Школа Убийц

      Обычно самое трудное для человека, который давно стал изолировать сам себя от общества — это начать контактировать с новыми людьми. Открывать в них и в себе что-то новое. Выйти из своей зоны комфорта не так-то просто, как кажется. По сути, что такого: просто взять и завести новое знакомство, открывать новые горизонты и так далее. Но это всё только на словах. Каждый из нас мечтает о чем-то. Побывать в новых странах, выучить новый язык, похудеть, начать читать очередную книгу. Но вечно нам что-то мешает. Чаще всего мы сами ставим преграды собственным целям. Да и зачем далеко ходить? Даже начать что-то делать и меняться — для многих из нас настоящая пытка.       Вот и Чанёль стоял сейчас у своей кровати, так и не решаясь взглянуть на новенького. Давно отвык от чего-то, что, на его взгляд, казалось неизведанным и странным. Он привык к лицам, которые маячили каждый день у него перед носом, привык к занятиям, и это ему казалось… нормальным. А вот что-то вроде нового человека, который ещё и был для него непонятным на данный момент, ему казалось странным и непривычным. Он даже не мог понять, где ему переодеться. Тут, на привычном ему месте, или уйти в ванную, чтобы лишний раз не смущать человека. Сам Бэкхён, кажется, не задумывался о таком и, взяв свои вещи, просто направился в сторону ванной комнаты. Чанёль тяжело вздохнул и принялся расстёгивать рубашку. И о чём им говорить? По канону полагается лучше узнать друг друга. Они же не просто какие-то там малознакомые люди. Они теперь соседи. Хотя… Нет, нужно найти хоть какую-то точку соприкосновения.       Переодевшись в домашние спортивные штаны и свободную майку, Чанёль примостился на своей кровати и принялся читать очередную статью. Сейчас было бы неплохо сходить и умыться после трудного учебного дня, но Бэкхён и не думал выходить из ванной.       Ну, и ладно. Надо хоть дома сосредоточиться на занятиях, раз пропустил половину в школе.       Тяжело вздохнув и убрав с лица мешающую прядь красных волос, Чанёль уткнулся в планшет и стал быстро просматривать текст, который никак не хотел откладываться в голове. Он вроде читал, его глаза бегали от строчки к строчке, но он был слишком сильно погружён в свои мысли. Зачем он побежал за мальчишкой, когда увидел его во дворе? Зачем искал его на занятиях? Почему все время пытался вспомнить его лицо?       — Так, Чанёль. Соберись!

«Рицин представляет собой белый порошок без запаха, хорошо растворимый в воде. Молекулярная масса — около 67 кДа. Рицин не проникает через кожу. Пути отравления: обычно — введение в кровь, чуть реже — проникновение через лёгкие (этот метод для рицина не всегда эффективен)».

      — Что читаешь? — послышалось из другого конца комнаты. Чанёль аж слегка вздрогнул от неожиданности.       Метнув взгляд от статьи к источнику звука, он посмотрел на паренька, который сейчас стоял у своего письменного стола в одних тёмно-синих шортах, белой растянутой футболке с длинными рукавами и с махровым полотенцем на голове. Вроде ничего необычного. Вовсе не похож на ту личность, которую он увидел в классе. Вполне стандартный типаж, разве что слишком хилый. Чёрные, влажные после душа волосы были беспорядочно разбросаны по лбу, аккуратные черты лица, небольшие, по-щенячьи милые глазки, тонкая, нетипичная линия губ, худые и немного женственные руки, стройные ноги. Чанёлю он казался маленьким, хрупким ребёнком, который по ошибке попал в такое место. И сколько, он говорил, ему лет? Шестнадцать? Только сейчас Чанёль понял, что мальчишка младше его на два года. И он уже в его классе?       — Да так, ищу кое-что, — пробормотал старший, снова утыкаясь в планшет и стараясь вникнуть в текст.       — М-м-м, — протянул тот, заглядывая в маленький холодильник, который стоял под его столом. — Слушай, а у тебя не найдётся ничего попить холодного? Умираю от жажды просто.       Чанёль пожал плечами, отложил в сторону своё чтиво и направился к своему холодильнику, выуживая из него апельсиновый сок.       — Подойдёт?       — Да, отлично, — Парень открутил крышку и стал жадно пить содержимое. — Спасибо, — оторвавшись от горлышка ёмкости, произнёс брюнет, возвращая её законному хозяину.       — Можешь себе оставить. Вдруг опять пить захочешь, — как-то слишком резко сказал Чанёль.       — О, правда? Спасибо. Я куплю тебе другую, как только смогу сходить в магазин. Кстати, ты не знаешь, где он тут?       — Недалеко от общаги, — вскинул руку тот, указывая куда-то в сторону, якобы в направлении предполагаемого магазина. — Выйдешь и направо. Там увидишь вывеску.       — Оу, а не хочешь прогуляться со мной?       — Если честно, я сейчас очень хочу сходить в душ.       — Конечно-конечно, — начал махать головой мальчишка, разворачиваясь и направляясь к своей кровати.       — Эм, — начал Чанёль. — Извини, конечно, но я не помню твоего имени.       — Бён Бэкхён, — улыбнулся парень, залезая на кровать и садясь по-турецки.       — А я…       — А ты Пак Чанёль. Я прав?       Старший недоуменно на него посмотрел, но кивнул головой в знак согласия.       — Ладно, ты пока располагайся, а я в душ.       Пак схватил полотенце и быстро зашёл в ванную. Резко выкрутив кран, он отрегулировал температуру до отметки «идеальная» и быстро залез под струи воды. Она приятно омывала кожу, стирая весь трудный день. Комфортно. Именно так, как он привык. Ничего лишнего: запах любимого шампуня и геля для душа; привычные, кафельные стены ванной комнаты. Вот, правда, новые флаконы и баночки разных кремов нетипичны. И даже дело не в том, что они до этого тут не стояли никогда. Они просто нетипичны для парня.       Чанёль вытер ладонью лицо от стекающих капель воды и ещё раз посмотрел на полку у раковины. Действительно. Куча флакончиков различных кремов, масел и, он готов поклясться, ароматизированных свечей.       Серьёзно? Бён Бэкхён, ты действительно очень странный парень.       Выйдя из душа, Чанёль насухо вытерся полотенцем, надел все те же домашние вещи и бросил полотенце на сушилку.       — О, Чанёль, — послышалось, когда старший захлопнул дверь в ванную. — Это все твои книги?       Бэкхён стоял у его кровати и разглядывал полку с книгами. Почти все они были по химии, физике и некоторые — по ботанике.       — Да, — как-то неохотно бросил Пак, проходя к своему месту и как бы случайно задевая брюнета, призывая того отойти подальше, а лучше — вообще уйти на свою половину.       — Так ты любишь химию? Или растения?       Бэкхён будто вообще игнорировал то, что Чанёль ведёт себя немного грубо. Он просто стоял у стеллажей и постукивал указательным пальцем по нижней губе, задумываясь о чем-то своём.       — И то, и другое. Некоторые растения могут быть очень полезными в химии.       — Это твоя специальность?       — Вроде того. Мне нравится экспериментировать и выводить новые реакции.       — О-о-о, — протянул тот, пытаясь выудить одну из книг.       — Пожалуйста, не трогай ничего тут.       Бэкхён вопросительно на него посмотрел и, пожав плечами, оставил книгу в покое, проходя к своей кровати и принимая всё ту же позу по-турецки.       Только сейчас Чанёль понял, какой именно вопрос у него вертелся где-то в голове все это время. Мальчишка-то в своём сознании. Он говорит и делает все, как обычный человек. Чанёлю доводилось общаться и даже жить с тем, кому промыли мозги. С ними невозможно разговаривать. Отвечают они чётко, будто в их головах был чёткий список ответов на вопросы. Все в них выдаёт то, что они давно потеряли способность мыслить самостоятельно. Некоторые настолько сильно были лишены чувств, что не будут есть без приказа или разрешения. Как надрессированные собачки. Но мальчишка был другим. Он сам решал, что ему делать, как себя вести. Просто… обычный. Как сам Чанёль или Чондэ. Но вот его движения были какими-то странными. Даже если Бэкхён был таким же, как Пак и Ким… его движения были отточены до совершенства. Невозможно!       