Хогвартс открыт для всех

Джон сидел на кровати, сложив ноги по-турецки, и искренне пытался вникнуть в параграф учебника по зельеварению, заданный профессором Адамсом. Но, к сожалению, зелья, имеющие в своём составе наперстянку, упорно не давались его пониманию. А ведь Джон собирался стать колдомедиком, и зелья — его основной предмет. К тому же в этом году ещё придётся сдавать СОВы… Уотсон тяжело вздохнул и принялся перечитывать параграф заново. — Не вздыхай так, словно ты умирающий фестрал, — донёсся до него раздражённый голос соседа по комнате. — Ты мешаешь мне думать. — Я же ничего не говорю, когда ты куришь в окно, а потом в комнате полдня воняет этой мерзостью, — не остался в долгу Джон. — Уже нет, — флегматично согласился Шерлок. — Вот и ты смирись уж как-нибудь с моим существованием, — язвительно ответил Уотсон, взглянув на Холмса, который, казалось, не обращал на него самого ни капли внимания. На самом деле история их соседства с невыносимым порой (большую часть времени, если быть честным) Холмсом весьма прозаична. Изначальный сосед этого кудрявого дьявола (на Когтевране селили студентов по двое) предлагал всё что угодно, лишь бы поменяться с кем-нибудь комнатой. Свободных комнат не наблюдалось, так как их числилось ровно под количество студентов на курсе. Тогда ещё за Шерлоком не закрепилось звание «фрика», «сумасшедшего» или «чокнутого», поэтому первому его собрату по комнате удалось легко отделаться, выменяв свои коллекционные шахматы. Согласитесь, иметь репутацию фрика на Когтевране, где обычно нормально относились к различным заскокам юных гениев — это показатель. Холмс непонятно каким образом рассказывал о людях, которых видел впервые в жизни, такие подробности, что у тех моментально краснели лица — у кого от смущения, у кого от гнева. Огребал Холмс в первые дни обучения практически ото всех подряд за свои сверхъестественные, казалось бы, способности, ну, и за острый язык тоже. Джон поначалу даже заступался за него — он считал, что конфликт с Холмсом факультет сможет пережить, не опускаясь до драки. Но то, что Шерлок оказался неплох в ближнем бою и норовил это использовать всякий раз, когда ему пытались устроить «тёмную», к цивилизованному решению не приводило. В общем, Холмс обзавёлся не самой лучшей репутацией, а, учитывая то, что факультетских комнат было под расчёт, соседствовать с ним кому-либо да приходилось. Но вскоре ребята превратили это чуть ли не в аттракцион — кто дольше продержится, живя с фриком. Дольше месяца дело так ни у кого и не продвинулось. Когда веселье всем надоело, приняли решение тянуть спички, и до этого года Джону просто сказочно везло — он ни разу не делил комнату с легендарным Холмсом. И вот как назло первого сентября в его руке оказалась короткая спичка. Как ни странно, но жить в комнате с Шерлоком оказалось не так уж и сложно. Главное было не заглядывать в шкаф (к слову, их общий шкаф) — риск оказаться погребённым заживо под вещами, которые мгновенно оттуда вываливались, был крайне велик. Тумбочку (тоже, по идее, общую) лучше не открывать, ибо там можно было наткнуться на всё, что угодно — от пауков (слава Мерлину, хоть в банках) до позавчерашнего бутерброда. Вообще Холмс умудрялся развести просто невероятных размеров беспорядок — Джон даже удивлялся, где тот столько вещей находит. Но одно Уотсон мог гордо поставить себе в плюс — он каким-то образом отвоевал себе половину комнаты, на которую, по их общему договору, вещи Шерлока не должны были попадать ни под каким предлогом. За это он клятвенно обещал ему не прикасаться к шкафу, к тумбочке и даже дал разрешение курить в окно комнаты. За последнее воевали дольше всего, но