take me to church

      Комната Чимина превращается в тюремную камеру на две недели. Мама изымает смартфон, забирает ноутбук (предварительно отделив батарею, чтобы убрать её в другое место) и прячет переходной кабель от модема, тем самым исключая любой доступ в Интернет. Чимин ядовито ехидничает, что впредь будет отправлять всем письма голубиной почтой, за что получает смачный шлепок по затылку.       Чонгук приходил к родителям Чимина около четырех раз, но того просто выгоняли со двора дома, не выслушав даже обычного приветствия. После данного неоднократного инцидента в почтовом ящике стабильно оказываются упакованные в конверт и подписанные как «заказное» записки от Чонгука. Чимин ежедневно получает исписанные листы и невольно проводит аналогию с прошлым веком, но ожидает эти послания одинаково с трепетным желанием и интересом. Этакая юная представительница голубых кровей, влюбленная в несерьёзного денди не из её «круга». Чонгук повествует всегда о разных вещах, говорит что ощущает себя зелёным подростком и пишет странное сокращение «п-г», которое до Чимина не доходит. Парень складывает ответы также в почтовый ящик и беспокоится, что однажды мама может поймать его с поличным.       К концу первой недели заточения в четырех стенах за «хорошее и примерное поведение» Чимин получает телефон обратно, потому что мама видела много пропущенных вызовов от Тэхёна и решила не мучать лучшего друга сына, впрочем, и самого сына тоже. «Карусель невиданного милосердия, спасибо, мам» - чуть было не вырвалось у Чимина при появлении гаджета в руках. Сразу появившись в сети, Чимин получил дозу горечи от Тэ, но поспешил объяснить всю сложившуюся ситуацию через Skype, где созерцал красноречиво прибившуюся ко лбу ладонь друга и выслушивал некое подобие манифеста к обществу против «подобного восприятия религии и извращенных форм религиозности». Звонок Тэхёну изрядно поднял настроение Чимину, а звонить Чонгуку было немного неловко и боязно. Не из – за съехавшей с катушек мамы свободно перемещающейся по дому, а именно из – за не отпускающего стеснения. Окончательно осмелившись, Чимин сперва отправляет голосовое сообщение, а позже ждёт ответного звонка. Трель входящего вызова раздаётся, когда Чимин, читая «Исповедь неполноценного человека» кидается из полудремы в состояние «сияние чистого разума» без слипающихся век и сонного взгляда. Он немедленно отвечает, разрывая хриплым голосом барабанную перепонку собеседнику. Чонгук выдыхает с досадой, оттого что Чимин до сих пор не до конца вылечился, и с облегчением, что слышит его голос и дыхание. - Скоро этот идиотский «арест» закончится, - по ту сторону Чонгук соглашается со словами младшего, складывая вещи в чемодан и смотря на уже опустошённый от вещей шкаф. ____       Ночь в середине второй недели заточения выдается невероятно беспокойной. Чимина мучает бессонница и навязчивые мысли клещами впиваются в мозговую оболочку, заражая своеобразным энцефалитом весь организм. Парень открывает окно, выпивает стакан холодной колы со льдом, надеясь призвать никак не идущий в гости сознания желанный сон и играется с ночником, щелкая кнопкой и залипая на бледный свет, напоминающий бестеневые университетские лампы и окутывающую тьму после. Чимин испуганно дергается, когда слышит звук соприкосновения чего – то твердого и маленького с оконной рамой. Он окончательно выключает ночник и осторожно опускается с кровати, на четвереньках прокладывая путь до окна. Чимин не уверен заметна ли его торчащая макушка с вихром ночному гостю или нет, но он отчетливо улавливает знакомый голос: «Чимини, это я». Парень поднимается во весь рост и теперь смотрит на Чонгука. - Ты в курсе сколько сейчас времени? – тихонько спрашивает Чимин, обращаясь к стоящей фигуре в дурацком полосатом свитере с дырами (одному Богу известно как он разглядел). - Мне нужно сообщить кое – что прямо сейчас и не минутой позже, - парень заинтересован и заинтригован. – Давай сбежим вместе. Ты согласен? – перед глазами начинает размазываться пространство, сердечный ритм оглушительно бьётся в ушах, а пульсация отчетливо ощущается за адамовым яблоком. - А как же моё обучение и твоя работа? – вполне логичный вопрос немного вводит инициатора в ступор. - Завтра заберём твои документы, а повторное поступление в другой университет не составит труда. Вопросы о месте работы не стоят беспокойства. - Какова вероятность того, что ты меня не бросишь? – с прищуром произносит Чимин. - 99,9%. - С чего такая уверенность? – шутливость не может удержаться за зубами и срывается с языка ввиду повышенного волнения. - Я, кажется, люблю тебя, - пальцы впиваются в пластиковое покрытие подоконника, чтобы не рухнуть мешком с расчлененными частями тела, ведь именно так Чимин себя ощущает: убиенным, вскрытым, выпотрошенным и заново рождённым, собранным, целостным. Чонгук же тяжело выдыхает концентрированную нервозность, которая