Часть 20
26 июля 2016 г., 23:14
Глава написала под Starset - Telescope. Включите по желанию ^_^
— Никогда никому не доверяй. Всегда полагайся только на себя. Никто тебе не поможет, когда ты будешь в этом нуждаться, и никто не поддержит тебя. Все люди, к которым ты привяжешься, рано или поздно оставят тебя и просто исчезнут из твоей жизни. Многие будут пытаться пользоваться тобой, но не позволяй им делать этого. Все они — не больше, чем кусок мяса, который просто сдохнет и сгниет, как и все остальное. Но ты должен жить. Жить и действовать. Поэтому просто доверяй мне и никому больше… Сэхун.
Парень поморщился от неприятных воспоминаний. Лужи неприятно хлюпали под ногами, а мокрые ноги уже изрядно успели потрепать нервы от неприятных ощущений. Почему он про это вспомнил именно сейчас? Дойдя до нужного здания, парень немного затормозил, складывая мокрый зонт и поднимая голову вверх, ощущая, как настойчивые капли стекают по бледному лицу. Вдох-выдох и парень делает уверенный шаг, заходя в помещение. Коридор школы встретил его теплотой и светом, пряча от непогоды. Дойдя до нужного кабинета, парень с силой открывает дверь и входит внутрь, где все это время сидели несколько учителей и что-то бурно обсуждали. Раздавшийся шум привлек их внимание, заставляя повернуться на звук, с укором смотря на того, кто нарушил их беседу. — О Сэхун, разве сейчас не время занятий? Парень слегка кивнул, пряча глаза за мокрой челкой и смотря себе под ноги, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Тогда прошу тебя покинуть этот кабинет и вернуться к своему расписанию, — серьезно произнес один из учителей. — Я не могу отсюда уйти, — тихо сказал парень. — Что-то случилось? — спросила женщина, нутром чувствуя, что что-то не так. — Да, вы тоже не сможете выйти отсюда. — Что? Что ты себе позволяешь? Парень, до этого спокойно стоявший и внимательно смотря на учителей, слегка дернулся, с улыбкой на лице доставая пистолет. — Как ты пронес его сюда? Сэхун только дернул головой, убирая с глаз мешающую челку. — Этот пистолет сделан из специального пластика. Датчики, которые вы понатыкали в этой блядской школе, не могут засечь его. Это очень удобно, правда? Простите, но я правда не могу позволить вам выйти отсюда. Один из учителей пытался проскользнуть мимо ученика, но О одним точным выстрелом попал ему прямо в ногу. — Простите, я же сказал, что не могу позволить вам этого. Вы не умрете. Я не хочу, чтобы кто-то умирал. Мне вообще вся эта хуйня надоела. Надоело убивать, надоело подчиняться и притворяться послушным. Эта школа и вы все просто сидите у меня в печенках. Парень стоял и внимательно наблюдал за тем, как мужчина хватается за простреленную ногу и корчится от боли. — Что, вы даже не хотите помочь ему? Так боитесь за свои никчемные жизни? Точно как овцы. Вместе вроде все отлично, но как только одному угрожает опасность, то вы все сидите будто ни при чем, даже не пытаясь помочь своему соратнику. Каково это, понимать, что всего один мальчишка из средних классов может застрелить вас тут всех в течении одной минуты? Неприятно, правда? — Сэхун, зачем ты это делаешь все? — Женщина нервно взвизгнула — явно не понимала такого кардинального изменения в поведении своего ученика. Парень поморщился. — Учитель Со, вы когда-нибудь задумывались над тем, кто учится в этой школе? Задумывался хоть кто-то из вас, что вообще происходит тут? Мне это все просто надоело. Я устал. Устал от всего, что происходит тут. Устал наблюдать за всеми и знать все. Это убивает меня. За дверью послышались шаги, а после парень только почувствовал тупую боль в спине, от чего ноги подкосились и он упал на колени. — Подлый мальчишка. Как ты вообще смеешь поднимать руки на тех, кто тебя воспитал? Голос директора неприятно забирался в черепную коробку, но Сэхун продолжал ухмыляться, даже когда ему связали руки за спиной, предварительно скрутив и изъяв пистолет. — На три дня в подвал, — грубым голосом приказал директор, а после последовал сильный удар по голове и темнота. «Я надеюсь, что ты успел, гребанный Пак Чанёль».***
