Gravity Falls: One More Summer

— Чёрт побери! Этот пронзительный визг разнесся по дому, разбудив тех, кто ещё не проснулся. Диппер и Мейбл были в числе последних. Пайнс прямо подпрыгнул на кровати, машинально посмотрев в сторону сестры, которая с тем же непониманием глядела то на лестницу, то на него. —Ты тоже слышал? — тихо спросила она, но её прервал повторный крик: — Чёрт! Чёрт, чёрт! Диппер сполз с кровати и быстро побежал вниз. Мейбл ринулась вслед за братом. Возгласы доносились из ванной и принадлежали Марси. Девушка стояла перед раскрытым шкафчиком с бутылкой крема в руках и тряслась. — Мар-Мар? — недоумённо окликнула её Мейбл. К двери подбежала и Шенори с испачканной в краске кисточкой. Марси обернулась на них — в зелёных глазах читался ужас. — Мой. Крем. От загара. Кончился. — отчеканила она и присела на край ванны, видимо, опасаясь упасть в обморок. Диппер облегчённо выдохнул. — Я уж думал, что-то серьёзное... — О-о, ты не понимаешь, — покачала головой Шенори. — Я никуда не смогу выйти! — Марси всхлипнула, тщетно пытаясь выдавить из бутылочки хоть что-нибудь. — Но как же ты тогда купишь новый? Ты в нём, видимо, очень нуждаешься, — сказала Мейбл. — Конечно, нуждаюсь! Разве по мне не видно? — Марси указала на свою белую, точно мелом вымазанную, кожу и снова всхлипнула. — Да расслабься ты, — вздохнула Шенори. — Куплю я тебе твой крем. Марисса заметно ободрилась и встала с края ванны. — Правда? Вот спасибо! Ты знаешь, мне нужен... — С защитой 50, знаю. — Но если будет больше... — То брать его. — Верно, — девушка совсем успокоилась и перевела взгляд на двойняшек. — Вы только встали? Простите, что разбудила... — Ничего, всё равно пора, — Диппер зевнул, покосившись на часы. Те показывали без пятнадцати девять. — Шенори, а можно я пойду с тобой? — спросила вдруг Мейбл. — Всё равно планов на день у меня пока нет. — Позавтракай только, — доброжелательно улыбнулась та и вернулась в комнату, очевидно, продолжать работать. Диппер поймал себя на мысли, что Мейбл сможет рассказать ему о том, что странного она заметит в поведении Шенори, но вдруг вспомнил, что он решил завязать со своей паранойей, и даже немного раскис. А чем тогда, собственно, заняться ему? — Дипп, ты же составишь компанию Марси, пока нас не будет? — направляясь на кухню, уточнила Мейбл. Пайнс снисходительно пожал плечами. Всё равно та, скорее всего, будет просто вязать, как и всегда. Диппер угадал. Когда Шенори и Мейбл скрылись за дверью, Марси уже заканчивала четвертый ряд. Паренёк вошёл в комнату, осторожно усаживаясь рядом с ней с противоположной стороны от плюшевого Билла. Марисса закрывала петли: темно-зелёный шарф был готов. — Довязала? — Ага, — кивнула девушка, не отрывая глаз от петель. — Теперь буду вязать... Хм... — Может, свитер, как Мейбл? Или варежки, например... — подсказал Диппер, но Марси оборвала его. — Нет-нет, шарф. Я всегда вяжу шарфы. Это нетрудно и защищает самое важное – шею. Я думаю, какого цвета на этот раз. Лиловый был, голубой, желтый, радужный... — Разве шея – самое важное? — Разумеется! Там же трахея! — Ну да. А ещё аорта, пищевод, позвонки... — А. Ну, и это тоже, — покавала Марси и задумалась. Руки же не остановились ни на секунду. Она закрыла последнюю петлю, отложила спицы и довольно осмотрела работу. — Это для Венди, — пояснила она. — К глазам, — и аккуратно свернула шарф, положив его рядом. Затем Марси вздохнула и усадила на колени свою игрушку, сжимая и разжимая его маленькие черные ручки. Диппер смотрел на них и наконец не выдержал: — Ты знаешь, кто такой Билл Сайфер? — Это моя игрушка, — преспокойно ответила девушка и тихо добавила: — На данный момент... — Его руки жгутся, к слову... — Это я тоже знаю, — хмыкнула Марси, но сразу же уголки её губ снова опустились. — Черт, как душно... Как же хочется на улицу... — Так идем! Ничего ведь не случится, — Диппер спрыгнул с дивана и открыл окно, впуская в дом прохладный ветерок. Девушка покачала головой. — Нет, сгорю. — Всего несколько минут! — не унывал Пайнс. — Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о фобиях? — Марси взглянула на него почти измученно. — Неужели твой случай настолько запущенный? - Диппер снова присел рядом. — А чего конкретно ты боишься? — Прямых солнечных лучей, огня, петель, прикосновений к моей шее, упоминания виселицы... — Стой, стой, мы начали с солнца. Марси помолчала немного, потом повернула голову. — Да, — сказала она. — Да, мой случай действительно запущенный.

