Riddle-Hill

Я заплетаю свои черные, как смоль, волосы, в непривычную мне косу, дрожащими от волнения руками. Стараюсь успокоиться и привести дыхание в норму, мысленно ругая себя за нелепое волнение. Соберись, Валентайн! Сегодня мой первый день в новой школе, которая находится в маленьком и никому неизвестном городке Риддл-Хилл, штата Пенсильвания. И я уже ее ненавижу. Так же, как и этот городок. Потому что он — чужой. Не знаю, чем вызван мой страх, но полагаю, что это все из-за того, что я понятия не имею, что может ждать меня в новой школе. Я даже думать об этом не хочу. Я тот подросток, который был вынужден переехать из своего родного штата, по невероятно банальной причине: моему отцу предложили работу в Риддл- Хилле, так же предоставив здесь небольшую квартиру. Родители не понимают, что этот переезд разрушил мою жизнь, ведь в родном городе у меня остались мой парень, Чед, и лучшая подруга — Франческа. Их так же не волнует, что в Риддл-Хилле мне придется начинать все с самого начала, заводить новых друзей, привыкать к новой обстановке, в конце концов. Моим родителям нечего терять, а вот я теряю самое ценное. И знаете, мне все равно, если это звучит эгоистично, потому что отец даже не спросил моего согласия. «Мы переезжаем, Валентайн, и это не обсуждается!» — сказал он в один «прекрасный» день, и мама тогда лишь сочувственно улыбнулась. Она никогда по-настоящему не перечит моему отцу. Самое смешное, что они даже предложили купить мне машину после того, как мы переедем, и это невероятно глупо. Я мечтала о машине со средней школы! И теперь, когда я распаковываю свои вещи в своей новой комнате, она ждет меня в гараже, но я не собираюсь на ней ездить. Пусть родители знают, что не смогут подкупить меня этим, и я не прощу их за то, что они сделали. Никогда. Я хотела машину, по большей части, для того, чтобы ездить на ней с Франческой или Чедом, но зачем она мне теперь? Я не собираюсь разъезжать на ней одна, и я вообще не собираюсь перемещаться по этому чертову Риддл-Хиллу! — Валентайн, как долго мы с матерью должны тебя ждать? — голос моего отца доносится с первого этажа, и я закатываю глаза, так ничего и не ответив. Вздыхаю и присаживаюсь на диван, чтобы зашнуровать свои кеды, рассматривая их так, будто вижу в первый раз. Хотя, это итак почти правда. Я ненавидела кеды. Раньше. Но сейчас я должна их полюбить, поскольку я хочу остаться незамеченной в новой школе. В моей старой школе нет ни одного человека, который бы не знал имени Валентайн Сантьяго, потому что ни я, ни мой имидж никогда не оставались без внимания. Я всегда привлекала к себе людей, хотя никогда особо этого не желала, но внимание, тем не менее, нравилось мне, хоть я и не хотела этого признавать. Я всегда была собой: носила одежду, которую хотела, говорила, что думала, совершала необдуманные поступки. Думаю, именно этим я и нравилась людям — своей самобытностью. Моей излюбленной обувью всегда были либо туфли, либо сапоги на каблуке, которые я умудрялась совмещать с толстовками и спортивными кофтами не по размеру, а так же кожаной мини юбкой Я никогда не заплетала свои волосы, потому что мне нравилось, как они смотрятся, когда распущены. Густые, гладкие, черные и блестящие, они доставали (и достают) мне почти до попы, прекрасно сочетаясь со смуглой кожей и серыми глазами. Я была бы типичная мексиканка внешне, если бы некоторые мамины черты слегка не смягчили черты моего лица. Мне достались ее глаза: светло-серые, при чем светлые настолько, что их почти можно сравнить с водой. Моя мама — сероглазая блондинка, и я рада, что не похожа на нее. Мне нравится быть такой… западной. Но еще я рада, что мне не достался характер моего отца. Это главная проблема в нашей семье: то, что я и он никогда не можем найти общий