рассеивается паром в охладевшем воздухе, и держится за шершавый ствол дерева магнолии. – Просто я не мог себе представить, что не смогу себе представить свою дальнейшую жизнь без тебя, - Чимин прыскает в кулак: косноязычие Чонгука такое забавное, но искренность, пожалуй, имеет свойство иногда звучать глупо. – Так что, согласен? - А о моих чувствах услышать не хочешь? - Нет, потому что всё знаю. За исключением твоего согласия/несогласия, - неожиданно в саду загораются небольшие ночные фонари вдоль мощеной дорожки и Чонгук «на всякий случай» перемахивает через невысокий забор, убегая с библейской скоростью в сторону собственной машины. Чимин утыкается в сложенные на подоконнике руки и безостановочно вздрагивает всем телом с трудом сдерживая приступ смеха. ___       На следующее утро Чимин измеряет комнату шагами, нервно закусывая и отгрызая плотную сухую кожицу возле ногтей. Стопами ступает по усеянному собственной одеждой полу в виде своеобразного ковра, на облаке примятого одеяла лежат разношерстные документы, которые могут оказаться необходимыми, по простыни разбросаны измятые денежные купюры и монеты. Среди хаоса парень смотрит на пока пустующую сумку и переключается на отрывание кожи с обветренных губ. Безусловно, Чимин не смог уснуть после ночного визита Чонгука и его безумного предложения попросту ломающего ноги, но «сейчас или никогда». Он колеблется, кидается от одного к другому, но выносить такой идиотизм Чимин больше не намерен. Съехать в таком случае не вариант, тут только бежать и не оглядываться назад. Ни при каких условиях и обстоятельствах не оглядываться. Из мыслей выдергивает звук пришедшего сообщения от Чонгука: «документы из университета уже на руках». Чимин отправляет короткое: «спасибо» и ложится поверх изборожденной вмятинами бумаги с печатями и подписями, убирая из - под головы мешающийся паспорт в коричной кожаной обложке. Чимин подрывается с места, осматривая беспорядочно раскиданные вещи и выделяя особо нужные, закидывает их в дорожную сумку, лишь документы складывает в аккуратную папку и купюры с мелочью в бумажник, укладывая после в рюкзак. По какой - то никому не известной причине, Чимин ползёт в ванную и забирает свою зубную щётку, пасту с ароматом жвачки и экстрактом зелёного чая, гель для душа с клубникой и шампунь с терпким ментолом, который при нанесении немного пощипывает кожу, чётко понимая, что всё выше взятое можно приобрести в любом супермаркете. Достаёт с полки широкое, пушистое, своё любимое голубое полотенце, и утыкается в него носом, отчетливо ощущая ещё оставшийся запах жасмина и ванили от кондиционера. Мама неожиданно стучит и просит его выйти в гостевую для разговора. Чимин выходит с комплектом для личной гигиены и оставляет его на постели. В гостиной мама чуть ли не торжественно вручает ему ноутбук в комплекте с зарядкой, ожидая от Чимина «элементарной» благодарности за свою неземную и воистину божественную доброту, но в итоге получает короткий кивок и поднимающуюся обратно фигуру. Компьютер также отправляется в сумку.       Остальное время Чимин играет в недавно вышедшую Dark Souls III, поедает сырные шарики и в паузах между пройденными эпизодами игры досматривает Mirai Nikki. Всё как обычно (Чимин очень старается не выдать себя) за исключением поднимающегося приятного ощущения предвкушения и странного трепета, но Чимин никогда не признается самому себе, что подобное вызывает не уход из дома, а бегство именно вместе с Чонгуком. Ближе к вечеру родители уезжают в пансионат для пожилых в рамках благотворительной миссии церкви и, пользуясь возможностью, Чимин немедленно набирает Чонгуку, что выпал хороший шанс сбежать чуть раньше планированного. Он неторопливо выключает всё в своей комнате, забирает поклажу и замирает в дверном проёме, пытаясь запомнить эту комнату такой: уютной, приятной и одновременно привычной, родной. Чимина всегда раздражали эти светло - аметистовые, выгоревшие на солнце занавески, но теперь, кажется, они прекрасно гармонируют с атмосферой. Он спускается вниз, накидывает бежевую ветровку на плечи, натягивает затасканные кроссовки, кладёт ключи от дома на туалетный столик рядом с наспех начертанной запиской и выбегает, не закрыв за собой дверь. Автомобиль подъезжает через несколько минут, Чонгук выходит, выхватывает сумку, закидывает её в багажник, усаживается на водительское место и сразу увеличивает скорость до 90 км/ч, не задавая лишних вопросов за исключением одного: - Что ты написал в качестве сообщения о своём уходе? – Чимин смотрит на сливающиеся строения и здания, превращающиеся в разноцветные матовые полосы и тихо произносит: - Вездесущий Бог не помешает моему счастью. *написано под alice nine – mugen -electric eden-* мне будет невероятно интересно Ваше мнение о данном роде полотна, потому что оно получилось совсем не таким, каким планировалось и представало в моём воображении