Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

      Когда все закончилось, Рей осталась лежать неподвижно на влажной простыне, чувствуя, как остывает разбрызганная по ее животу сперма. Кайло лежал рядом на боку, тяжело дыша. В темноте не было видно их лиц, и Рей была этому рада. Больше всего ей хотелось свернуться в комочек, натянув простынь на плечи, и заснуть.       Но Рен не дал ей этого сделать. Он потянулся к ней и обнял ее, прижимая к себе. Его кожа казалась горячей, будто его лихорадило.       — Все в порядке, — прошептал Кайло ей. — Все хорошо.       Все было плохо, но был ли смысл говорить это вслух?       Наконец Кайло отпустил ее и встал с кровати. Его силуэт мелькнул на фоне светлого прямоугольника двери в ванную, а потом дверь закрылась, и вновь установилась благословенная темнота. А Рей наконец смогла осторожно повернуться на бок, чтобы не тревожить вывихнутую сегодня руку, и укрылась второй простыней.       «Меня зовут Рей, — мысленно повторила девушка. — Я никто».       Иногда она сомневалась: сразу ли она родилась никем или было что-то другое? Весь мир был непрочным и зыбким. Темнота перед ней, ненастоящая, похожая на тонкую черную бумагу, кажется — ткни пальцем и порвешь. Настоящая только она — и, конечно, Рен. Он как никто другой мог доказать, что он реален.       Под опущенными веками у нее плавали цветные пятна, пульсируя в такт току крови. Рей чувствовала, как тяжело стучит сердце в грудной клетке, как трудно дышать — словно на нее навалилось что-то, как ноет еле заметно вправленный сустав, щедро замазанный противовоспалительной мазью. Боль всегда была лучшим доказательством того, что она жива — по крайней мере Рей привыкла так думать.       Можно было вскочить, натянуть на себя одежду и выбежать наружу, вылезти через окно и скрыться в темноте, забраться в кузов грузовика или поймать попутку - но был ли смысл? Он все равно нашел бы ее, всегда находил. Был только один способ скрыться от него, и Рей все чаще задумывалась об этом.       Она почувствовала, как медленно соскальзывает — нет, не в сон. Чувство ушло, и, открыв глаза, Рей увидела ярко освещённую солнцем комнату. На столе, застеленном белой вязанной скатертью, стояли чайник, сахарница, несколько чашек из тонкого фарфора, блюдца и тарелка с печеньем. Там было чисто и свежо, в отличие от затхлого номера с влажными простынями и плесенью в ванной. И там Рей уже ждали.       — Рей, девочка моя, — сказала Лея. — Присаживайся скорей! Ты как раз к чаю, — она взяла чайник и налила чая в одну из чашек.       Рей послушно села, но не притронулась к чаю, хотя, о боги, как она мечтала снова почувствовать на языке этот терпкий травяной вкус!       — Я больше не могу, — сказала она тихо. — Нужно прекратить это.       — Рей, — с искренним сожалением заметила Лея. Она поставила чайник на стол и крышечка тихо звякнула. А Лея села напротив Рей.       — Мы работаем над этим. Потерпи ещё немного.       — Я больше не могу, — повторила Рей вымученно. — Ещё немного — и я перережу себе горло.       — Я бы больше всего на свете хотела, чтобы ты вернулась, — Лея положила сухую жилистую ладонь поверх руки Рей. — Но это сейчас единственный выход. Ты согласилась добровольно. Ты — настоящая героиня!       — Но я устала! — Рей хотела крикнуть, но с губ сорвался шепот. Горячие слезы потекли у неё по щекам, хотя Рей знала, что женщину перед ней не разжалобить слезами и мольбами. И — Лея была права — она сама согласилась на это.       — Потерпи, — мягко сказала Лея. — Мы работаем над тем, чтобы вернуть тебя. Будь сильной. Галактика зависит от тебя.       Рей шмыгнула носом, кивая. А потом подняла взгляд и спросила:       — Скажите… Лея. Вы ведь настоящая?       — Конечно я настоящая, — ответила генерал. — Как же иначе!       Рей беспомощно улыбнулась, и в этот момент в комнате потемнело и все это — стол, чашки, Лея — словно стало удаляться куда-то.       — Рей, — сказала Лея.       — Рей! — она почувствовала прикосновение к своей руке и открыла глаза. В комнате горела тусклая лампа, а Кайло стоял над ней, полностью одетый. — Просыпайся. Можешь идти помыться. Поспишь в дороге.       Рей кивнула, села, кутаясь в простыню, а потом встала и пошла в ванную. Под босыми ногами хрустели бумажки и пластик, тут и там тусклыми кристаллами мерцали осколки от разбитого кинескопа допотопного телевизора — так похоже и непохоже на то, к чему Рей привыкла.       В ванной Рей взглянула на себя в зеркало: синяки под глазами, а белки в красной сетке лопнувших капилляров. Заживающая разбитая губа. Изнеможенное лицо. С тихим стоном Рей оперлась о раковину здоровой рукой и опустила на нее лоб. Как же она устала. Постоянно куда-то мчаться без цели, получать синяки и каждый день быть с ним, каждый бессмысленный день. Даже во сне он не давал ей покоя. Она бы что угодно отдала за возможность прекратить это.       Рей облизнула пересохшие губы, посмотрела на короб зеркала, а потом потянула створку на себя. Запыленные пустые полки, на одной — дохлая муха, на другой — забытая кем-то губная помада — и пачка одноразовых лезвий, нашедшаяся весьма кстати.       «Забавно, — подумала Рей. — На Джакку сама мысль о том, что могут быть одноразовые вещи вроде этих была кощунственной. Их бы смогли использовать повторно. А здесь я пользуюсь такими вещами каждый день и это… привычно. Будто я всегда так делала».       Если это все ее выдумки, Рей просто умрет. Да и плевать. Ее жизнь с самого начала не имела ценности даже для нее самой.       Или, отключившись, Рей откроет глаза и проснется на койке в медотсеке, а вместе с ней на другом конце галактики очнётся один из самых страшных тиранов, которых знала история.       Единственное, чего она боялась, это того, что лезвия — выдумка. И если она откроет глаза, то просто очнётся на другом уровне кошмара, из которого нет выхода. И, конечно, Кайло будет рядом.