Обратный отсчёт

05 ноября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити Южный ветер, поднявшийся с вечера, за ночь усилился; густой снег летел параллельно земле, оседая на стенах бараков и не успевших спрятаться роботах-уборщиках. Гедимин, пробираясь к аэродрому, старался не выходить в переулки, идущие с юга на север, и думал, что ему не помешал бы небольшой генератор защитного поля – три на три метра, можно даже немного меньше. Выйдя из-за последнего прикрытия – ремонтного ангара – он едва не задохнулся от ударившего в лицо ветра. Здесь дуло ещё сильнее; купола защитных полей, прикрывающие технику на краю аэродрома, трепыхались и вздувались, покрываясь радужными пятнами. «Опять «сивертсен» тянет вполсилы,» - сердито сощурился на них Гедимин. Он оглянулся на ангар – обе его двери были закрыты, на той, что вела в «самоуправляемую» часть, висел лист белого скирлина. Стряхнув с него снег, Гедимин прочёл объявление: «Сегодня в 19-00 будет торжественно открыт горнообогатительный комбинат Ураниум-Сити. Все желающие могут пронаблюдать за этим!» «Достроили,» - довольно хмыкнул ремонтник. «Если успею, пронаблюдаю. Интересно, у макак есть традиция на этот счёт?» На восточном краю аэродрома столпилась вся охрана. Там трепыхался ещё один защитный купол – он прикрывал грузовой глайдер. Два огромных прицепа под полем уже не помещались, и снег стремительно заносил их. Один из водителей, приоткрыв дверь, сонным взглядом смотрел на обступивших его охранников. - Эй! Ты оглох?! – кто-то, отчаявшись докричаться сквозь свист ветра, взял рупор. – Зачем тебя принесло в такую рань?! Сказано же было – не раньше восьми! Кто тебя будет разгружать?! Что ответил водитель, Гедимин не услышал – как и не понял, было ли слышно охранникам. На контейнерах синели нашлёпки «Конли Биотех Индастриз», и, судя по ширине и основательности платформ, внутри был тяжёлый груз. - Наблюдаешь? – кто-то хлопнул его по плечу. Гедимин обернулся. Ветер заглушил шаги – пока он смотрел на глайдер, его окружили три ремонтные бригады, не считая Иджеса. Ещё четверо механиков подошли, пока он пожимал всем руки. - Погода нелётная, - заметил Иджес, глядя в чёрное небо. Снег, подсвеченный снизу огнями посёлка, летел вдаль без надежды приземлиться – по крайней мере, пока не стихнет ветер. - Лётная, но только для тех, кому надо на север, - хмыкнула Сешат. – Им даже двигатель можно не включать. Из-за ремонтного ангара, прижимаясь к стене, выбралась фигура в белом комбинезоне, за ней – ещё одна. Гедимин удивлённо мигнул – для людей-медиков эти двое были слишком рослыми. - Эй! – отодвинув респиратор на подбородок, крикнул один из них. – Ремонтный глайдер отсюда улетает? - Отсюда, - кивнула Лилит. «Белый», облегчённо вздохнув, отстегнул респиратор и повернулся боком к ветру. Из-за угла вышел ещё один eateske в такой же форме. Гедимин разглядел знак красного креста на месте опознавательных нашивок и мигнул ещё раз. - Домициан? - Да, я, - кивнул медик, протягивая руку ремонтнику. – Первый день настоящей работы. Скажи, когда ты у макак принимал дела, они тебе что-нибудь объясняли? - Я их вообще не видел, - сузил глаза Гедимин. – Удрали. Не знаю, как с госпиталем, а нам пришлось в первый день ремонтировать сам ангар. Вас вообще сколько? - По одному на шахту, - Домициан указал на группу медиков, присоединяющуюся к толпе. – Значит, начать с ремонта… Ты на «Жёлтом озере» работаешь? Меня отправляют на третью шахту. Я бы вызвал тебя для проверки. Когда ты с гарантией будешь свободен? Позади загудел мотор, ветер на секунду изменил направление и стал теплее. На взлётную полосу выворачивал белый глайдер, разрисованный оранжевыми полосами. - Эй! Тески, на борт! – крикнул, отодвинув боковое стекло, водитель – «мирный служащий». Из-под его капюшона вместе с собственной шерстью торчала чужая – к зимней куртке прилагалась меховая опушка. - Отдельный глайдер? – хмыкнул Домициан, оглядев транспортное средство. - Слушайте сюда! – дождавшись, пока все заберутся в фургон, человек открыл окошко, ведущее в кабину. – Я везу вас последний раз. Завтра решаете, кто из вас пилот, берёте глайдер на стоянке и летите, куда надо. Так же возвращаетесь обратно. Окошко захлопнулось, поселенцы переглянулись. - Пилотом буду я, - сказала Лилит, обведя всех тяжёлым взглядом. - Ты, - кивнул Гедимин. «Всё меньше и меньше дел, в которые лезут мартышки,» - думал он. «Глайдер у нас уже есть. Осталось оружие…» - Гедимин, - напомнил о себе Иджес. – Сегодня у нас будут груды роботов-уборщиков и битых глайдеров, но когда они закончатся – что у нас по плану? - Как только ветер стихнет, полетим проверять медчасти, - ответил ремонтник. – Всё их оборудование должно быть исправным. Это важно. …Ветер всё-таки утих – в самом конце рабочей смены, когда полосатый глайдер, собрав ремонтников и медиков по всем постам, заходил на посадку на аэродроме Ураниум-Сити. Вместе с ним прекратился и снег – несколько белых хлопьев упали на шлем Гедимина, выбравшегося из фургона, и