Придя в свою комнату, Чанёль обессиленно рухнул на свою кровать, закрывая лицо руками. Только сейчас он понял, как его всего трясло. Первый раз в жизни он делал что-то такое. С каких пор Чанёль превратился из примерного ученика в анархиста, не подчиняющегося правилам? Прошло всего несколько месяцев, но Пак был уверен, что в школе за это время изменилось слишком многое. Хотя, возможно, дело в самом Чанёле. Грядет буря, которая унесет за собой не одну жизнь. И как скоро она нагрянет, никто не знал. Оставалось ждать и надеяться на то, что она принесет минимум жертв. Немного отойдя от того, что недавно произошло, он принял сидячее положение, снял пиджак, небрежно бросив его на рядом стоящий стул, и вытащил из кармана телефон, на котором были все важные для него сведения. Листая фотографии, его начинало лихорадить, а мозг совершенно отказывался работать. — Это же… невозможно, верно? Нет, это какая-то ошибка, — повторял он, каждый раз перечитывая информацию. — Бред какой-то. Чанёль отбросил аппарат куда-то в сторону и резко встал с кровати, начиная ходить по комнате из угла в угол. Он не находил себе места и с трудом переваривал ту информацию, которую сам же пытался узнать. А теперь думал, как же такое вообще может быть. Если верить этим документам, то Бэкхён был одним из первых в лаборатории, на ком испробовали NZ. Действие препарата было непредсказуемым и парень провел в коме какое-то время, а после того, как пришел в себя, его мозг уже работал иначе. Часть информации Чанёль знал из рассказов самого Бёна, но то, что было написано дальше, просто выбило почву из-под ног. Напротив графы с фамилией тех, кто был ответственный за препарат, стояли имена его родителей. Такого просто не может быть. Может, просто страшное совпадение? Ведь его родители, на сколько он помнит, никаким образом не относились хоть к каким-то проектам. Они были обычными людьми, любящими родителями, но никак не ведущими химиками этой страны. Это просто невозможно. Парень взъерошил волосы на голове, шипя от раздираемых чувств, а потом вернулся обратно на кровать, вновь возвращаясь к чтению. «Информация по наблюдению за номером двадцать три. [День третий]: неуравновешенное поведение — одна из первых проблем, с которой мы столкнулись, наблюдая за номером двадцать три. 1. Слишком быстро меняющееся настроение; 2. нестабильное давление; 3. беспричинные вспышки агрессии; 4. организм перестал воспринимать полезные вещества, поступающие в организм». Чанёль нервно вытер вспотевший лоб ладонью, перелистывая фотографию и судорожно бегая глазами по отчету его родителей. [День шестой]: организм номера двадцать три стал отвергать препарат, пытаясь вывести его из организма всеми доступными ему способами. Быстрая потеря веса. Наблюдаются частые головные боли и судороги. [День десятый]: тело номера двадцать три слишком ослабло. У подопечного начали наблюдаться первые признаки шизофрении. Нижние конечности оказались парализованными. Мозг номера двадцать три не способен вынести слишком большой нагрузки. [Диагноз]: Смерть. В результате наблюдения было поставлено, что препарат NZ не пригоден для испытания на людях. Незавершенный препарат подлежит утилизации». — Это невозможно, — прохрипел парень резко севшим голосом. Что случилось тогда? Ведь Бэкхён жив и находится в более-менее нормальном состоянии. Не считая агрессии и шизофрении, у мальчишки не наблюдалось ничего из того, что было написано в рапорте. По какой причине парень, что числится мертвым, сейчас вполне живой и здоровый? Пак думал, что как только он найдет хоть какую-то информацию по младшему, помимо той, что говорил он сам, все станет куда проще и понятнее, а на деле все оказалось еще хуже. Сейчас Чанёль не понимал ровным счетом ничего. Если у Бэкхёна от этого препарата действительно были такие