Школа Убийц

      — Ненавижу понедельники, — прошептал парень сквозь зубы, выходя из комнаты своего общежития и направляясь к классу, где через пять минут должен был начаться первый урок.       Чанёль никогда не нарушал правил школы. Всегда по кодексу носил форму, не опаздывал и не пропускал занятия, делал всё, что задавали учителя. В общем-то, был идеальным и прилежным учеником старшей школы. Единственное, что он делал вразрез с законами своей школы — курил, а это, кстати, сейчас ему явно не светит. Опаздывать на занятия явно не хотелось, да и вонять на весь класс табачным дымом и тем самым выдавать себя — тоже. Так что парень просто тяжело вздохнул, запирая где-то глубоко внутрь страстное желание втянуть такой необходимый утренний никотин. Потерпит. Нечего было просыпать всё на свете. Ещё и желудок неприятно сводило от голода. Поесть-то он тоже не успел.       Дойдя до нужного класса, он с лёгкостью вздохнул. У него оставалась ещё минута до начала урока, так что он не стал мешкать и тут же занял своё привычное место, готовясь к уроку.       Ничего нового. Изо дня в день всё одно и то же. Те же самые занятия и лица. Каждый день ему приходилось через силу слушать все и записывать, строя из себя хорошего мальчика, чтобы учителя и наставники ничего не заподозрили. Если вы задаётесь вопросом, к чему все это, то тут ответ может показаться странным.       Просто иначе остальные поймут, что он сохраняет человеческий разум.       Добро пожаловать в школу для одарённых детей. Во всяком случае, для обычных людей она считается именно такой. Приют для детей, которые в развитии намного превышают своих сверстников, но которые в то же время по той или иной причине остались без родителей и других опекунов. На самом же деле эта была закрытая школа, где детей учили убивать для правительства. С самого раннего детства их забрали из приютов и определили в эту школу. Кто знает, что именно случилось у каждого из присутствующих в классе Чанёля, но он с точностью мог сказать, что они все оказались тут не из-за великой гордости родителей за то, что их дети — гении. У кого-то те были убиты бандитами, как, например, у Сэхуна, который учится на два класса младше Пака. Кого-то родители специально отдали в эту школу за хорошие деньги, чтобы покрыть собственные долги или ещё что. Но почти всем детям тут промывают мозги. Те становятся кем-то вроде роботов, пригодных для заданий. Очень удобно. Никаких возражений, никаких сомнений. Чистый кусок алюминия в груди. Без чувств. Чанёль не хочет быть таким, поэтому старается вести себя тихо и прилежно, как некоторые в школе. Выполнять всё, что ему велено, чтобы не лишиться последнего, что у него осталось. Он уже давно забил на собственную человечность. Но право мыслить самому он не потеряет. И все же: кому понравится учиться с людьми, которые толком ничего не понимают, кроме как следовать всем приказам. А так иногда хотелось пообщаться с кем-то, кто имеет свою точку зрения на то или иное событие.       Из раздумий его вывел голос учителя. Машинальными движениями Пак последовал этому голосу. Встать, поклон, сесть. Но, вместо привычного продолжения вроде новой темы, учитель начал говорить о новом ученике.       Чанёль посмотрел на дверь, где стоял незнакомый парень. Чёрные волосы, безжизненный взгляд, окидывающий всех присутствующих в этом классе. Не успел Пак подумать о том, что к ним перевели очередную безжизненную куклу, как взгляд новенького остановился на нём, и в глазах промелькнуло что-то, что Чанёль не смог разобрать. В этом взгляде было что-то осмысленное и даже… заинтересованное? Не может быть. Если только он не такой же, как сам Чанёль, принявший свою участь. Мальчишка встал рядом с учителем и поклонился классу.       — Здравствуйте. Я новый ученик — Бён Бэкхён. Мне шестнадцать лет. Приятно с вами познакомиться. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.       