Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

-1-

Если вы взяли эту книжку в надежде прочитать что-то простое и радостное, то, боюсь, вы очень ошиблись в своем выборе. Поначалу история эта, правда, может показаться веселой, поскольку бодлеровские дети проводят время в обществе занимательных рептилий и легкомысленного дядюшки, но не обманывайтесь на этот счет. Если вы хоть немного знаете про неудачливых бодлеровских сирот, то должны уже знать и то, что даже приятные события в конце концов приводят их туда же — к беде.

      Все знали, что с этим городом что-то не так. Что с самим этим местом что-то не так. Даже индейцы его избегали — в те далекие времена, когда их племена свободно кочевали по этим землям: мужчины шли впереди, неся оружие, за ними следовали женщины и дети, тащили волокуши, несли на спинах скарб. И все они делали широкий крюк, игнорируя удобный проход по перевалу, пускаясь в обход холмов и предгорий. Возможно, если бы кто-то из них остался, он мог бы сказать бледнолицым, что не стоит здесь селиться. Что под сенью исполинских елей со стволами в четыре обхвата живет нечто, с чем не стоит сталкиваться.       Хотя вряд ли. Скорее всего, последний из местных индейцев желал бледнолицым сдохнуть в мучительных корчах под этими самыми елями.       Спросите любого в Крэйте или Джакку, что это за место на съезде с главной федеральной трассы, где дорога напрямик врезается между гор: дальнобойщики, едущие на восток очень любят сокращать здесь путь, даже несмотря на множество коварных поворотов, которыми изобилует шоссе — и вам, пожав плечами, ответят, что место это глухое и дурное, и что делать там нечего.       И они будут правы.       Чужим там точно делать нечего.       ***       — Просыпайся.       Услышав голос сквозь сон, Рей почти убедила себя, что он ей снится. Но голос не унимался:       — Подымайся. Подъем, вставай, а то убьем!       — Да какого хрена, — пробормотала Рей и накрылась подушкой. Подушка тут же была отнята.       — Скажи спасибо, что не бужу тебя ведром ледяной воды в постель, — сказал Бен. Он возвышался над ней, держа ее подушку в руках, и Рей запоздало подумала, что стоило бы прикрыться одеялом, ведь ее вид: задранная до груди, широкая, растянутая и выцветшая мужская футболка с надписью «Let the past die» и трусики, которые только по швам не расходятся от ветхости — нельзя было назвать приличным.       — Люк любил так развлекаться, когда я был подростком.       — Как мне повезло, что ты не пытаешься применить его методы воспитания, — пробормотала Рей, натягивая одеяло на себя.       — Пока не пытаюсь. Вставай.       — Еще даже не рассвело.       — Да. Это значит, что у тебя есть время умыться и позавтракать. И, да, одевайся потеплее.       Бен бросил подушку ей на живот и вышел, прикрыв за собой дверь. Рей мрачно посмотрела ему вслед, а потом слезла с кровати и начала одеваться. Она понятия не имела, что задумал Бен, но его предупреждением решила не пренебрегать и нацепила на себя всю имеющуюся одежду за исключением куртки, которая висела внизу в холле.       Умывшись, Рей спустилась вниз, на кухню, где Бен как раз допивал свой утренний кофе, а ее дожидалась точно такая же керамическая кружка с дымящимся крепким напитком и тарелка каши.       — Так зачем ты поднял меня в такую рань? — спросила Рей, усаживаясь за стол.       — Ты когда-нибудь ходила в поход?       — Нет, — ответила Рей обескураженно, глядя на бодрого, будто он не лег позже ее, Бена.       — Сегодня отправляемся. Завтракай шустрее, я хочу выйти пораньше.       — А куда мы идём? — спросила Рей.       — Увидишь, — ответил Бен и вышел из кухни. Рей услышала, как он гремит чем-то в холле, пожала плечами и пододвинула к себе тарелку с кашей.       Когда она закончила с кашей и кофе, таким крепким, что в него пришлось добавлять ещё сахару сверх того, что было положено, и вышла в холл, Бен ждал ее там, одетый в куртку с меховой оторочкой внутри капюшона. А рядом с Беном стояли два рюкзака — побольше и поменьше.       — Я очень надеюсь, что они оба твои, — заметила Рей, надевая свою куртку.       — Этот твой, — сказал Бен и протянул ей тот, что поменьше. Рей с сомнением сомкнула пальцы на лямке, и когда Бен отпустил рюкзак, тот немедленно рухнул на пол, потянув за собой Рей.       — Да он же тяжеленный!       — Ничего, на обратном пути станет полегче. Сядь. — Бен похлопал по низкой скамье, стоявшей у двери. — Такой рюкзак нужно одевать сидя.       — Если я не смогу встать, это будет твоя вина, — пробурчала Рей.       — Ты такая вредная с утра, — заметил Бен и отвратительно жизнерадостно рассмеялся.       Рей уселась, обулась, Бен поставил рюкзак рядом с ней, и она просунула в лямки руки.       — Вставай.       Рей послушно встала. Действительно, так поднимать рюкзак было не в пример легче, но ее все равно качнуло в сторону, и она ухватилась за стену, чтобы удержать равновесие.       — Удобно? Вес равномерно распределен?       — Ага. — Рей проследила, как Бен застегивает дополнительный ремешок на ее груди и добавила:       — Только тяжеловато.       — Ничего, привыкнешь, — сказал Бен и лихо закинул себе на спину второй рюкзак. — Пойдем.       Рей немного помедлила, глядя на него неверящим взглядом, а потом отправилась следом. Поход — так поход.       Бен провел ее за дом, уже знакомой тропой углубился в лес, свернул на развилке на менее протоптанную и узкую тропку. Рей молча следовала за ним, сосредоточенно сопя и примериваясь к весу рюкзака.       — С чего вдруг мы так внезапно отправились в поход? — спросила она. Бен шагал по тропе впереди, и, хоть он совершенно не торопился, ей приходилось прикладывать усилия, чтобы успевать за ним.       — Я подумал, что тебе пора увидеть что-то кроме дома и окрестностей. Люк того же мнения, — Бен помолчал немного и добавил:       — Что нам будет полезно погулять пару-тройку дней подальше от дома. И если кто-то станет нас искать, то Люк не соврет, сказав, что понятия не имеет, где мы.       — Это из-за Ункара? — спросила Рей. Голос прозвучал обеспокоенно и как-то обреченно. Даже с того света опекун не мог удержаться и не поднасрать ей. Хотя что там могло быть непонятного: оружие у него в руках, отпечатки — его собственные, пуля — в его голове. Дело закрыто.       — Может быть, — сказал Бен. — Не переживай. Все будет в порядке.       Рей очень хотелось в это поверить, и она поступила так, как никогда старалась не поступать раньше — отмела сомнения подальше, сосредоточилась на тропе под ногами и лесных красотах вокруг нее. Из красот были пока только густые кусты да высокие деревья, но Рей верила, что красоты будут. Ходят же люди для чего-то в эти походы?       ***       Тропа стала круче, поднимаясь в гору. Белые сыпучие камешки скатывались вниз из-под ног, приходилось идти осторожно, хватаясь за растущие вдоль тропы кусты, чтобы удержаться. А самое плохое: Рей почувствовала, что ее ботинки ощущаются как-то странно, будто что-то прилипло к подошве и шлёпает. На небольшой ровной площадке она попросила Бена остановиться и присела на большой валун, изъеденный дождями. Ее опасения подтвердились: подошва отошла на обоих ботинках, грозя оторваться совсем. Это было неудивительно: до Рей они неизвестно сколько служили верой и правдой предыдущему владельцу.       — Похоже, что поход придется отменить, — мрачно сказала Рей.       Бен спустил рюкзак на землю и сказал:       — Я подозревал, что что-то такое произойдет. Снимай их.       — Я пойду босиком? — спросила Рей, расшнуровывая ботинки.       — Нет. — Покопавшись в рюкзаке, Бен извлёк оттуда пару потрепанных, но крепких мужских ботинок и плотные носки. — Это старые ботинки Люка. Думаю, с носками они будут тебе в самый раз.       Поставив ботинки рядом с Рей, Бен довольно добавил:       — Не зря тащил. А эти оставь тут, на обратном пути заберём.       