язык, потому что один из нас обожает все контролировать, а другой слишком любит свободу, чтобы подчиняться контролю. Я ненавижу, когда люди указывают мне что делать, а мой отец только и делает, что указывает. Ему никогда не удавалось сломать меня, но этот переезд… Наверное, это самый сильный из его ходов, потому что я практически сломлена. — Мы больше не минуты не будем ждать тебя! Если не спустишься сейчас, пойдешь в школу пешком! — его голос в этот раз звучит гораздо громче, и я снова закатываю глаза. — Иду уже! — быстро зашнуровываю второй кед, и, взяв школьный рюкзак, выхожу из своей новой комнаты. Мой отец нетерпеливо поглядывает на часы, а мать выглядит нервной, но не злой. Она никогда не злится на меня. Когда взгляды родителей обращаются на меня, мама потрясенно вздыхает. — Ви, ты выглядишь очень… Необычно, — она пытается скрыть свой шок, но меня не проведешь. Я улыбаюсь и обнимаю ее, но чувствую чью-то руку на своем плече и отстраняюсь. — ВАЛЕНТАЙН! — мой отец выглядит настолько разъяренным, что я почти вздрагиваю. Почти. — Что-то не так? — делаю шаг назад и снова выдавливаю улыбку. Мне нравится злить его. — Что. На тебе. Надето?! — орет он, и мама встает рядом со мной, как бы защищая. — Она ничего не сделала, просто оделась скромнее, чем обычно. Разве это плохо? — спрашивает она, с опасением глядя на моего отца, и тот сжимает кулаки. — Это не гребанная смена имиджа, Иви! Это протест! Она бунтует, ты это понимаешь?! Сначала она отказывается принимать машину, которую мы ей купили, и о которой она, между прочим, всегда мечтала, а теперь она надевает на себя это тряпье, и ты говоришь, что в этом нет ничего плохого?! — отец гневно на меня смотрит, и я прищуриваюсь, как делаю всегда, когда сама начинаю закипать. — Ты не имеешь права предъявлять мне это! Я надеваю то, что хочу, и не тебе решать по какой причине! Может, я хочу стать новым человеком в этой твоей школе, или может, хочу поэкспериментировать, а может — это все чертова мода. Не тебе решать! — мой голос звучит не менее угрожающе, и мама встает между нами, как между двумя огнями. — Прошу вас, только не ссорьтесь из-за этого! Рикардо, твоя дочь уже взрослая и сама может выбирать, что ей носить. А ты, Валентайн, будь помягче со своим отцом, — она беспомощно смотрит на нас с отцом, и я, сдаваясь, поднимаю руки. Не хочу расстраивать маму. Отец поджимает губы и ничего не говорит. — Ты все еще намерен отвезти меня в школу? — равнодушно спрашиваю я у него, и он кивает. В это раз ничья, но это только благодаря маме. Скоро он поймет, какую ошибку совершил, затеяв этот переезд. Он сам захочет вернуться домой, и я обязательно придумаю, как сделать, чтобы это произошло. *** Хорошо. Если бы меня попросили описать мою новую школу одним словом, я бы сказала — мрачная. Пугающая. Отталкивающая. Странная. И дело не в том, что погода на улице пасмурная, и нет даже намека на солнце, а в самой атмосфере и здании. Школы в Америке обычно не такие. Эта школа похожа на особняк Дракулы или какого-нибудь жуткого чудовища, и я усмехаюсь, представляя, как вампиры разгуливают по коридору этого здания, так и источая эту «сексуальную враждебность.» Кто знает, может, здесь я встречу своего Эдварда Каллена? Ха-ха-ха, это было бы забавно, если не было бы так бредово. Отец смотрит на меня с подозрением, когда я с ухмылкой поднимаю с сиденья свой рюкзак и набрасываю его на одно плечо. Бедный папочка наверняка весь извелся, боясь, что я могу что-нибудь выкинуть в первый же день в своей новой школе. Я знаю, как он не любит, когда его вызывают к директору, потому что он ужасно боится за свою репутацию. Его карие глаза так и прожигают меня, и я жалею, что стекло машины со стороны водительского сидения открыто. — Валентайн, я уже предупреждал тебя, но