Чанёль внимательно разглядывал этого парня, провожая его взглядом до места, которое ему указал учитель. Парень аккуратно приземлился за парту, параллельно стоящую от Пака и принялся готовиться к уроку. Чанёль никак не мог понять, что именно ему кажется странным в нём: отточенные движения, даже если тот просто брал ручку или тетрадь — все в его движениях говорило о том, что он не простой. Будто тот и не человек вовсе. Вот только глаза иногда светились чем-то незнакомым. Это не тот взгляд, который Чанёль привык видеть каждый день на лицах других.       Сам не зная, как долго рассматривал новенького, он, услышав голос учителя, который велел записывать очередную лекцию по истории, оторвался от чужого лица и принялся писать всё, что диктовали, стараясь сосредоточиться на уроке.       Так прошло полдня. Наступила пора обедать, и Пак поплёлся в столовую, мечтая заткнуть хоть какой-нибудь булкой свой разбушевавшейся желудок. Пройдя в столовую, парень подошёл к аппарату и сделал скан отпечатка своих пальцев. Это было обычным делом. Почти везде в этой школе стояли такие приборы для лучшего контроля над учениками. Будь то общежитие, столовая или вход в школу. Камеры и другие приборы для слежки были почти на каждом шагу. Хотя Чанёль не совсем понимал, к чему следить за всем, если половина из учеников просто машины.       Взяв поднос и наложив на него тарелки с различной едой и закусками, парень поплёлся к своему любимому столику у окна. Медленно пережёвывая какие-то овощи, он смотрел в окно, за которым вовсю разгулялась хорошая погода. Солнце, зелень. Сейчас бы просто лежать на траве и вдыхать ещё немного прохладный весенний ветерок с нотками недавно распустившихся цветов. Вместо этого он торчит тут. Основные уроки закончились, и сейчас начнётся время профильных занятий.       Мысли о новеньком он закинул куда-то далеко в свою черепную коробку. Сейчас он, наверное, даже не вспомнит имени и лица того парня, хотя разглядывал его на протяжении всех уроков, первый раз за все время игнорируя учителей. Чанёль не страдал проблемами с памятью, но не мог вспомнить хоть что-то запоминающееся в образе мальчишки.       Закинув в рот последнюю ложку риса и запив его каким-то бульоном, он чуть не выплюнул все обратно, когда к нему в привычной манере подсел Чондэ.       — Скучаешь, любовь моя? Ты сегодня ещё больше похож на зомби, чем обычно. У моего пупсика что-то случилось? — с громким гоготом спросил тот, бестактно воруя у Чанёля его любимую булку с шоколадом и откусывая приличный кусок.       — Не покурил с утра. У меня уже уши пухнут, — прохрипел Пак, кое-как сдержав во рту остатки содержимого.       Ким Чондэ. Парень, который младше его на год, был одним из немногих тут, с кем Чанёль искренне любил находиться в окружении. Он был обычным… если можно так сказать о ком-то в этой школе. Ким всегда был самим собой. Игнорировал окружающих и делал все не так, как того хотелось бы руководителям. Но тем не менее никто не принимал попыток его приструнить. Все знали, что, так или иначе, Чондэ сам, по собственной воле, пойдёт на любое задание и пристрелит народу даже больше, чем ему велят. Просто это Чондэ. Просто ему действительно нравилось это — убивать людей, пускать им пули в разные конечности, смотря как те корчатся от боли, или просто пускать пулю в лоб. Но чаще всего тот хотел помучить жертву. Они никогда не говорили друг с другом о прошлом. Что именно сподвигло Чондэ самому прийти в эту школу? Возможно, парень действительно любил убивать, а возможно, какое-то серьёзное обстоятельство заставило маленького мальчика на этот поступок. Но сейчас он, кажется, очень доволен своим положением, в отличие от Чанёля.       —У-у-у, моя малышка не получила дозу никотина? Вот скажи мне. Ты убиваешь людей газом, — на этих словах младшего Чанёль поморщился. Он вообще не любил, когда говорят о тех жертвах, которых тому пришлось убить, в то время как Чондэ мог с лёгкостью назвать каждого убитого по имени и в красках расписывать, как и что именно он сделал, — а сам травишь себя такой же дрянью.       — Это не одно и то же, — возмутился Чанёль, отбирая остатки своего любимого лакомства прямо из рук друга.       — Для меня всё это одинаково.       — Для меня одинаковы все твои пушки.       — Не обижай моих малышек, — надул кошачьи губки Ким, смотря на то, как его депозитированную булку откусывают белоснежные зубы, — они ничего плохого тебе не делали. И они все уникальны. Вот Дара может прострелить бедренную кость так, что человек некоторое время вообще ничего не будет чувствовать. Зато потом такая свистопляска начинается, когда до мозга доходит боль. Или Хёна пускает пули так, что не все эксперты смогут установить тип оружия.       — Тебе не кажется странным, что ты называешь свои пушки в честь айдолов из женских групп?       — У каждого свои странности. Кто-то дрочит на мумий, а я кончаю только от одного запаха только что использованного пистолета.       — Фу, блять!       Чанёль кинул на стол недоеденный кусок десерта и резко встал со стула. Аппетит ему явно отбили, а курить захотелось ещё сильнее. Но вместо извинений Чондэ просто расхохотался, радуясь ни то реакции старшего, ни то тому, что булка опять у него.       — Ладно, мастурбатор-любитель. Пошли. Скоро проф начнётся.       Придя на этаж, а точнее подвал, оборудованный для проф. занятий, Чанёль обнаружил, что новенького не было среди его класса.       Стрельба была одним из главных навыков любого в этой школе. Все индивидуальные занятия проходили отдельно, но стрельба, рукопашный бой и некоторые другие предметы были обязательными в изучении для всех учеников. И хотя многие из них уже бывали на заданиях и могли стрелять не хуже тех, у кого огнестрельное оружие было индивидуальным навыком, практика была наиважнейшей задачей. Но того паренька, сколько бы ни искал, он не смог увидеть. Чондэ ещё долго восхищался тем, что на сегодняшнем занятии им в руки дали новейшее оружие, но Чанёль слушал его вполуха. И чего он так печётся о новеньком? Ну нет и нет, ему-то какое дело. Возможно, тот сейчас у директора или ещё что-то. Но, чёрт возьми, почему его так это волнует?       Сегодня весь день для него был с самого начала каким-то не таким. Не как обычно. Все шло из рук вон плохо, стрелял он как никогда отвратительно, хотя до этого неплохо справлялся с таким нелюбимым оружием, на рукопашных занятиях он не смог завалить ни одного противника и все время провёл лёжа на полу после очередного поражения. И даже любимые индивидуальные занятия химией и изучение синтезированного газа не принесли никакой радости.       И все из-за того, что он не покурил утром. Во всяком случае, он действительно хотел в это верить.       Наконец-то, выйдя из школы ближе к вечеру, он завернул за привычный угол одного из зданий на территории и, усевшись на корточки, достал пачку сигарет. Такой спасительный никотин сейчас был как глоток свежего воздуха, как бы смешно это ни звучало. Разум понемногу приходил в норму, и вся эта нервозность отступила на второй план. Сейчас даже шутки Чондэ, которые он прокручивал в голове, казались ему смешными, хотя ещё несколько часов назад он готов был убить того.       Докурив, он выбросил окурок и, поправив лямку рюкзака, направился в общежитие, но на полпути увидел уже знакомую чёрную макушку, которая забежала в дверь общаги.       Сам не зная, какое ему вообще до этого дело, Пак прибавил шагу, забегая почти следом за новеньким и пытаясь найти среди коридоров. Но тщетно. Мальчишка будто испарился, хотя разница в расстоянии между ними была не такой уж и большой.       Отчитав сам себя за такую глупость и тихо выругавшись себе под нос, тот поплёлся к своей комнате. Приложив палец к скану, он открыл дверь и прошёл к себе в комнату. Тут он мог не прятаться и не строить из себя хорошенького парня с лицом кирпича. Но не тут-то было.       Тот самый новенький стоял у него в комнате у соседней кровати и спокойно раскладывал свои вещи. Немного потупив у двери, Чанёль все же снял рюкзак, кинув его куда-то возле кровати и подозрительно поглядев на странного мальчишку, принялся расстёгивать пиджак, а затем ослабил галстук от формы.       — Привет, — тихо произнёс Чанёль.       — Привет, — тихий и спокойный голос раздался где-то за спиной Пака. Но повернуться он так и не решался.       — Тебя поселили вместе со мной?       — Да, что-то вроде того. Я надеюсь, что мы подружимся.       Пак все же повернулся и посмотрел на спину все ещё разбирающего какие-то вещи нового соседа…