Рей переобулась, поглядывая на Бена исподлобья.       — А что ещё упаковано в твой рюкзак? — спросила она. — И в мой, раз уж на то пошло. Я ведь полностью тебе доверилась в этом вопросе.       Бен хмыкнул:       — На первом привале увидишь. Ну-ка встань. Как тебе?       — Нормально, — ответила Рей. Она поставила ботинки за валун, поглубже в колючие кусты. — Только я бы ещё посидела.       — Можешь наслаждаться перерывом еще пять минут. Идти нам еще долго. — Бен тоже примостился на валун, задрал голову — то ли деревья рассматривал, то ли смотрел на небо.       ***       Наконец, когда Рей готова была лечь на узкую тропку лицом вниз и проклясть все на свете, Бен объявил привал. Тропа вывела их на небольшую поляну, окруженную высокими деревьями. Велев Рей собрать сухих веток, Бен принялся ставить палатку. С заданием Рей справилась быстро (и, как оказалось, веток принесла недостаточно), и теперь она наблюдала за действиями Бена. Когда палатка была поставлена и натянута, он достал из рюкзаков по самонадувающемуся коврику и по спальнику. Последним штрихом стал подвешенный под потолком фонарик и зажженная в тарелке спираль от насекомых.       — Дом, милый дом, — сказала Рей ехидно. На самом деле ей понравилась палатка, а внутри было очень уютно, но ее гордость, ущемленная таким тяжелым и непривычным переходом, требовала немного поерничать.       — Палатка окончательно одомашнивается, когда в ней заводятся пауки, — сказал Бен со знанием дела. — В лесу это дело одной ночевки.       — А что еще может завестись в палатке? — спросила Рей настороженно.       — Всякое. — Бен пожал плечами. — Поэтому не забывай застегивать сетку.       Укладываясь спать рядом с Беном после ужина, Рей чувствовала себя странно. Она жила в доме Люка Скайуокера уже неделю, и всю эту неделю они втроем вели себя так, будто Рей всегда там была — беседовали, шутили, занимались домашними делами, как будто всю жизнь так жили. Бен ездил на работу, Люк оставался дома с ней. Он, однако, всегда следил за ними — Рей замечала это. Например, Люк не давал им оставаться вдвоем надолго. И он не одобрял, если Рей заходила в комнату Бена — или Бен в ее. «Для разговоров есть общие помещения, — говорил Скайуокер. — А комнаты — только для вас».       А теперь Бен совсем близко — только руку протяни. С того момента, когда они в обнимку дошли до его машины и уехали от мертвого Платта, они больше не оказывались рядом — только однажды, когда Люк заставил их перемывать посуду.       — Спокойной ночи, — сказал Бен, и выключил фонарик.       — Спокойной, — откликнулась Рей в темноте. Ей вдруг захотелось дотронуться до Бена, просто для уверенности. Но она не стала этого делать.       На следующий день погода испортилась. Небо заволокли тучи, задул сильный ветер, раскачивающий вершины деревьев и заставляющий стволы скрипеть. Даже внизу неслабо прохватывало, и Рей задавалась вопросом, не обрушится ли одно из деревьев на них. Температура резко упала, из-за туч казалось, что темнеть начало раньше.       — Давай поднажмем, — попросил ее Бен. — Осталось немного, и лучше будет, если мы дойдем до места.       Рей кивнула — сил говорить у нее не было, она лишь машинально передвигала ноги, сунув руки глубоко в карманы, и мечтала о том моменте, когда Бен скажет «Привал» и можно будет свалиться на землю.       Успело стемнеть, когда они достигли места — поляны на утесе возле обрыва. Рассмотреть поляну подробнее не представлялось возможным, но там было старое, обложенное камнями кострище, где Бен поручил ей разжечь костер, и пара крупных стволов, подтащенных к костровому месту, чтобы сидеть на них.       Пока Рей с помощью фонарика искала дрова и разжигала костер, тихо ругаясь, когда ветер задувал разгорающееся пламя, Бен поставил палатку. К этому моменту Рей продрогла настолько, что с трудом могла спичку в руках удержать.       