* * *

Шенори и Мейбл мирно шагали в сторону города. Девочка поглядывала на неё исподлобья и лихорадочно размышляла, о чём с ней можно поговорить. Шенори же молчание, казалось, ничуть не смущало. — У тебя... Мм... Очень необычное имя, — наконец сказала Мейбл. — На языке суахили оно означает "краски", — пояснила та. — Так, значит, говорящее, — рассмеялась Мейбл. — Знаешь, если бы я увидела его в написанном виде, решила бы, что ударение вернее поставить на "о". — Больше тебе скажу, я наполовину француженка и в начале своей жизни была Шенори. Но Марси решила, что с ударной "е" лучше — так и прижилось. А с Диппером что не так? — То есть? — Ну... Кто вообще называет ребенка ковшом? — А, вот ты о чём, — рассмеялась Мейбл. — Это просто прозвище. Ему не нравится настоящее имя. А ковшом он стал из-за родимого пятна на лбу в виде ковша Большой медведицы. — А у меня на бедре есть родимое пятно в виде бантика, — улыбнулась Шенори. — Везёт же! Вот у меня ничего нету, — и рассмеялась. Она замолчала ненадолго, думая, о чём ещё можно поговорить с девушкой, и, зацепившись за первое, что пришло ей в голову, вдруг неожиданно спросила: — А кто тебя учил готовить? — поймав нотку недоумения со стороны собеседницы, Мейбл добавила: — Просто ты так часто у плиты и всё время делаешь что-нибудь вкусненькое, всех нас кормишь. — От нужды, малышка, и не такому научишься, — ответила Шенори. — Это как "от нужды"? — Мейбл заметно удивилась. "Конечно, откуда вам, современным детям, знать, что это такое, " — со тихой и легкой улыбкой подумала девушка. — Это, Мейбл, когда средств нет, а жить хочется. Готовить меня сперва учила наша квартирантка во Франции, потом дальняя родственница из Англии. — Какие у вас корни! — Мейбл широко распахнула свои карие глаза. — Матушка моя была француженкой, а отец — англичанином. Они познакомились, когда он переехал в Прованс. После свадьбы они поселились в Париже. Там родился мой брат, а потом и я. А когда мне было пять лет, случился большой пожар и весь дом сгорел дотла. И мама, и папа погибли в том огне. Шенори тяжело вздохнула. — Бедные... — охнула Мейбл и покачала головой. — А что случилось дальше? — Тогда соседка, с которой у нашей семьи были хорошие отношения, поселила нас у себя и обучила всячески приносить доход. Готовка, шитье, вязание, гончарное мастерство, резьба по дереву — и это ещё неполный список того, что мы выучились делать. А со сбыта приходил доход. Когда Дейл (так звали брата) погиб, мы с Марси отправились странствовать. Мы с ней обошли полмира... — она прервалась на секунду, как будто замечтавшись. — Знаешь, странно об этом говорить, но везде нам было хорошо, куда бы мы ни шли, но, как бы хорошо ни было, мы всегда не задерживались и отправлялись дальше. И отсюда бы уже ушли, но Марси к этому месту привязана. Это сложно объяснить... Это что-то духовное. Космическое. У неё здесь дело. И пока она его не исполнит, мы не можем уйти. Мейбл молчала. Она знала о своих новых подругах, в особенности о Шенори, очень мало (теперь она ещё явственнее ощутила это), и на неё так внезапно свалилась вся эта информация, что ей нужно было время привыкнуть к ней и осознать. Шенори тоже не говорила ни слова. Ей стало неловко за свою внезапную и, как она считала, совершенно лишнюю откровенность. "Ещё и этому ребёнку психику испортить..." — с досадой подумала она и покосилась на девочку. — Какая странная жизнь... — ни к кому не обращаясь, вдруг сказала Мейбл. Ей, по-видимому, было очень странно слышать о таких истоиях вживую, а не читать о них книги или смотреть грустные мультики. Она, выросшая в полной семье, плечом к плечу с верным братом-ровестником, окружённая любовью, пониманием, заботой и в достатке, и понятия не имела, что в мире есть люди, у которых все не так. То есть, Мейбл, безусловно, о них знала, но всё никак не могла это прочувствовать. Ведь мы все знаем об условиях жизни в Африке, о том, что в мире много бедных людей и людей, неизлечимо больных. Наверняка, вы даже знакомы хоть с одним человеком, у которого один из родителей не живет с семьей или вообще мёртв. Но ведь мы этого... не чувствуем. Только знаем и всё. И очень редко думаем об этом, потому что если в своей жизни всё хорошо, до другой нет дела. Мейбл посмотрела на Шенори, поджала губы и вдруг сказала: — А у нас, оказывается, всё так просто! И снова задумалась.

