Хогвартс открыт для всех

Подождав, пока подслушиваемые ими семикурсники покинут свой штаб, Сэм, Джон и так не вовремя присоединившийся к ним Габриель начали снимать все заклятья. – Ну-с, неплохая вечеринка намечается, – потёр ладоши Новак. – Никому ни слова об этом, – предупредил Сэм. – О, это будет нашей тайной, и я унесу её с собой в могилу, – состроил невинную рожицу Габриель. – Предлагаю отправиться в совятню и разослать сообщения Алби и Лиаму, – Джон спрятал удлинители в карман. – Чтобы с утра они были в теме. – Согласен, – кивнул Сэм. – В таком случае нам стОит поторопиться – скоро отбой. Габриель, тебе не пора в гостиную? До подземелий от совятни далековато, ты не успеешь до отбоя туда вернуться. – Приятно слышать, что ты обо мне заботишься, – фыркнул тот, достав из кармана чупа-чупс и запихнув его в рот, предварительно содрав целлофановую бумажку. – Ладно, не буду обременять вас своим обществом. Чао! Русоволосый слизеринец сделал им ручкой и отправился по направлению к своей гостиной. Наверное. – Думаешь, он не растрещит всем, что услышал? – с сомнением смотрел вслед Новаку Джон. – Могу лишь надеяться, – пожал плечами Сэм. Габриель был абсолютно непредсказуем. – А вы с ним неплохо смотритесь, – подколол его Уотсон, когда они закончили с заклинаниями и пошли в совятню. – Отвали, – даже и не подумал обижаться Сэм. На следующее утро за завтраком однокурсники Джона и Сэма получили свои послания, где было назначено время и место встречи, чтобы рассказать им о произошедшем. Джеймс Поттер выглядел сонным, как заметил Сэм. «Следил за Картой», – понял младший Винчестер. Стилински тоже выглядел не лучшим образом, но этот, наверное, опять прорабатывал свой план по очарованию Лидии. Первой парой сегодня значились зелья совместно с гриффиндорцами. Уотсон делился с ним информацией о зельях из наперстянки, пока они спускались в подземелья, как их нагнал Альбус Поттер. – Готовы к занятию? Хотя у кого я спрашиваю? – с ходу затараторил он. – Кстати, что за шпионские страсти вы устроили? – Тише, Алби, – прервал его Сэм. – Этот разговор не для чужих ушей. – О-о-о, кажись, всё серьёзно, – многозначительно закивал гриффиндорец, но было видно, что он старается не засмеяться. – А вы… – И что вы там разнюхали? – Рядом возник Лиам. – Данбар, будь человеком, заткнись! – взмолился Джон. – Человеком? – ухмыльнулся Лиам, сверкнув пожелтевшими на мгновение глазами. – Ты не к тому обратился, братишка! – Гриффиндорцы, – покачал головой Сэм. – Это дискриминация по факультетскому признаку! – возмутился оборотень. – Небезосновательная, – припечатал с улыбкой Джон. Перешучиваясь, они вошли в кабинет и расселись по местам. Сэм делил парту с Алби, а Джон – с Лиамом. Что ж, их «красно-золотые» друзья нагло пользовались когтевранцами, скатывая контрольные – профессор Адамс был достойным преемником бывшего зельевара. Ну, по крайней мере, так говорили. – Встать, – раздался негромкий голос их препода, и разговоры сразу стихли, а все студенты покорно поднялись со своих мест и вытянулись по струночке. Дверь в кабинет захлопнулась по мановению палочки хмурого профессора, а Сэм, опускаясь на стул, приготовился к полуторачасовому разносу. Под обстрел на этот раз попал Джон, которому выпала честь объяснять классу, почему зелья из этой треклятой наперстянки имеют кардиотонический эффект. Не зря Уотсон готовился, разбирая эту тему весь вчерашний вечер. Почти весь вчерашний вечер. Сэм слушал вполуха, рисуя каракули у себя на пергаменте и размышляя о своей бывшей девушке Джессике. На летних каникулах она популярно объяснила ему, что устала каждый раз ждать Сэма из его «закрытой школы», в которой даже телефоном пользоваться не разрешают. Оказывается, она уже нашла ему замену и никак не могла «выловить Винчестера, чтобы объясниться». Да он все каникулы проводил только с ней! Хорошо, что так и не рассказал ей, что он – волшебник. Стирать память Джессике было бы низко. Он размышлял, что в их отношениях, длившихся вот уже второй год, было не так. Сэм, раскладывая все воспоминания словно по полочкам, так и не нашёл ответа. Может, она не так уж его любила, раз так легко смогла забыть? Или он просто недостоин её любви? Неужели он не достоин того, чтобы его ждали? И тут совершенно не к месту (как обычно он это делает) вспомнился Габриель. Его однокурсник с волнистыми русыми волосами и тёплыми медовыми глазами, в которых всегда плясали бесенята. Этот парень прилип к нему с сАмого третьего курса – сразу, как только перевёлся со своим братом Касом в Хогвартс из магической школы где-то в Австралии. Вот уж кто умел ждать. Новак часто просто так подходил к нему в коридорах на перемене, трещал без умолку, заваливал забавными рассказами, всучивал какие-то конфетки, леденцы, печеньки и так же внезапно улетал на крыльях беззаботности. Не сказать, что такое внимание было Сэму неприятно, но Винчестер никак не мог понять, всерьёз Габриель это делает или как всегда шутит. Да, пошутить Гейб любил. Двусмысленные фразочки, намёки, сопровождающиеся обычно весёлым поигрыванием бровями, и его привычка каждый раз подходить слишком близко, заставляя Сэма чувствовать себя неловко. Самого Новака, казалось, такая реакция Сэма только забавляла, и это заставляло в который раз вернуться к вопросу: что же ему всё-таки нужно? – Мистер Винчестер, Вы всё ещё с нами? – Раздался вкрадчивый голос преподавателя прямо у него за спиной, отчего Сэм чуть не подпрыгнул. –Д-да, профессор, – он скомкал пергамент, на котором немыслимым образом несколько раз аккуратно вывел одно и то же имя. – Отрадно слышать, – язвительно отозвался профессор Адамс. – Будьте любезны, ответьте на вопрос, который я задал. «Производящие растения», – накарябал на своём пергаменте Алби и ткнул в надпись пальцем, обращая внимание Сэма. Винчестер бросил ему благодарный взгляд и произнёс: – Кхм, наперстянка пурпурная, крупноцветковая, шерстистая… – Чем они отличаются? – прервал его Адамс. – Действующим веществом, сэр. Хотя все содержат вещества, относящиеся к группе сердечных гликозидов, и эффект у них одинаковый. – Верно. Балл Когтеврану. Итак, я хочу, чтобы вы запомнили… Мда, если предыдущий препод был хотя бы вполовину так строг, как этот, Винчестер не завидовал студентам, что у него учились.