Забросив рюкзаки в палатку, Бен помог ей с костром — тот получился совсем маленьким, только чтобы руки согреть и вскипятить воды. По словам Бена где-то внизу бил родник, но спускаться к нему в темноте было опасно. Они торопливо поужинали и забились в палатку подальше от промозглого ветра. От его ударов палатка вздрагивала и шуршала, будто кто-то снаружи дергал и царапал тент.       Рей торопливо раскинула коврик, и, едва он надулся, раскатала на нем спальник и тут же в него завернулась.       — К-кошмар, — сказала она. — У тебя с собой нет обогревателя?       — Нет. Я не думал, что температура настолько упадет, — ответил Бен, растирая руки. — Ничего, завтра уже должно быть теплее. Сильно замерзла?       — Если по мне постучать палочкой, то раздастся характерный стук.       — Иди сюда. — Бен откинул спальник. — Я серьезно, двигайся. Проще будет согреться рядом.       Рей пододвинулась, но намного теплее не стало. Ей казалось, что в свете фонарика можно увидеть выходящий изо рта пар.       Бен, видя, что она никак не может согреться, вздохнул и нерешительно начал:       — Есть еще один вариант. Он действенный, но тебе может не понравиться.       — Раздеться догола и вдвоем закопаться в кучу вещей?       Бен умолк и сказал немного погодя:       — М-м-м, да. Именно это я и имел в виду.       Рей тоже помолчала.       — Это ведь не значит стащить с себя все до последней вещи? — спросила она, и Бен торопливо ответил:       — Нет, конечно.       — Идет.       Бен первым стянул с себя свитер — куртка уже лежала у него в ногах, раскинутая — и набросил его сверху спальника, а потом звякнул пряжкой ремня, копаясь под спальником. Рей нерешительно стянула толстовку и сказала:       — Может, фонарь выключим?       — Точно. — Бен протянул руку, погасил фонарь, и на них обрушилась темнота. Удары ветра в палатку стали более осязаемыми, и Рей вдруг остро ощутила, что находится где-то в глубине леса. Что сюда может забрести любой зверь и…       — Слушай, — начала она, снимая футболку и откидываясь на спину, чтобы стащить джинсы, — а кто протоптал сюда дорогу? Сюда ведь приходят отдыхать?       — Если кто и приходит, то я еще ни разу их не видел, — ответил Бен. — Это звериные тропы, в основном.       — Здорово, — пробормотала Рей. Она схватила в охапку вещи, подобрала спальник и пододвинулась к Бену вплотную вместе с ковриком под ней. Некоторое время они шуршали, устраиваясь рядом друг с другом, подстилая один спальник и укрываясь вторым сверху, закидываясь вещами. Наконец, Бен вытянулся в полный рост (из-за этого приходилось спать в палатке по диагонали), и Рей рядом с ним, согреваясь, чувствуя тепло его кожи. Лифчика она не носила, и теперь прижималась к Бену грудью.       И это было, мягко говоря, странно и неуместно. Потому что еще неделю назад Бен ни с того, ни с сего прижал ее к стене и заявил, что никогда не желал никого больше, чем ее, а она в ответ послала его подальше и потребовала, чтобы он к ней никогда не приближался.       Почему теперь она хотела прижаться к нему поближе?       — Я могу отодвинуться, если надо, — сказал Бен, и Рей подумала, что это удивительно приятно — чувствовать ухом, как звук поднимается прямо из его мощной груди совсем рядом с ней.       — Нет, — сказала она и обняла Бена одной рукой. — Не надо. Если сам не хочешь.       — Не хочу, — ответил Бен, и Рей показалось, что он немного растерян. А потом он чуть развернулся к ней и обнял ее за плечи.       Темнота окружала их, плотная, первобытная, и, проваливаясь в сон, Рей подумала, что словно растворяется в ней, становится ее частью. Бен мерно дышал рядом, убаюкивая, и Рей была уверена, что он не даст ее в обиду никому, даже лесным зверям.       Утром выяснилось, что в обещанном Беном роднике вода по температуре чуть выше точки замерзания. Зато утреннее умывание взбодрило Рей настолько, что обратно к палатке она летела пулей.       