симптомы, то почему у старшего они не наблюдались? Хотя, может, дело в том, что после того, как он согласился на испытания с препаратом, он не помнит совершенно ничего? И даже такие моменты, когда он сам вводил себе препарат в условленном с директором количестве, он не помнит. Только когда Бэкхён велел ему уменьшить дозу и перерыв между уколами — он стал соображать, что творит. Парень скептически покосился на свой шкаф, где хранились остатки препарата и сильно нахмурился. Голова начала болеть от непрерывного потока мыслей и, казалось, еще чуть-чуть и она просто взорвется. Больший вопрос вызывал даже не столько воскресший из мертвых парень, а его родители, которые относятся к этому дерьму. Столько раз он сталкивался с фразами о его матери от разных ублюдков, которые попадались ему на пути в последние несколько месяцев. Он до последнего надеялся, что это все просто какой-то бред и его семья тут совершенно ни при чем. Да и какая кому разница, чей он сын? Он попал в эту школу, будучи еще ребенком. Провел тут большую часть своей жизни. Жил, учился и все было относительно спокойно. А тут выясняется такое, и Пак в полном замешательстве. — Может, это все же ошибка? Мало ли совпадений в жизни бывает? — утешал себя парень, поднимаясь с кровати и направляясь в душ на негнущихся ногах. — И где, черт возьми, носит Сэхуна и Чондэ?***
Сэхун сидел в комнате, находящейся глубоко под зданием школы. Сюда редко кого-то отправляли, и такое помещение было оборудовано скорее в качестве устрашения, чем для реального пользования. Но все же бывали случаи, когда тут оказывался максимум один человек. Несколько дней в комнате, напоминающей палату психиатрической больницы, дают время подумать о своем поведении. А недостаток кислорода заставлял голову разрываться в панике. Но Сэхун спокойно сидел на кушетке, отдаленно напоминающей кровать и смотрел куда-то в одну точку. В голове не было ни единой мысли. Совершенный штиль. Даже как-то странно. Обычно парень очень много думал по тому, что видел и услышал где-то, но сейчас… ничего. Пустота, которая охватила и голову, и тело. О до сих пор не совсем понимал, почему именно согласился помогать Паку, но что-то в этом парне было такое, от чего хотелось это сделать. Возможно, Сэхуну, и правда, надоело находиться в тени, а может, просто все надоело: эти стены, рожи, которые он видел изо дня в день. Пустые, ничего не выражающие лица, от которых тянуло блевать, а потом подойти, врезать как следует и заорать во все горло: «Эй, ты слышишь меня вообще? Осталось ли в тебе хоть что-то, отдаленно напоминающее разум?». Но О просто послушно сидел и наблюдал. Парень меланхолично перевел взгляд к двери, со стороны которой послышался какой-то шум и звук открывающегося замка. К нему зашла девушка в форме и принесла поднос с едой, от вида которой у Сэхуна скривилось лицо, и он вновь отвернулся к стене, в которую минуту назад бездумно пялился. Девушка поставила поднос на небольшой железный стол и вышла, напоследок бросив странный взгляд на ученика, закрывая за собой дверь. О не знал, сколько времени прошло после этого. Суп в тарелке уже перестал дымиться, а по ту сторону двери послышался очередной шум, но на этот раз дверь открылась не в его комнату. Сэхун покосился и неспешно встал со своего места, подходя ближе к двери и заглядывая в небольшое стеклянное окошко. Слышно было плохо, но парень пытался как можно точнее разобрать то, что творилось по ту сторону. — Ты подумал? — раздался низкий мужской голос. — Да. — Ты понял? — Да, Сэр. — Тогда вперед. Голос второго казался до боли знакомым, но из-за звукоизоляции голоса чуть искажались. Не успел Сэхун отойти от двери, как мимо него прошел директор с ничего не выражающим лицом, а за ним и Чондэ, вид у которого был, мягко говоря, не особо веселым. Глаза О расширились. Тот явно не понимал, что именно Ким делает тут и что вообще происходит, но отскочил от двери прежде, чем парень его заметил.