сделаю это еще раз. Ты должна вести себя тихо. Тихо, как мышь, ты меня поняла? Я надеюсь, ты оставила свое вызывающее поведение в Техасе, иначе ты пожалеешь о том, что появилась на этот свет, и твоя мать ничем не сможет тебе помочь. Будь умной девочкой, — на его губах появляется милая улыбочка, совершенно противоречащая его словам, и взглядом выражаю все свое презрение к нему, но ничего не отвечаю, мысленно послав его к черту. Разворачиваюсь и иду по направлению к школе, тем самым показав, что разговор окончен. Машин здесь немного, и все, в основном, имеют не самый впечатляющий вид, но мое внимание привлекает Черный Форд Капри, выглядящий на фоне остальных как белая ворона. Интересно, кто ее обладатель? Впрочем, это не имеет никакого значения. Непривычно идти по ровному асфальту на такой низкой подошве, но я бы не сказала, что это неудобно. Скорее, совсем наоборот. Крыльцо школы всего в пяти метрах от меня, и я замечаю каждую секунду разглядывающих меня студентов. Не то, чтобы меня это волновало, но я не музейный экспонат, чтобы так таращиться. И поэтому я ускоряю шаг. Какая-то девушка-африканка в очках разевает рот, когда видит меня, после чего пытается выдавить улыбку, и я отвечаю ей тем же, прежде, чем успеваю подумать. — Приве-е-ет, — нараспев говорит она, подойдя ко мне и увязавшись за мной следом. — Ты новенькая здесь? Начинается. Гребанные расспросы, которых я и ожидала, но надеялась избежать. Я не вредная и не социопат, но я не хочу заводить друзей в Риддл-Хилле, иначе этот городок может мне понравиться, и мой, пока несуществующий, план, придется отложить. К тому же, я не хочу никаких друзей кроме Франчески, и я ужасно скучаю по Чеду. — Привет, — сдержанно отвечаю я, и мы подходим к крыльцу. - Да, это мой первый день в этой школе. Я только переехала сюда. Сама не знаю, зачем говорю это, но искренняя улыбка моей новой знакомой делает меня через чур болтливой. — Меня зовут Кармен, — говорит девушка, протягивая мне руку, и я пожимаю ее, улыбнувшись во второй раз. И с чего вдруг я такая дружелюбная? Я бы послала ее к черту, но мне в голову приходит неожиданная мысль, которая заставляет меня передумать. Может, одна новая знакомая мне и не помешает? В конце концов, если я буду одна ходить по этой дурацкой школе, то проблемы это доставит только мне. Кармен могла бы помочь мне разбираться с кабинетами первое время, а так же рассказала бы парочку интересных сплетен о местных звездах. Хоть я и не рада тому, что вынуждена учиться здесь, но я все же девушка, и мне интересно, что здесь творится. — Валентайн, но ты можешь звать меня Ви, если хочешь. — Валентайн мне нравится больше, — смеется она, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться в третий раз. — Приятно познакомиться. — Мне тоже, — мы останавливаемся в небольшом холле и я снимаю с плеча свой рюкзак, чтобы достать оттуда расписание. Кармен смотрит на меня выжидающе, и я беру в руки лист со списком уроков и номерами кабинетов. — Так какой у тебя урок? — спрашивает девушка, бросив на лист понимающий взгляд. — Английская литература, — отвечаю я, и на губах Кармен расцветает улыбка. — Давай я провожу тебя до кабинета, — сияя, говорит она, и я отрицательно мотаю головой, не понимая, чему она так радуется. — Да брось, как долго ты будешь искать его сама? Все новенькие с этим сталкиваются. — Не нужно, я и сама могу с этим справиться, — делаю вид, что смущаюсь, чтобы девушка приняла меня за бедную овечку. Видимо, это прокатывает, потому что Кармен стоит на своем. — Не будь такой упрямой. У меня тоже этот урок, так что, так или иначе, я пойду на него, с тобой или без тебя. С той лишь разницей, что я доберусь до кабинета быстрее, если ты не примешь мое предложение. Лучше тебе в нашей школе сразу показать все свои