А еще оказалось, что чуть поодаль есть конструкция из толстых веток, местами обтянутая прохудившимся черным полиэтиленом, с выкопанной ямой под ней и поскрипывающими, потемневшими досками. Яма, несмотря на то, что ее засыпало мелкими ветками и листьями, была приличной такой глубины, и зависать над ней на старых досках было страшновато.       Когда на костре закипела вода для кофе, Рей уже согрелась. Рядом в старом закопченном казане, который был припрятан где-то среди камней, грелась вторая порция воды, потому что Бен заявил, что бриться и смывать пену с лица ледяной водой не намерен. А когда Рей предложила ему одичать окончательно и отпустить бороду, посмотрел на нее как на ненормальную.       После завтрака Бен жизнерадостно объявил:       — Сегодня прогуляемся налегке, — и Рей издала стон, должный означать несогласие с этим планом.       Помыв чашки, ложки и тарелки, они взяли с собой самое необходимое и отправились на прогулку по окрестностям.       Утреннее солнце светило ярко, и сегодня, видно жалея Рей, Бен не так спешил. Они двигались прогулочным шагом по лесу, и Рей мысленно удивлялась — как же Бен тут ориентируется? Все деревья были одинаковые, обрыв и ручей давно скрылись — неужели он просто запоминает дорогу? И когда Рей спросила, есть ли у него с собой компас или навигатор, Бен ответил — слишком легкомысленно на взгляд Рей — что дорогу он помнит. Но очень скоро Рей сама увлеклась и забыла о своих опасениях. Лес раскинулся вокруг, густой, изумрудный, насыщенный кислородом. Узкая тропа, ведущая их, изредка петляла, огибая овраги, то вдруг ныряла в них. А иногда Бен сходил с нее и вел Рей каким-то своим путем.       — Мне нужно держаться к тебе поближе, — заметила Рей, осторожно хватая Бена за рукав. — Без тебя я отсюда не выберусь.       — Не бойся. — Бен улыбнулся, и Рей почувствовала, что что-то будто раскрывается у нее глубоко в груди, и заулыбалась сама. — Я тебя ни за что не брошу.       Чтобы перебраться через овраг, пришлось идти по стволу поваленного дерева. Дерево было в три охвата, а овраг шириной меньше двух метров, но Рей, перейдя его, все равно вцепилась в руку Бена. А, спускаясь в одном неудобном месте с уступа, Рей не удержала равновесия и упала бы — если бы не Бен. И, надо сказать, Рей прилагала не слишком большие усилия, чтобы удержаться.       Погода была неустойчивой — то нагоняло туч, то, наоборот, начинало светить солнце, ветер, хоть и потерял силу, по-прежнему был прохладным. Зато вид, открывавшийся с обрывов на покрытые лесами горы, компенсировал все неудобства.       Они перекусили на ходу и вернулись в лагерь лишь вечером уже совершенно уставшие, также наскоро поужинав и согревшись горячим чаем, в который Бен добавил душистых трав, сорванных по пути. Сидя возле костра, под быстро темнеющим небом, Рей рассматривала Бена, подперев подбородок рукой, а когда он переводил на нее взгляд, тут же делала вид, что следит за искрами костра, уносящимися ввысь. А Бен рассказывал, как ходил в походы по окрестным горам — с Люком и с отцом. О том, как он впервые увидел медведя — буквально в десяти метрах от себя, когда отошел от стоянки. Бен замер от испуга, а медведь скрылся в зарослях кустов возле тропы.       — Зачем ты это мне рассказал? — посетовала Рей. — Теперь будешь меня до туалета сопровождать.       — Ничего, как-нибудь переживу, — рассмеялся Бен. — Тем более, что медведей у нас тут уже лет десять никто не видел.       А потом они решили, что пора уже спать.       — Сегодня уже не так холодно, — заметил Бен, увидев, как Рей подбирается к нему поближе со своим спальником. — Можем спать по отдельности.       — Мне холодно, — пожаловалась Рей, надеясь, что ее голос звучит искренне. — Пожалуйста. Так гораздо теплее.       Бен помедлил немного и кивнул:       — Хорошо.       После чего стянул с себя толстовку вместе с футболкой и погасил фонарь.       