* * *

— Я излечил Мейбл от страха перед кукольной анимацией. Можешь мне довериться, — Диппер, как настоящий психоаналитик, обзавелся блокнотом и ручкой и уселся так непринуждённо, будто и правда имел учёную степень. — Итак, ты боишься огня? Когда его много или... — Любого боюсь, — отчеканила Марси. — Он жжётся... — прибавила она таким обиженным тоном, будто огонь и впрямь был перед ней виноват. Диппер сунул руку в карман, зашуршал коробком и быстро провел по его боку спичкой. Девушка отпрыгнула в сторону, резким движением выбив её из руки паренька. Она сделала это настолько молниеносно, что Пайнс не сразу понял, что произошло, но как только осознал, поспешил придавить спичку, пока она не спалила всю Хижину. У него даже немного сбилось дыхание. Он обернулся и увидел, что по щеке Марси катится маленькая слезинка, а её рука, сжимая лезвие, медленно скользит по и без того изуродованному бедру. — Ну, ну, это лишнее... — он осторожно отнял её ладошку и хотел смахнуть кровь, но на этот раз Марси остановила его, провела по свежей царапине и с наслаждением облизала кончики пальцев. — Я схожу за перекисью... — побледнев, добавил Диппер. — Я – мечта любого мозгоправа! Не переоцени свои возможности, малыш! — крикнула Марисса ему вслед.

* * *

Мейбл и Шенори бродили по магазинам дольше, чем планировали. В первом солнцезащитных кремов не оказалось вообще, во втором не было с высоким уровнем защиты. Наконец в третьем Шенори нашла нужный им крем и, прибрав ещё два леденца, выложила покупки на кассу и заплатила за них. Когда они вышли на улицу, девушка убрала один леденец в карман, а второй протянула Мейбл. — О, спасибо! — улыбнулась та. — Знаешь... — она помолчала немного. — Ты не обижайся, но мне казалось, что мы с тобой не найдём общий язык. Ты такая замкнутая, даже мрачноватая, что ли... — На правду не обижаются, общительной я никогда не слыла, — со снисходительной улыбкой пожала плечами Шенори. — Я тебе даже немного завидую. Ты такая открытая и притом, вроде бы, здорова. — Что ты имеешь в виду? — не поняла Мейбл. — Я имею в виду, что Марси при той же открытости абсолютно двинутая. — Ну, все мы в какой-то мере психи, — хмыкнула она. — Разумеется, но у Марси всё более серьезно. У неё... По-настоящему, что ли. У неё действительно есть проблемы, и она знает о них и старается держать их под контролем. Мне довольно тяжело за этим наблюдать. К счастью, она сейчас проводит с тобой много времени. Вы здорово поладили. — Меня всегда притягивали люди со странностями. Ну, знаешь, как я, — Мейбл рассмеялась. — Хорошо, что странности есть у всех. Они уже подошли к Хижине, когда услышали оттуда какую-то подозрительную возню. Дверь распахнулась, и Диппер, державший Марси за руку, стал тащить её наружу. Та в свою очередь упиралась изо всех сил. —Солнце сейчас высоко, здесь на крыльце тень, видишь? — Не вижу! И видеть не хочу! — верещала девушка. Шенори, чуть нахмурившись, подошла к Пайнсу сзади и, крепко взявшись за ворот его ветровки, развернула паренька к себе, чуть приподняв его, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Что происходит? — сурово спросила она. — Я пытаюсь помочь Марси избавиться от её фобии, — ответил Диппер, потупив взгляд и разжимая руку. Марисса быстро выдернула её и скрылась в доме. — Отличная попытка, — Шенори отпустила его воротник, проходя внутрь. — И впрямь, — бросила Мейбл, следуя за ней. Марси сидела в комнате, спрятавшись за диваном и сжавшись в комочек. Шенори тихо позвала её, но та не ответила. Когда та приблизилась к ней и услышала что-то вроде "Билл, ты должен слышать, ты должен уберечь, Билл, спаси и сохрани...", Марси резко вскочила: — Не подходи! — Марси, ну же, успокойся, это я... — Я сказала, не подходи! — она отшатнулась к углу, задрала голову и, подпрыгнув, сняла с паутины довольно крупного паука. На этот раз отшатнулась Шенори. Мейбл и Диппер недоумённо переглянулись. — А ну положи... Положи его на место! — Не-ет, я положу его тебе на плечо! — Марси сделала шаг вперед, держа паука на вытянутых руках. — А ты не сможешь его снять, потому что ты их боишься! Шенори поджала губы, осмотрелась и увидела на диване свечи и спички. "Видно, Диппер тут развлекался..." — быстро промелькнуло у неё. Она схватила коробок и зажгла свечу, так же вытянув её перед собой. Марси пискнула и, одной рукой держа паука, потянулась за лезвием. — Так! А ну хватит! — Мейбл подошла к Шенори и задула свечу, потом забрала у Мариссы паука и выкинула его на улицу за окно. — Что с вами такое? — Да, я панически боюсь огня! — кучеряшка запрокинула голову и слёзы скользнули по её вискам. — Да, я арахнофоб! — вздохнула Шенори и, отбросив потухшую свечку и спички назад на диван, подошла к Марси и обняла её. — Ну тише... Я купила тебе крем и леденец. Марси прижалась к сестре и, успокаиваясь, расплылась в улыбке. — Я могу и тебе помочь с фобией... — робко начал Пайнс, обращаясь к Шенори. — Заткнись, Диппер! — в один голос прервали его все трое.