Куча ублюдков, убивающих друг друга...

      Наутро Джонни пригубил ещё одну историю:       — Знаешь, дело в том, что нужно всё время двигаться и не забывать о наслаждении. Как я. Может, моя личность - не самый лучший пример честного человека, и ты не посоветуешь мой образ жизни друзьям, но всё-таки у меня есть пару хороших поступков… Помню, пять лет назад я работал грузчиком на поезде. Загружал и разгружал вещи и разного рода материалы. Работал тогда с одним парнем по имени Кори. Странный был мальчишка, не могу до конца понять его мотивацию… Ему было лет двадцать от силы. Много отлынивал, лентяйничал, бедокурил. Обычный парниша, в общем. А я, парнишка в годах, выполнял всё честно и вовремя. В общей сложности мы в паре проработали два месяца до того злополучного момента. Моих родителей как шесть лет не было, а именно отца, который что и дело убивался по смерти нашей самой дорогой женщины в жизни… — Браун скривился так, будто этого он не должен был говорить. Для смелости букмекер налил себе в бокал виски и хлебнул немного.       Рок дремал в углу, где ему постелил пальто, пропитанное кровью, мистер Браун. Дейв сидел, облокотившись на диван, и слушал басни друга; он хотел спать, но заставлял себя бодрствовать, дабы своим вниманием и заботой отблагодарить Джонни. Музыкант понимал, что его усатому другу надо выговориться после такого омерзительного дня, а так же удивлялся, как долго седовласый старик умудрялся не спать. Было ясно одно: Джонни одинок настолько сильно, что готов целую ночь не спать, а лишь разговаривать, изредка что-нибудь выпивая и закусывая яблоками. Букмекер понимал, что у него день в заботах, но не давал себе сомкнуть глаз, а также он боялся Рока, ибо считал того опаснее самого государства, которое, кстати, сам Браун презирал и принижал за все его заслуги. По его словам, это бизнес, а не взаимоотношение людей, как должно было бы быть.       — Так вот… — Продолжил рассказчик, — мне было сложно. Мой отец всегда предостерегал меня о том, что каждый готов вставить мне в глотку нож, даже если предпосылкой для этого будет хотя бы иллюзия счастья. Я остался верен его словам. Как-то раз Кори сказал, что мне можно уйти пораньше, а он закончит за меня. В тот день молодой грузчик был слишком милым, обратил внимание на то, что я сменил причёску и так далее. Ублюдок. Так вот. Я согласился. Доделал последний пункт своих обязанностей и, собравшись, ушёл домой, но по дороге свернул за угол. Не прошло и полчаса, как здание покинул Кори в своей верхней одежде. Я знал, что работы там — непочатый край, особенно если тот взял мою часть. Вспоминаю мою маму……………………………………………       Я решил, что лучше всего будет ввалиться в вагон, разломать всё, что можно, и свалить домой, кутить. А за такую оплошность его, мало того, выгонят, так ещё повесят штраф за утерянный багаж. План был ясен, вопросы неприемлемы. Я взял пожарный топор со склада и, будто слепой, крушил всё там. Заняло у меня всё это бунтарство около десяти минут. Неплохо я там поработал!       На следующий день иду я, припеваючи. Весь светящийся. Помню, что даже рубашку забрал рано утром из химчистки. Эх, хороший был день. Недолго моё счастье длилось. Придя на рабочее место, я увидел директора, отчитывающего Кори. Как я предвкушал этот момент! Но тут он развернулся и позвал меня. Выходит, что я числился на службе в тот день, и даже если мы поделили работу — не значит, что за порчу имущества отвечает один работник. Когда я крушил разного рода барахло в порыве безумия, эта мысль покинула меня. Консьерж видел, как Джонни покидал станцию. Но мы знали оба, что у этого жирного скупердяя обед в шесть, так что мы были незаметны для показаний. И вот мы оба уволены, только Кори должен станции состояние, так как, по правде, он виноват.       — Выходит, ты подставил того, кто подставил тебя, — заметил Дейв. — Мне кажется, что ты мог просто сделать свою работу и уйти, дав парню шанс. Ведь именно такие долги толкают человека на преступление. Кто знает, может у этого шизла, которого ты убил на пару с Роком, была та же участь. И все свои преступления он оправдывает тем, что должен баснословную сумму из-за того, что просто хотел быть молодым…       — Знаешь, я думаю… — начал Джонни, уже тыкая в сторону собеседника указательным пальцем, хотя даже дремавший Уолтер понимал, ежели старик начинает ворчать — это всё будет длиться долго, а время, потраченное на спор, будет бесполезно утрачено. Именно поэтому его прервал Мёрдестер.       — Походу, вам пора. Рад был с тобой повидаться! — он встал и протянул руку Брауну, с той же добродушной улыбкой и настроем, которое было при нём в баре, что могло являться предпосылкой для стимула жить старику дальше. Усатый лишь приподнял бровь и левый уголок рта, и застыл на секунду, якобы хотел отпустить насмешку. Затем он встал и обнял товарища.       — Обещай купить мне надгробный камень, — попросил его шёпотом Джонни.       — Я сожгу тебя заживо, сэкономлю место на кладбище для настоящих ублюдков. Надгробием будет урна, — ответил музыкант ему. Они расцепили объятия.       Джонни достал платок алого цвета и добавил: — Что-то в глаз попало… И вытер свою скупую слезу.       — Вставай, кусок дерьма! Пора тебя перебинтовать! — скомандовал он Року, покидая дом Мёрдестера, пытаясь держать себя в руках, как его отец завещал.       Провожая их взглядом, парень в чёрном подумал: «У нас нету выбора влиять на своё будущее напрямую, скорее, мы действуем, опираясь лишь на чувство и опыт прошедшей жизни, тем самым повторяя свои ошибки из раза в раз. Так жаль, что многие боятся меняться. Джонни — самый суровый и честный парень, которого я встречал».       В это же время усатый ублюдок закуривал сигару с такой серьёзностью, будто останавливает всё зло в мире. Букмекер втянулся поглубже, представляя, сколько всего упадёт на его плечи. Сколько всего он сможет сделать и порушить. И сколько всего он сможет ещё выпить и обговорить! Нет… Джонни никогда не сможет сменить образ жизни. Буквально говоря, Браун слишком стар, чтобы приобрести Бога. Мужик отвёл сигару от лица, а затем обратил взгляд на друга и, прищурившись, улыбнулся. И вот они переступили порог и прошли к машине Уолтера. Ровно через час Мёрдестер вызвал полицию.