самые сильные стороны, иначе на тебя накинутся, как стая пираний. Но никогда не отказывайся, когда тебе предлагают помощь. У нас такое редко встретишь. — Почему? — это уже интереснее, и мне сразу же хочется узнать, что она имела ввиду. — Почему ты говоришь, что кто-то может накинуться на меня? — Здесь не любят новеньких и ломают слабых, — голос Кармен становится тише и она начинает оглядываться. Ее поведение интригует меня все больше, и я тоже оглядываюсь, но не замечаю ничего необычного. — Почему ты оглядываешься? Что-то не так? — Не хочу, чтобы кто-то слышал, — она и вовсе переходит на шепот, а я закатываю глаза. — Ну услышат, и что с того? У нас свобода слова, если что. — Ты права, но ты многого не знаешь. Здесь даже у стен есть уши, а я не хочу проблем. — Я тебя не понимаю, — раздраженно вздыхаю, застегивая рюкзак, и пристально смотрю на Кармен. — Ты говоришь, что нужно показывать свои сильные стороны, но, в то же время, боишься, что твои слова будут услышаны. Ты сама себе противоречишь. — Забудь о том, что я говорила тебе, пожалуйста. Я объясню все позже, когда придет время. Просто держись и не давай себя в обиду. — Хорошо. Но ты знаешь, что ты ведешь себя странно? — раздражённо вздыхаю, и она виновато улыбается. — Знаю, но позже ты сама все поймешь. Кстати, у тебя линзы? — тон Кармен становится осторожным, но я не обращаю на это внимание. — Нет, это мой настоящий цвет глаз. Я знаю, что они выглядят немного неестественно, но тем не менее, это так. — Понятно… Просто ты такая смуглая, и твои волосы… Никогда не встречала такого. Я подумала, что ты одна из них, — с ее губ срывается смешок, а потом она замолкает, будто бы понимая, что сболтнула лишнего. — Кого, них? — подозрительно прищуриваюсь, и Кармен мотает головой. — Я никогда не могу удержать язык за зубами, — она обреченно вздыхает, а потом дарит мне умоляющий взгляд. — Пожалуйста, давай я расскажу тебе все позже? Здесь правда не место для этого. Кто-нибудь из учеников может зайти сюда в любой момент. К тому же, это длинная история, а нам нужно торопиться на урок. — Ты точно издеваешься. Знаешь, я не буду задавать тебе вопросы сейчас, потому что не хочу опоздать, но ты объяснишь мне все позже, — отворачиваюсь, и она кладет свою руку мне на плечо. — Прости. Я обещаю, что все расскажу, ведь рано или поздно, ты все равно все узнаешь. Лучше быть предупрежденной. Не злись. Наш кабинет совсем рядом, но нам пора идти. — Конечно. Нет проблем, — следую за девушкой, когда она сворачивает в узкий коридорчик, и стараюсь подавить в себе злость. Я люблю тайны, когда являюсь их хранителем, но меня ужасно раздражает, когда что-то скрывают от меня самой. Что за загадки? Единственное, что мне понятно, так это то, что ученики здесь не подарок, и лучше держаться от них подальше, но в то же время, нельзя показывать им свои слабости. Но неужели все настолько ужасно, что Кармен их так сильно боится? Я сразу поняла, что Риддл-Хилл — это дерьмо собачье, но не представляла, в какой степени здесь все плохо. Если верить словам Кармен, то все уж точно не прекрасно. Но она не знает, как сложно меня сломать, поэтому зря беспокоится о том, что здешние крысы могут сломать МЕНЯ. Так что это ИМ лучше не связываться со мной. И еще… Интересно, кого она имела ввиду, когда сказала, что приняла меня за одну из «них? Здесь что, есть своя банда гангстеров, которые заправляют этой школой и имеют отличительный знак в виде светло-серых линз? Но это же полный абсурд! Не представляю, как со всем этим могут быть связаны мои глаза, хотя, меня вообще не должно это волновать. Ничто, связанное с Риддл-Хиллом и этой школой, не имеет и никогда не будет иметь для меня значения. Так что, я, конечно, дождусь следующего разговора с Кармен, но он уже не будет мне интересен.