Перед казнью. Джен, ООС
17 июня 2017 г., 16:08
О, светозарный мальчик мой, Ты победил в бою! О, храброславленный герой, Хвалу тебе пою! Л. Кэрролл
В камере не было окон, лишь непомерно яркая лампа, которую выключали после десяти вечера - и тогда единственным источником света становился никогда не гаснущий огонек аварийного освещения. Кайло Рен в свете этой лампы выглядел непривычно усталым и изнеможенным. Рей с некоторым удивлением отметила болезненную бледность лица, измятую одежду и терпеливо-ожидающее выражение лица, будто Рен уже знал, о чем будет разговор. — Зачем ты хотела меня видеть? — спросил он коротко. — Не знаю, — честно ответила Рей, пожав плечами. — Мне казалось, что может быть тебе нужно будет выговориться. Рен сухо хмыкнул. — Раз «казалось», значит я могу надеяться, что сейчас ты отказалась от этой глупой идеи? — Не совсем, — Рей уселась на нары, устроилась поудобнее и уставилась на Рена снизу вверх. Он явно почувствовал себя неудобно под этим прямым взглядом, что само по себе было удивительно — в его ли положении бояться чего-то или стесняться. — Ты знаешь, как это произойдет? — спросила Рей. — Разумеется, — ответил Рен, и его голосом можно было заморозить пески Татуина. — Быстро и чисто. — Я в этом не сомневалась, — Рей позволила себе нервно улыбнуться. Она на самом деле не знала, зачем ей этот разговор. Повисла тишина. Кайло буравил ее взглядом, и его лицо отражало борьбу. Лицо Рей было почти бесстрастным, а сомнения были подобны тонкой трещинке на белой чашке — видны, только если присмотреться. Наконец Кайло принял решение и уселся на нары на почтительном расстоянии от нее. — Возможно, ты была права, — сказал он. — И мне действительно стоит выговориться. Когда ещё я смогу это сделать, — он надтреснуто рассмеялся. — Я ожидал от тебя другого. — Неужели? — Рей вопросительно подняла бровь. — Ты думал, что я буду… — С чего мне начать? — перебил ее Кайло. Вышло очень невежливо, но теперь было очевидно, что он волнуется. И Рей простила ему эту небольшую грубость. Она могла позволить себе роскошь прощать. — У нас не так много времени, — заметила Рей. — Поэтому поговорим о ключевых моментах. Когда ты… понял, что дороги назад нет? — Когда увидел тебя, — ответил Кайло с неожиданной страстью в голосе — Рей даже вздрогнула. — Мне стало очевидно, что даже если бы я стремился к… — он хмыкнул, — свету, я не смог бы стать и вполовину таким как ты. — И причем здесь это? — Мне захотелось уничтожить твой свет, осквернить его, потушить, — продолжил Кайло, — но в процессе я понял ещё кое-что. Если я преуспею, то снова буду вторым. Позади тебя. — Тогда почему ты просто не убил меня? — спросила Рей. — Сначала Верховный Лидер был заинтересован в том, чтобы оставить тебя в живых. А потом я, — Кайло замолчал, покусывая губы. Рей молча ожидала продолжения. — Ты неизменно напоминала мне обо всем, чего я никогда не достигну, и это было лучшим стимулом для меня. — Выходит, теперь стимул тебе не нужен? — спросила Рей. Вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела подумать, что он неуместен. Кайло сглотнул и перевел взгляд на стену, хотя рассматривать там было совершенно нечего кроме стыков серых панелей. — Нужен, — ответил он. — И я надеюсь, что достаточно силен, чтобы справиться без него. — Ты будешь присутствовать завтра на казни? — спросила Рей. — Нет, — ответил Кайло, возвращая себе спокойный тон. — Вряд ли Верховный Лидер оценит, если я вдруг сорвусь и сверну шею палачу. Я буду на «Финализаторе» наблюдать с орбиты. — Спасибо, — негромко сказала Рей. Это короткое слово подействовало на Рена, как оплеуха. Он схватил Рей за плечи, встряхнул и притянул к себе. — Почему ты так спокойна?! — прошептал он, но сорвался на крик: — Почему?! — Я ничего не смогу изменить, — ответила Рей. — И не вижу смысла приумножать страдания, свои и чужие. Я здесь поэтому. — Вы, гребанные мученики, — прошипел Рен. — И ты, и Скайуокер, и… Меня тошнит от вашего двуличия, вашего показного смирения! — Неужели? — коротко заметила Рей, и вместо ответа Кайло встряхнул ее ещё раз, так, что клацнули зубы. Встряхнул и прижался лбом к ее лбу, тяжело и шумно дыша, стиснул ее руками до боли — ещё чуть-чуть, и затрещат рёбра. Рей не обняла его в ответ, не прижала его к груди, не произнесла ни слова. Увы, ее всепрощение не простиралось так далеко.
