Школа Убийц

      Когда Чанёль и Бэкхён продумывали оставшиеся детали плана, на улице уже было достаточно темно. Все должно быть идеальным. При таком раскладе выжить будет не только нелегко… Это будет сказкой. Каждый из них так или иначе должен быть готов к смерти второго. Поэтому, когда они остановили машину недалеко от территории школы, Пак внимательно посмотрел на младшего, лежащего в багажнике, будто что-то решая для себя.       — Ты точно этого хочешь? — серьезным тоном спросил Пак. Нет места для ошибки.       — Да. Я ждал этого слишком долго.       Чанёль мотнул головой. Предварительно он заклеил Бэку рот и вернулся в машину; черед самого важного пункта плана. У ворот их встретила охрана. Чанёль предъявил пропуск и показал «заложника». Бэкхён лежал связанным в багажнике машины.       Заехал на стоянку он уже в сопровождении нескольких охранников, которые помогли Паку вытащить мальчишку. Играть для вида и не нужно. Нога, избитое лицо и пыльная одежда вполне заменят спектакль.       Приказав отнести того в подвал, он сам направился к директору. Мужчина неизменно сидел в своем кабинете. Пака тошнило и от директора, и от кабинета. По спине неприятно скользнула капелька пота. Чанёля передернуло.       — Проходи, — приказал.       Чанёль прошел вглубь комнаты.       — Я привез его.       Мужчина приподнял бровь — не верил своим ушам? не верил в Пака?       — И где он? — Скептически осмотрев парня.       — В подвале.       — Живой?       — Можно так сказать.       Мужчина тяжело вздохнул, скептицизм сменился легкой улыбкой.       — Хорошо, идем.       Они оба спустились в подвал. Бэкхён лежал там, в одной из этих камер, с перевязанной ногой и опухшим лицом. Заклеенный намертво рот привлекал больше внимания. Бинт на его ноге пропитался кровью.       — Неужели Великий Боец попался в лапы какому-то сосунку. Что с тобой случилось? Потерял хватку? Я думал, ты умнее. Что понял все еще после того случая. Я говорил, что все равно найду тебя, где бы ты не прятался. А с этим пареньком сделать это было куда проще, чем я думал. Ты сдался, а я — нет. Теперь ты тут, а я… ну, неважно.       Парень заерзал на полу. Больная нога ныла, а руки затекли. Слишком туго для игры.       — Хорошо, — сказал мужчина, убедившись, что цель, за которой он охотился, теперь у него в руках. — Ты хорошо постарался, Пак Чанёль. Но не думай, что на этом все закончится.       — Я буду служить Вам и родине столько, сколько смогу, Сэр.       — Хорошо, — повторился тот. — Тогда идем ко мне в кабинет. Там мы кое-что обсудим. И да, Чанёль… Парень внимательно посмотрел на мужчину. — Оставь оружие тут. ВСЕ оружие.       Парень бросил беглый взгляд на бывшего соседа и вытащил все, что у него было, положив на подготовленный заранее стол.       Проходя мимо одного из карцеров, мужчина посмотрел в маленькое окошечко и увидел светловолосого парня, который лежал на кушетке, отвернувшись к стене. Пак остановился. Проследив за взглядом директора, он увидел Сэхуна и невольно закусил губу.       — Жаль его, конечно.       — Вы убьете его?       — Пока не знаю. Он хороший боец. Возможно, просто переустановим.       Постояв ещё несколько секунд, они вышли, направляясь в кабинет. Чанёль постоянно оглядывался. В темноте было трудно кого-то рассмотреть. Но он знал, что за ними смотрят. Нервозность все не хотела оставлять его.       Когда дверь за Чанёлем захлопнулась, мужчина с широкой улыбкой подошел к одному из шкафчиков и вытащил оттуда дорогую бутылку виски и несколько папок из еще одного, почти незаметного, закрытого шкафчика. Он кинул их перед Паком, а сам же налил себе не меньше половины стакана.       — Я хочу, чтобы ты помог нам. — Он говорил с той же улыбкой, немного отпивая. — Ты отличный специалист. Поэтому я желаю, чтобы ты не тратил время на какие-то жалкие задания по уничтожению беглецов или неугодных чиновников. Твои способности могут очень пригодится в лаборатории. Ты же понимаешь, что убивать — это не твое. Ты можешь спасти сотни жизней. Открыть столько нового и помочь нам. Ну… и себе.       Чанёль держал в руках одну из папок, листая и внимательно просматривая записи. На них были изображены графики и реакции, которые Пак с трудом мог пока понять. Слишком сложно.       — То, что ты вкалывал себе… это не совсем то, что нам нужно. Твоя задача — усовершенствовать препарат. Довести до идеала.       — Но, — неуверенно заговорил Чанёль, — кто-то же начал их [прим. бета: записи]?       Мужчина отставил стакан в сторону и сцепил руки в замок.       — Чанёль, ты ведь не глупый парень. Решил, я не узнаю, что ты приходил ко мне в кабинет? Или что Чондэ рылся в компьютере? Вы, наверное, забыли, что это не просто «продвинутая» школа. Ты ведь понимаешь это? Но я не убью тебя за это. Наоборот. Я предлагаю тебе жизнь. Спокойную. Быть частью общества. Просто будешь заниматься тем, что тебе нравится.       Чанёль отложил документы и устало потер переносицу.       — Так это правда?       Директор внимательно посмотрел на него.       — Мои родители занимались этим?       Директор встал со своего места и обошел стол, вставая позади студента и кладя руку ему на плечо.       — Понимаешь, Чанёль. Твои родители просто стали жертвами… психа. Бэкхён убил их. Так же, как и твоего преподавателя. Ты же видел, какой он может быть. Он неуправляемый.       В ответ только тишина. Директор почувствовал, как тело под его рукой сотрясается. Чанёля потряхивало то ли от рыданий, то ли от смеха.       Уже совсем стемнело. В окно попадал блеклый свет Луны. Пора?       — Знаете, Сэр…       Пак привстал со своего места. Он так и не повернулся лицом к противнику. Стоял согнувшись, опираясь руками о столешницу, а директор, почувствовав неладное, сразу убрал руку с его плеча и стал пятится назад. Он не заметил и того, что достал Пак. Когда парень повернулся к нему, сразу направил на старшего пистолет.       — Я видел, как умерли мои родители.       Секунда. Они смотрели друг другу в глаза. Каждый ждал какой-то реакции другого. Как только мужчина дернулся, Чанёль выстрелил ему в живот. Он мог бы выстрелить в голову или грудь. Но так было интереснее.       Парень сразу подошёл к нему и навис сверху.       — Вы так ничего и не поняли. Случай с О Сэхуном вас ничему не научил? Ученики могут носить с собой оружие в редких случаях. Этот пластик вы не видите. Никакие ваши радары. А внутри яд. Я сам сделал. Уверяю Вас, будет больно.       Мужчина хрипел, не в силах что-либо сказать. Язык онемел, рана на животе кровоточила. Ах, ковер был дорогим?       — Бэк всегда был верен холодному оружию. Но моих родителей убили пистолетом. На моих глазах. В этот день они не хотели никуда идти, так как я еще не до конца выздоровел. Но я их уговорил. Мы возвращались поздно вечером, когда из-за угла послышались выстрелы. Их не ограбили — просто убили. И только недавно я понял…       Чанёль будто почувствовал некоторую легкость. Стоя над этим мужчиной и говоря эти слова, он чувствовал, что сердце опускает. Непривычная легкость на душе.       Послышался дикий грохот со стороны одного из корпусов, яркий свет на секунду заполнил комнату. Стены сотряслись от ряда ударов.       Мужчина попытался схватить его за ногу, но тот просто откинул его, как надоедливого щенка. Даже стыдно.       — Надеюсь, Сэр, в аду для нас будут разные комнаты. В любом случае, увидимся там. Мне еще кое-что нужно закончить.       Пак закрыл дверь и направился к лестницам.