В темноте Рей подкатилась к нему под бок, чувствуя почти физическое удовольствие от того, что соприкасается с Беном голой кожей. Она хотела ещё поболтать с ним, может быть даже попросить обнять ее, чтобы «не было холодно», но почти сразу же заснула.       ***       Рей проснулась, когда еще было темно, сама не зная почему, с чувством острого физического неудовлетворения. Обычно, когда такое происходило, она, не выпадая из полусна, мастурбировала и засыпала вновь, но теперь, когда ее рука двинулась вниз, Рей вдруг подумала, каково это будет — делать это рядом с Беном? Хоть он и крепко спал — на боку, прижимаясь к ней — но мог и проснуться.       Более вольные мысли полезли ей в голову, ничем не сдерживаемые в состоянии дремоты.       Бен ей нравился. Она чувствовала к нему смутную симпатию еще до того момента, когда он вдруг сорвался, но Бен стал симпатичен больше, когда, при его содействии, Ункар отправился к праотцам. Рей нравилось быть с ним рядом. Говорить. И очень часто хотелось оказаться к нему близко без причины.       Она вспомнила тот единственный раз, когда Бен, не сдержавшись, прижал ее в коридоре к стене — и сейчас это совсем не казалось пугающим. Наоборот, Рей была бы не против вновь оказаться там и ответить Бену тем же. Поцеловать его. Или даже…       В темноте Рей осторожно дотронулась до живота Бена, мягко провела пальцами и опустила руку ниже, чувствуя под рукой ткань боксеров.       Если подумать, он ведь был красив. Нетипичной красотой, но притягивал внимание. И эти его родинки на лице и груди — Рей подумала, что могла бы перецеловать каждую из них. Ее рука двинулась ниже, и под тканью Рей ощутила его член. А Бен спал. Это было так грязно — думать о таком, дотрагиваться до него, пока он спит, но Рей ничего не могла с собой поделать. Осторожно, она поглаживала его сквозь ткань, ощущая жалость, что она не может просто растолкать его и усесться сверху.       Между ног сводило от желания, и Рей решилась. Она осторожно стянула с себя трусики и закинула одну ногу на бедро Бена. Замерла, ожидая — не проснется ли, а потом приспустила его трусы, мягко проводя рукой по члену. Он быстро твердел, и Рей заерзала, пытаясь пристроиться к нему ближе, одновременно боясь, что Бен проснется — и что он про нее подумает. Это было жутко неудобно, ей мешала собственная нога, мешало положение, в котором Бен спал, но двигать еще и его Рей боялась. Наконец она нашла приемлемую позу и осторожно насадилась на него сверху, совсем чуть-чуть — лишь головка вошла, но ей хватило и этого. Руку Рей опустила на клитор и закрыла глаза, хоть вокруг было темно, и начала двигаться — еле-еле, в такт движениям своих пальцев.       Бен тихо и мягко вздохнул во сне — это было больше похоже на стон, и Рей закусила губу, сильнее работая рукой и двигаясь чаще. Если бы она могла принять его глубже… но не в этой позе.       Ей стало жарко, лицо горело, и Рей не заметила момента, когда Бен проснулся.       — Рей?       Она замерла, и почувствовала руку Бена на своем бедре. Он перевернулся на спину, выскользнув из нее, и потянул Рей на себя.       — Поднимись, — приказал Бен хриплым со сна голосом, и Рей подчинилась, усаживаясь на него сверху. Его член уперся прямо в ее клитор, и она вздрогнула.       Бен спустил трусы, приподнял ее за бедра — и Рей торопливо направила его рукой, ахнув, когда Бен вошел в нее, целиком.       Ей казалось, что она никогда больше не захочет дотронуться до мужчины, никогда не захочет быть с мужчиной — однако теперь она первая это начала, даже без его ведома!       Рей наклонилась над Беном, двигаясь вперед и назад, скользя по его члену с невнятным всхлипами. Бен, будто без слов поняв ее, передвинул руку по ее бедру к промежности и начал массировать ее клитор большим пальцем, двигаясь ей в такт, заполняя ее, и Рей вцепилась в его плечи, чувствуя, что сейчас, что вот-вот…       Она застонала, низко и гортанно, насаживаясь на него до упора и прижимая своей ладонью его руку, и тут же Бен, чертыхаясь, стряхнул ее ладонь и резко приподнял Рей за бедра, вытаскивая член.       