Шерлок и тут одержал верх. Рассказав при этом про детство Джона, про его магглорождённых родителей и даже про любящую выпить сестрицу. Ответное джоново «Фантастика!», видимо, настолько поразило Холмса и польстило его самолюбию, что он честно старался не курить в комнате, когда там находился сам Джон. Собственно, от отсутствия места для размещения своих вещей Уотсон не страдал — у него был большой сундук. Также у него имелось право на половину комнаты, а большего ему и не требовалось. Он прожил с Холмсом бок о бок уже почти месяц, и пока не чувствовал порывов утопить своего соседа в озере неподалёку. Ну, то есть чувствовал, конечно, но не до такой степени, чтобы в действительности связать Шерлока и тащить его долговязую тушу через весь замок. Да Холмс и сам как-то успокоился и не предпринимал попыток выселить Джона. По крайней мере, явных. Уотсон встряхнул головой, прогоняя воспоминания, чтобы сосредоточиться на зельеварении. Скорее всего, без дополнительной литературы тут не обойтись. А как не хотелось спускаться в библиотеку… — Дигитоксин. — Что? — Джон оторвался от своих невесёлых мыслей и недоумённо посмотрел на своего соседа. Холмс же, как и прежде, не обращал внимания на Джона и даже не смотрел на него, растянувшись на своей кровати, скрестив руки на груди и устремив глубокомысленный взгляд в потолок. — Действующее вещество наперстянки — дигитоксин, — Шерлок таки повернулся к Джону. — Я знаю, и?.. — Уотсон приподнял бровь, не понимая, чего от него хочет Шерлок. Да, он соврал, что в курсе, какое действующее вещество содержит наперстянка, но ни за что в этом не признается. Хотя Шерлок, судя по всему, и так это понял, прожигая его своим рентгеновским взглядом. — И как ты живёшь с таким крошечным мозгом? — Это риторический вопрос? В серых глазах Холмса отразилась тень веселья, но тут же пропала. — Дигитоксин — это сердечный гликозид. Он оказывает положительное инотропное действие, которое связано с ингибирующим влиянием на натрий- и калий-АТФ-азу мембраны кардиомиоцитов, что приводит к увеличению внутриклеточного содержания ионов натрия и снижению — ионов калия. Вследствие этого происходит повышение внутриклеточного содержания кальция, ответственного за сократимость кардиомиоцитов, что приводит к увеличению силы сокращений миокарда. В итоге, если просто — зелья, в которых используется наперстянка, имеют кардиотонический эффект. — О… Спасибо, — удивлённо ответил Джон, переваривая то, что сказал Шерлок. — Не за что, просто пообещай мне, что, если я попаду когда-нибудь на твой операционный стол, ты позовёшь кого-то, кто действительно разбирается в медицине. — Я не… — Джон точно помнил, что не говорил Холмсу о своём желании стать колдомедиком. — Как ты узнал? — Знаешь, есть один секрет, — серьёзно посмотрел на него Холмс. — Я доверю его тебе, только если поклянёшься никому не рассказывать. — Хорошо, — Уотсон даже затаил дыхание. — У меня есть мозг, и я им думаю, — хмыкнул Шерлок, глядя на разочарованное лицо Джона. — Очень смешно, — саркастично произнёс Уотсон и уже готов был ответить что-то ещё, как дверь в их комнату распахнулась, а на пороге возник запыхавшийся Сэм Винчестер. — Джон! Быстрее за мной! Джейми что-то откопал, и они собираются обсуждать это всей компанией сам-знаешь-где! — выпалил Сэм, не заметив Холмса. — Что-то серьёзное? — поинтересовался Джон, откинув учебник в сторону и натягивая ботинки. — Он сказал Дину, что у них появилось Дело, — многозначительно ответил он. — Так что да, думаю, это будет интересно. О, привет, Шерлок! Холмс даже не потрудился ответить, а Сэм не удивился, лишь поторопил Джона, и они вдвоём покинули комнату, оставив там Шерлока.