***

      Вся охрана разбежалась. Вероятно, собственная жизнь была им дороже подгоревшей школы. Здание полыхало; языки пламени подобрались ко второму этажу, но все ещё не проникли внутрь. Огнеупорные стены, верно?       Люди в спешке покидали здание, не заботясь хотя бы задаться вопросом, что тут, твою мать, происходит.       Чанёль уверенно спускался по лестнице, ведущей в подвал; здание, под которым он находится, пока что<i> не горело. Пак предусмотрительный мальчик.       Встав напротив карцера с Бэком, он спокойно открыл дверь и прошел внутрь. Бэкхён смотрел на него широко раскрытыми глазами. Старший сорвал с него скотч и недолго всматривался с бледное лицо.       — Я убил его, — тихо произнес он.       — Как убил? Ты же сказал, что я могу это сделать.       Бён попытался дернуться, но ничего не вышло. Для игры в притворного заложника он слишком крепко связан. <i>Для правдоподобности?       — Прости.       Пак сидел напротив него и думал, как же ему поступить. Он ведь не может… не хочет оставлять его тут. Так ведь?       — Развяжи меня! — приказал младший.       — Не могу.       Бэк не понимает. Он действительно не понимает, что Чанёль говорит. В этот момент все его эмоции можно было прочесть по лицу.       — Мы же договорились. Что, черт возьми, происходит?       Пак посмотрел на потолок, когда раздался очередной взрыв и тяжело вздохнул, вставая и надевая снятую кепку. Время пришло.       — Я не могу отпустить тебя. Я отомстил за тебя. И за всех, кто был тут. Это только начало. Но тебя я отпустить не могу.       — Предашь меня?       Во взгляде парня отчетливо отразилась боль. Он… что?       — Ты обещал мне. Ты сказал мне, что вместе мы…       — Положим этому конец. И я выполнил обещание. Вот он. Конец всего, к чему мы привыкли.       Бэкхён дернулся, вновь попытавшись вырваться из захвата. Но ничего не получалось. Он и не обратил внимание на узел, когда Пак его связывал. Ком в горле мешал нормально говорить.       — Чанёль…       — Ты хотел убить меня, Бэк. Меня и всех, кто тут жил и работал. Ты думал, что я не знал? Мне интересно, ты хоть раз был искренен со мной? Или просто притворялся, чтобы сделать вид, что угождаешь начальству. Это ведь они тебя подослали? И ты послушался, а в итоге переиграл все на себя. А я сделаю это для себя.       Чанёль направился к выходу. Он больше не смотрел на младшего. Не было сил и желания. Если он посмотрит в эти глаза…       Фальшивые ли, настоящие. Это были глаза Бэка. Какого из них? Да черт его пойми. Он только слегка обернулся, смотря куда-то в стену.       — Будь ты честен и расскажи мне все с самого начала, я бы помог тебе. Разбился бы в лепешку, но помог. А сейчас… я не могу оставить тебя в живых. Ты сам сказал, что не станешь прежним. Что не сможешь жить среди людей. А я смогу. И еще некоторые из нас смогут, но ты опасен. Для себя других.       Он вышел, от души хлопнув дверью и бегом направился на выход, стараясь не слышать, как младший продолжал истерично его звать. У него просто не было сил это слушать. Он боялся вернуться.

***

      Чанель вышел немногим позже взрыва лаборатории. Все вещества, так или иначе воспламеняющиеся, сделали свое дело. Огонь подобрался к четвертому, последнему, этажу. Большинство учеников выбирались из здания горящими, кричащими в агонии. Их ведь просто оставили. Вероятно, ни ученики, видящие огонь, ни охранники их не предупредили. Забавно. Огневые извещатели были выключены.       В горящих посреди ночи зданиях было что-то даже романтичное и болезненное. А может, это стресс. Но это пламя разорвало их ниточку. Их связь.       Звук сирены был каким-то поверхностным. Пак старался спрятать свои слезы, пока кто-то не схватил его за шкирку и не потащил в сторону. Чондэ — кто еще? — тащил его куда-то подальше, стараясь поскорее утащить от последнего здания.       А Чанёль даже не пытался сопротивляться; он почти не чувствовал рук, машинально вытирая щеки, ноги разве что не волочились по земле. Чондэ держал его за талию, перекинув руку через свое плечо. Прямо-таки безвольная кукла. Или Монстр. Настоящий Монстр.       Бэкхён долгое время, еще до присоединения Пака, строил план и заложил под каждым зданием по несколько бомб в наиболее непрочных местах. Позже, по тому же плану, им должен был помочь Чондэ: по сигналу взорвать, начиная с самых дальних, все корпуса, чтобы привлечь внимание всех бодрствующих (хах, ну правда, не заметить снотворного в еде? Было так удобно сделать все во время общего ужина).

***

      Они отошли уже достаточно далеко, когда забрались на крышу какой-то многоэтажки и смотрели на оставшееся пепелище с высоты. Завораживающее зрелище; даже горящие студенты и остаток охраны не испортил его.       — Ты нажмешь? Или я? — спросил Ким, смотря на поникшего парня.       Чанёль молча взял из его рук детонатор и всмотрелся в единственное здание, которое уцелело. Были видны скопившиеся машины скорой помощи; пожарные машины стояли чуть левее.       Минута, две. Чанёль засомневался: может, хватит? оставить все, как есть?       Ким, заметивший метания друга, быстро перехватил детонатор, нажимая на кнопку — не хватало ещё передумать самому.       Здание, секундами ранее спокойно стоявшее, затряслось; гладкий асфальт вокруг него раскололся, обломившись. Поднявшаяся в воздух пыль дала увидеть только силуэт расколовшегося здания, падающего во внутренний двор. Кажется, спасать некого.