Они лежали в темноте, дыша, чувствуя, как разливается по телу нега — одна на двоих, когда Бен сказал:       — Это было безрассудно.       — Угу.       — А если бы я не проснулся? Или не успел вытащить? Ты знаешь, чем такое заканчивается?       — Знаю, не переживай! — огрызнулась Рей. Вообще, она не хотела грубить — так вышло само. Она действительно была виновата. Да. Она это прекрасно понимала, не нужно было еще и вслух говорить об этом.       Бен помолчал.       — Не делай так больше.       — Ладно. — Рей повернулась к нему спиной. — Я поняла.       — Нет, ты не поняла. — Бен накрыл ее своей рукой, обнял, прижимая к себе, влажный и липкий там, где разлилась по его животу сперма, но Рей не чувствовала брезгливости. — Это нечестно по отношению к тому, кто спит. И это опасно.       Помолчав, он добавил:       — Я бы никогда так не поступил.       — Я понимаю, — сказала Рей тихо. — Извини.       Бен поцеловал ее в затылок и ответил:       — Только в этот раз.       Рей хмыкнула.       В том, что можно было рассчитывать на второй, она не сомневалась.       Так как они явно собирались тут остаться еще не на одну ночь, Бен с утра слегка протряс их рюкзаки, вынимая некоторые вещи первой необходимости и рассовывая их по карманам в палатке.       — Ну надо же, — протянула Рей, увидев среди прочего пару презервативов. — Ко всему готов?       — Я брал их с расчетом на другое, — ответил Бен. — Если бы вдруг пришлось вброд реку переходить, я бы в них телефон спрятал. Если бы я рассчитывал на что-то, я бы взял побольше, чем два.       В этом была логика, потому что презервативы закончились за одни сутки.       В лесу, без надзора Люка, без каких-либо ограничений, Рей могла быть с Беном так, как ей того хотелось. Прижиматься к нему. Обнимать его. Делать все, что заблагорассудится, потому что никто бы не узнал, никто бы не осудил, и никому она ничего не была должна.       Она впервые в жизни поцеловалась этим утром, когда Бен с серьезным видом стал бриться, сидя на бревне и глядясь в карманное зеркальце. Рей наблюдала за ним, а потом подошла, и, когда Бен обратил на нее внимание, наклонилась к нему и осторожно поцеловала плотно сомкнутыми губами в его губы. Бен пах пеной для бритья, но где-то под этим запахом прятался другой, будивший воспоминания о его окровавленной рубашке, ярком солнце и салоне машины, наполненном этим запахом.       А потом Бен поцеловал ее в ответ, по-взрослому, с языком, и это было совсем не так противно, как могло бы прозвучать вслух. Рей вся перемазалась в пене, но ей было плевать.       Потому что это было то, чего она на самом деле хотела. Быть рядом с человеком, который спас ее и который клялся ей в темноте ночи, что она — лучшее, что с ним происходило.       Единственным минусом было то, что Бен наотрез отказывался заниматься с ней сексом без презерватива. Рей умом понимала его беспокойство, но проснувшаяся в ней нерастраченная жажда прикосновений никуда не делась.       Они шатались по каменистым уступам, держась за руки — Бен помог ей забраться наверх, и Рей отказалась отпускать его. Он назвал ей всех птиц, каких видел, показал следы кабана, ободранную лосем кору дерева, заросли ядовитого плюща, который Рей видела впервые в жизни, потому что никогда не покидала пределов родного города.       А еще сегодня было тепло и солнечно. И Рей казалось, что это лучшие часы в ее жизни. Она могла бы взобраться на любую гору, пробежать стометровку и поставить рекорд, просто оттого, что Бен был рядом. И его совсем не смущала необходимость постоянно держать ее за руку. ____________________________________________ Примечание: Это тот самый момент, когда вы можете остановить чтение и больше к нему не возвращаться. У героев все хорошо — и будет только лучше. Никаких проклятий не существует. Они поженятся и будут жить счастливо до самой смерти в этой глуши.