Чанёль все так же старался не обращать на него никакого внимания, сосредотачиваясь на статье, которую нашёл ранее. Но пронзительный взгляд карих глаз не прекращал прожигать в нём дыру. Парень терпел. Правда, очень долго терпел, пока то самое терпение не лопнуло и он, откинув в сторону планшет, не уселся и не стал смотреть прямо в глаза младшему.       — Послушай, — начал тот. — Ты меня очень отвлекаешь. Не можешь заняться чем-нибудь? Почитать, начать делать уроки или ещё что-то?       — Я уже сделал, — пожал плечами мальчишка, утыкаясь взглядом куда-то в пол. — Пока ты был в душе, я все сделал. Поэтому мне нечем заняться.       — Ты стебешься? — поднял одну бровь Пак, продолжая таращиться на мальчишку.       — Нет, я правда все закончил. Я бы сходил в магазин, но одному неохота.       Тяжело вздохнув, Чанёль встал с кровати и, взяв из шкафа олимпийку, направился к двери.       — Ладно, я схожу с тобой. Пошли.       Мальчишка тут же подорвался, взял бумажник и надел кроссовки, быстро выбегая за ним. По дороге до магазинчика они шли молча. Бэкхён делал несколько попыток заговорить, но всё заканчивалось односложными ответами на все его вопросы.       Уже подходя к конбини* Чанёль наткнулся на знакомую кудрявую макушку.       — О, милый. Ты тоже ту… о-о-о, — не закончив свою фразу, удивлённо протянул Чондэ, перекидывая пакет с раменом с одной руки на другую. — Моя колбаска нашла себе нового друга? Ты такой чёрствый, Чанёль-и~~. Со мной никогда не ходишь никуда.       Чанёль закатил глаза. Он правда уже привык к такому Киму, но иногда его шуточки из серии «Самый_Саркастичный_Персонаж» его любимых «Мстителей» вот-вот готовы были довести его до ручки.       — Это Бён Бэкхён. Он новенький в этой школе и мой сосед по комнате. Я просто решил ему показать, где находится магазин.       — Рад знакомству, — совсем не радушно сказал Бён, протягивая руку.       И где тот мальчишка, который все время вёл себя так, будто не замечает никакую тёмную ауру вокруг Чанёля, продолжая нервировать? С чего вдруг такая нелюбезность?       — Ким Чондэ. Первая и единственная любовь этого бедокура.       Дикий гогот Чондэ был слышен, наверное, даже в Северной Корее, но от Пака не ускользнуло, как напряглась челюсть младшего. Парни пожали друг другу руку, а Ким немного поморщился, ибо, кажется, Бэкхён слишком сильно сдавил его ладонь.       — Ай, — как-то наигранно выдавил кудрявый, вырывая из захвата свою пострадавшую руку. — А у пацана-то силушка о-го-го. На вид такой щупленький. Ты, случайно, не по боевым искусствам мастер?       — Нет, я больше по холодному.       — Правда? Хм, я тоже когда-то баловался мачете, но потом понял, что единственная любовь для меня — это огнестрелка. Звук выстрелов, запах пороха, форма холодной стали и чувство, когда ты вот-вот нажмёшь на курок. М-м-м…       Было видно, что от каждого слова со стороны Кима Бэкхён морщится, как от звука пенопласта. Чанёль не мог понять, что именно так сильно напрягает брюнета. Сам человек или то, что он рассказывает.       — Мачете — оружие мужланов, которые только и могут, что размахивать, чем попало, направо и налево. Существует множество холодного оружия, которое эффективнее и элегантнее этого.       — Ладно, Бэкхён. Пошли. А то ещё чуть-чуть, и этот извращуга прям тут потечёт от собственного воображения, — шепнул Пак, хватая паренька за плечи и буксируя в сторону конбини.       — Эй, я всё слышу вообще-то. И я не извращуга. Извращенцев невозможно заткнуть, когда они начинают говорить о своих фетишах, — кричал Ким вслед заходящим в магазин парням. — Ну и ладно.       По пути домой они опять молчали. Чанёль правда не знал, о чём с ним говорить. Он знал, как его зовут, сколько лет, и теперь, благодаря Чондэ, он узнал, что парень основывается на холодном оружии. А остальное его мало интересовало. Нет, интересовало очень сильно, но задавать такие вопросы сейчас он явно не хотел.       — Ты все купил? Больше меня доставать с этим не будешь?       — Да. Прости, просто я ещё тут никого не знаю. Поэтому решил, что мы можем подружиться. Мы же вроде как в одном классе, да ещё и соседи по комнате.       Пак вздохнул, разворачиваясь к нему лицом внимательно смотря в глаза. Он, наверное, с ума сошёл. Только думал про то, что хочет поговорить с кем-то нормальным, как сам же этого «нормального» и отталкивает.       — Ладно, хорошо. Пойдём. Только не доставай сильно, хорошо?       Бэкхён радостно улыбнулся и побежал за удаляющимся парнем.       — Ты говорил, что любишь химию и что это твоя специальность. На чём именно ты делаешь акцент?       — Ну, — Пак немного помялся. — Я не думаю, что ты поймёшь это.       — Я думаю, с этим проблем не будет, — усмехнулся Бэкхен, смотря куда-то себе под ноги, иногда задевая ими пакет с продуктами. — Расскажи.       Чанёль взъерошил свои волосы, продолжая шагать в сторону общежития.       — Я специализируюсь на ядах, — немного неуверенно начал он. — А также делаю самосинтезированный токсичный газ.       — Ого! — восхищённо воскликнул Бён, уже внимательнее рассматривая старшего. — Я читал несколько статей по ядам, которые практически невозможно обнаружить в организме после смерти.       — Есть яды, которые быстро разлагаются в продукты метаболизма, идентичные эндогенным… Над ними уже давно ведутся работы, и спецслужбы ими пользуются. Есть яды, которые можно разложить по плинтусу, а через месяц человек в этой комнате умрёт от почечной недостаточности, но яда как такового уже не будет к этому времени. Но, на самом деле, яда, который бы совсем не оставался в организме, не существует. Они могут быть указаны как «неизвестные» после распада, но чаще всего это растительные токсины.       Чанёль усмехнулся себе под нос. Прав был Чондэ, что человека невозможно заткнуть, если ему что-то нравится. Сам всегда закатывал глаза на то, как восхищённо его друг рассказывает о своих пристрастиях к оружию, а сейчас зачитал целую лекцию мальчишке, который, скорее всего, вообще ничего в этом не смыслит.       — И сейчас ты работаешь над чем-то?       — Да, хочу попробовать кое-что новенькое.       — Мм… А ты уже убивал людей тем, что делаешь?       На этих словах Пак резко затормозил. Всё ещё оставаясь немного поодаль от младшего, Чанёль сжал руки в кулаки так, что его костяшки побелели. Почему при таком вопросе Бэкхён даже не запнулся? Он спросил это так, будто это какой-то повседневный вопрос. «О, ты поел сегодня?», «Ты хорошо спал?», «Ты убивал уже людей?»       — Убивал. И я просил тебя, чтобы ты не доставал сильно… — все ещё не поворачиваясь к Бёну, Чанёль стоял, напрягшись всем телом.       — Эм, прости, я не…       — Иди в комнату. Не дожидаясь ответа, Чанёль завернул в противоположную сторону от общежития. Дойдя до своего места, он скатился по кирпичной, немного обшарпанной стене здания и уселся на землю, вытаскивая из пачки одну сигарету и прикуривая дрожащими руками.       Втянув едкий дым, он закрыл глаза, подняв голову к тёмному небу. Не то чтобы с ним что-то сделали, если бы узнали, что он курит. Просто портить имидж хорошего мальчика совсем не хотелось. Однажды наставник по химии отругал его за то, что он имеет такую привычку. Вроде как он работает с химическими элементами. А что, если он сделает что-то не то и взорвёт все к чертям? Ведь многие газы достаточно взрывоопасны. Но Пак только отмахивался. Мол, он же не дурак, чтобы курить среди всего этого.       Хотя сейчас его волновало далеко не это.       Убивал ли он людей? Да, убивал. Но, чаще всего, это были мелкие террористы, от которых нужно было избавиться. Так почему от вопроса этого странного мальчишки стало так страшно?       Сколько нужно человеку времени, чтобы понять, для чего он делает то или иное? А сколько нужно для осознания этому простому ребёнку?

«Чанёль, кто убил их? Ты видел их? Кто это был, Чанёль, отвечай! Чанёль, Чанёль, ответь нам!»