного.       — Как вы себе это представляете? — пораженно спросила Рей. — Это же значит подвести столько людей…       — Но я же не призываю вступать с ними в конфронтацию, — сказала я.       Рей эта идея явно не понравилась, а вот ее оппонент явно призадумался. Не могу поручиться, что он понял меня правильно, даже, скорее всего, понял меня сильно по-своему, но меня радовало, что он не стремится к эскалации конфликта.       — И еще надо как-то выбраться отсюда… — сказала Рей, как бы про себя. А потом пояснила для меня и моего друга:       — Мы потому и… столкнулись здесь. Наши корабли были сбиты.       — А, так это нормальное дело, — ответила я. — Ниже километра опускаться запрещено, сразу включаются ПВО. У нас частных летательных средств и нет поэтому, а единственная территория, откуда можно безболезненно взлететь на высоту километра — это космопорт, до него тут, кстати, недалеко, на поезде можно добраться. Вот как будете добираться, там и обсудите мысли по поводу ваших компромиссов, капитуляций… Дорога длинная, успеете. Главное свои светопалки держите при себе и не включайте — люди этого сильно не поймут.       Кайло Рен посмотрел на меня так выразительно, что я без слов могла понять его. «Ты что из ума выжила, старая кошелка? Какие люди, захочу — включу, все разнесу и скажу, что так и было!» — как бы говорил его взгляд.       Возможно, он сказал бы это вслух, но нас опять прервали. Богиня песен и танцев продефилировала через весь небольшой зал и обратилась к бармену (то бишь моему другу), ввинтившись к стойке аккурат между Кайло Реном и всем остальным свободным местом, которое там оставалось. Мой новый знакомый был слегка удивлен, но, так как его мысли занимали другие проблемы, промолчал и отстранился.       — Мне и моим друзьям, — сказала богиня, поводя обнаженным плечом и как бы случайно задевая Кайло Рена, — каждому по «Утру пустынника», если вас не затруднит, — и, подмигнув Рену и оттеснив меня в сторону, она вернулась к своим страждущим поклонникам.       — О, Боже, пошли мне кирпич, — тихо сказала я. Поклонники не оценили, что внимание их королевы оказалось поделено между ними и каким-то хлыщом у стойки. Двое из них уже совещались, собираясь, видимо вызвать Рена на разговор. Я не успела его предупредить, но он будто их услышал, и едва они поднялись с мест, отставил стакан и встал тоже.       Один из помощников выдвинул челюсть вперед так сильно, что она аж захрустела, а второй стал разминать кулаки.       Признаться, я не знала, за кого бояться: за помощников или за Кайло Рена. Они вышли втроем, а спустя короткий промежуток времени вернулся только Рен. А Рей, милая и милосердная, обеспокоилась за этих выкидышей и предложила мне сходить посмотреть, что же приключилось с помощниками шерифа за то недолгое время, которое они были на улице.       Помощники лежали, аккуратно прислоненные друг к другу, без сознания. Впрочем, вся их жизнь проходит без особой сознательности, так что сейчас они находились в самом лучшем для себя положении. Рей хотела осмотреть их, но я остановила ее.       — Послушай совета, — нежно сказала я. — Не делай им лучше, им и так хорошо.       — Точно? — усомнилась Рей.       — Их жизнь безоблачна, как небо пустынной планеты. Поверь мне, они не желают облаков. Их друзья присмотрят за ними сами.       Мы вернулись в бар, а один из помощников шерифа исчез в дверях. Так их осталось трое возле их прелестницы, но это лишь распалило в них жар соперничества, что, впоследствии, вышло боком для всех.       Пока мои новые знакомые пытались найти компромисс, помощники пытались вернуть себе утраченное внимание богини. Но богиня уже не хотела обращать внимание на помощников, она хотела обращать внимание на Кайло Рена.       — Спойте, — попросил один из помощников, указывая на потрепанный эрху, стоящий в углу возле бара.       — Я право сегодня не в голосе, — сказала богиня, украдкой поглядывая на Кайло Рена, который хмурился, сжимая в руке стакан, и не замечал ее взглядов. Причиной его плохого настроения, как мы с хозяином уже догадались, была сама Рей, а не только ее нежелание принять его сторону, что бы она из себя ни представляла.       — Да вы сегодня и не в лице, — заметила я достаточно громко, чтобы богиня обратила внимание и на меня. Она посмотрела на меня недовольно и, чуть скривив губы, заметила, обращаясь к своим недалеким миньонам:       — Довольно мерзкая публика порой захаживает в этот бар. Совершенно не умеют вести себя прилично, им только с тускенами общаться.       — Большой опыт общения с тускенами? — спросила я как будто бы риторически.       — Послушай, ты, — бросил мне один из помощников. — Тебе бы стоило вести себя потише. Тебе, и всей твоей компании, — под компанией, видно, понимался Кайло Рен, которого помощник смерил недобрым взглядом.       — Да чтоб ты сдох, гнида, — ответила я как можно более вежливо. Это и послужило началом дальнейшего конфликта между мной и помощниками шерифа, в процессе которого один из них сначала несколько раз поставил мне ногу на грудь, а потом на голову, вследствие чего я не участвовала в дальнейшем разговоре. Но мой друг говорит, что их поведение не нашло отклика в сердцах моих новых знакомых — точнее нашло, но явно не тот, на который помощник рассчитывал, потому что спустя короткий промежуток времени он получил ожог руки и лишился нескольких фаланг пальцев (впоследствии он использовал это как повод, чтобы получить инвалидность, и до самой смерти потом получал пенсию). Что же касается остальных, то они, видя печальную судьбу своего товарища, вознамерились отомстить, а среди прочих присутствующих в баре нашлись и такие, кто решил поддержать благородный порыв моих новых знакомых, и те, кто посчитал, что правда на стороне помощников. Стоит ли говорить, что очень скоро в баре бушевала массовая драка, и меня не затоптали в ней лишь по чистой случайности? ***       Утро я встречала с перевязанной головой, сидя на стойке.       — Ах, Штифа, — сказал мой друг, — лучше бы я женился на тебе семнадцать лет назад и ты меня бы убила. Я бы не видел всего этого ужаса.       Мой друг имел в виду разгромленный бар, но он лукавил. Такие истории здесь не редкость, и мой хороший друг лишь давил на жалость, надеясь, что хотя бы один из виновников торжества раскается и оставит ему денег.       — Не плачь, — ответила я. — Я отдам тебе половину недельного пайка, и буду отдавать три недели — это же с моих слов началась драка. Вторую половину можешь снять с парика той певички, я уверена, перекупщики что-нибудь да дадут за эти украшения.       Мои новые, но уже полюбившиеся мне как родные, знакомцы восседали за стойкой на тех же местах, что и вчера. Это были единственные стулья, которые уцелели в побоище. Ночной труд отразился на их лицах — они были утомлены, под глазами у них залегли тени, и на руках и лице они имели по нескольку ссадин, но при этом вид у них был самый мирный, будто бы в той драке бок о бок они решили все свои разногласия. Что, разумеется, не могло меня не обрадовать.       Я изначально планировала проводить их до станции, но теперь мои планы поменялись: до начала своей смены мне надо было помочь моему другу привести помещение в порядок.       — Вы не заблудитесь без меня, — сказала я. — Отправляйтесь вниз по улице, и у сожженного и огороженного здания поверните направо. И так прямо и прямо, до самой монорельсовой дороги. А от нее уж вы увидите станцию. Поезда там отправляются каждый час, так что долго вам ждать не придется. Запомните, ваша станция — шестая, «Космопорт». На космопорт оно не очень похоже, больше на дно болота, но он там. Не сходите с дороги и дойдете до него без проблем. А если проблемы и появятся, я уверена, вы умеете их решать.       С таким напутствием мои новые знакомые и отправились в пеший путь до монорельса. А я осталась помогать своему другу. И нам (и мне, и моему товарищу) хотелось бы надеяться, что эти двое все-таки нашли свой компромисс.