***

      Чанёль опустил голову, вцепившись пальцами в волосы. Первый раз в жизни ему было так страшно. И он не мог понять причину. За то, что убил… друга? А друг ли ему был Бэкхён? Он сидел, содрогаясь от нового воя сирен и запаха дыма, который окутал все ближайшие кварталы; он проникал в легкие своей едкостью. Пак вернулся в реальный мир, услышав голос откуда-то взявшегося Сэхуна.       — Это так странно, правда? — спросил младший.       Оба парня внимательно посмотрели на него.       — То, к чему мы привыкли… кого знали. Все это рушится у нас на глазах. Страшно, но при этом очень завораживает.       Чондэ сидел рядом с Чанёлем и заботливо гладил того по спине, как бы давая понять, что тот все сделал верно.       — И что мы теперь будем делать?       Ким неоднозначно повел плечами.       — Я, наверное, поеду заграницу. Всегда мечтал побывать в других странах.       О понимающе кивнул головой.       — Я поеду с тобой. В этом городе я не останусь. А ты, Чанёль?       Чанёль еще раз окинул взглядом горящие здания и Сеул, пестрящий разными красками. Сколько людей сейчас спокойно гуляют или сидят дома, даже не догадываясь, что у них по соседству творилось нечто подобное.       — Это только начало, — прошептал старший. — Еще многое нужно сделать иначе этот сегодняшний день просто не имел смысла.       Парни вновь кивнули.       С одной стороны, им было жалко всех людей, которые сейчас находились там. Чем они лучше? Почему они решили, что им можно жить, а другим — нет? Наверное на этот вопрос они так и не найдут ответа.       На горизонте показались первые лучи солнца, когда парни уже стояли посреди пустынной улицы. Каждый думал о своем. О своей прошлой и будущей жизни. Они молчали.       — Еще увидимся. Звони, если что. Я всегда к твоим услугам, милый.       Чанёль устало улыбнулся и пожал ему руку. Ему было немного страшно покидать друзей, но сейчас он просто не мог оставаться с ними. Сэхун поспешил вслед удаляющемуся Киму, на мгновение останавливаясь и поворачиваясь с Паку:       — Надеюсь, ты верно поступил. И каждый из нас. Ты думаешь, что все они были монстрами, но мы не лучше…       Пак ничего на это не ответил, только меланхолично пожал руку и смотрел, как две такие родные фигуры удаляются от него. А ему еще нужно все закончить. То, чего так хотел Бэкхён. И что теперь придется доделывать ему самому.

***

[Три года спустя].

      Сегодня полиция обнаружила остатки незаконной лаборатории, которая проводила эксперименты над людьми. Напоминаем, что полгода назад следователь Сон Ёнхо обнаружил документы, которые и привели его к этому расследованию. Все причастные лица были взяты под арест. Ведется следствие. Мы продолжаем вести расследования с места событий.

      Чанёль возвращался домой после очередного учебного дня в университете. Сейчас он жил обычной жизнью. Ничем непримечательный студент, примерный сосед и вообще отличный парень. Никто даже не догадывался, кем он был раньше. Тем лучше для него. Ему оставалось буквально минут десять от своей квартиры, когда ему позвонил Чондэ.       — Да, у меня все хорошо. Нет, я уже говорил тебе, что не могу приехать к тебе в Китай в эти выходные. Нет, я очень скучаю, но приехать не могу. Скоро сессия. Да, я понимаю, что ты ни черта это не понимаешь. Как Сэхун? Ладно, я позвоню тебе завтра. Хорошо. Да-да.       Сбросив звонок, он полез в карман за ключами; прямо перед его носом пролетело что-то блестящее. Пак вовремя отреагировал и отскочил. Немного придя в себя, он увидел, что в двери торчит до блеска начищенный нож, а за спиной раздались тихие шаги.       Он не успел развернуться — его сразу сбили с ног. Парень прижался к стене, кожей ощущая холодную сталь у своего горла. Он смотрел прямо на него и его сердце колотилось с бешеной скоростью.       Не может быть.       — Ну здравствуй, хён. Ты скучал по мне?