из-за туч выглянула луна. В снегу, завалившем половину посадочных полос, барахтались увязшие роботы-уборщики, из самого большого сугроба торчало короткое боковое крыло глайдера. Судя по его форме и расположению, машина лежала на боку. Двое охранников ходили вокруг неё, переругиваясь. На обоих дверях ремонтного ангара горела надпись «закрыто», и Гедимин, покосившийся было на разбитый глайдер, заставил себя отвернуться и пройти мимо. «Глайдер макак. Сами починят,» - думал он, сворачивая в переулок. Пропускать открытие обогатительного завода ему не хотелось. Ограждение вокруг достроенных зданий сняли, оставив только опоры для фонарей; напротив проходной, между двумя столбами, натянули широкую ярко-красную ленту. Рядом охранники разворачивали голопроектор, над проходной висел дрон-наблюдатель, ещё два кружили над зданиями. Охранники, выстроившись цепью, оттеснили от завода собравшихся поселенцев – впрочем, никто не ломился в ворота. Все, кому было интересно, свободно рассредоточились по трём сотням метров между заграждением и последним рядом бараков. Гедимин встал у стены, огляделся – каждый день Ураниум-Сити разрастался в ширину на один, а то и два ряда, и лесу, когда-то подступавшему к берегам озера, пришлось потесниться… На крыше что-то зашуршало. Дрон над проходной направил туда луч и громким писком предупредил о возможной угрозе. Шорох сменился раздражённым вздохом, и рядом с Гедимином мягко приземлился Хольгер. Тот, не удивившись, отряхнул его шлем от снега и тихо спросил: - А где Лиск? Хольгер посмотрел Гедимину в глаза и испустил тихое шипение – знак не привлекать внимание. - Будет, - шёпотом пообещал он. Пятнистый сине-белый глайдер приземлился за спинами охранников, двое тяжёлых «броненосцев» поспешили к нему. Минуту спустя они подошли к красной ленте и расступились. Между ними стояли двое – невысокий человек в куртке с меховой опушкой и eateske в тёмно-красном комбинезоне. Его капюшон был застёгнут под самый подбородок, но ни прозрачной маски, ни респиратора у него не было. По светло-синей коже Гедимин узнал выходца с Марса – того, кто постоянно имел дело с терпимым холодом, но не с радиацией. Слева его толкнули в бок. - Теперь-то узнал? – прошипел на ухо Линкен. Гедимин мигнул. - Кого? - Мать твоя пробирка, - прошептал космолётчик, сквозь капюшон по привычке потирая затылок. – Ты запоминаешь формулы длиной с орбиту Сатурна!.. Оркус Марци и Антуан Моранси, живьём, собственными персонами. А ты всё-таки с Энцелада. Один из «броненосцев» неразборчиво рявкнул в рупор, и Линкен замолчал и повернулся к заводу. Гедимин рассматривал строения и думал, что неплохо было бы изучить их изнутри. Интереса у него не вызвали только огромные ангары-рудохранилища, пристроенные с севера, и обширная стоянка за ними. - Уважаемые поселенцы Ураниум-Сити! – рупор забрал Моранси. – Незаметно прошли четыре месяца с тех пор, как был основан наш город. С поразительной быстротой были построены его дома и вспомогательные производства, восстановлены заброшенные шахты, развёрнута добыча урановых и никелевых руд. Я должен поблагодарить за это вас всех – за упорный труд, слаженность действий и лояльность властям Атлантиса. Сегодня пройдена ещё одна важная веха – построен и готов приступить к работе горнообогатительный комбинат. Отныне Ураниум-Сити – не просто шахтёрский посёлок. Проданный уран окупит все вложения и принесёт огромную прибыль. Кучка бараков превратится в настоящий город, с высотными зданиями, образовательными заведениями и местами для отдыха… Гедимин перевёл взгляд на Оркуса. Eateske стоял молча, равнодушно смотрел на собравшихся поселенцев и иногда чуть приопускал веки. Ремонтник попытался перехватить его взгляд, но не смог – было слишком далеко. - И эту честь я доверяю уважаемому гостю – Оркусу Марци, губернатору Канадских территорий, - закончил Моранси и повернулся к eateske, чуть наклонив голову. Тот кивнул. - Это пробная постройка, - сказал он. – Содержание урана в местных рудах невелико. Побочным продуктом будет никель, но его тут тоже мало. Раньше, чем через два-три года работы, не окупятся даже эти бараки. Но эта работа не хуже других. Удачи вам всем… «Жало» лучевого резака коснулось ленты, и она распалась надвое, чернея и обугливаясь. Три дрона полыхнули цветными огоньками, подсвечивая тёмное небо и заснеженные строения. Хольгер, крепко взяв Гедимина за плечо, потянул его в переулок, и трое поселенцев, обогнув барак, спрятались за ним. - Его схватили, когда Джеймс сдал базу на Деймосе, - буркнул Линкен, потемневшими глазами глядя на снег. – Не знаю, что макаки делали с ним, пока он не согласился на них работать… - Расстрелянным он не выглядит, - сказал Гедимин. «На сложном технологическом сооружении будет много мелких неисправностей. Может быть, даже аварии,» - думал он. «Было бы разумно держать тут большой пост ремонтников. Проводить регулярные осмотры. Интересно, макаки это предусмотрели?» - Гедимин, мне уже неловко беспокоить тебя, - начал Хольгер, смущённо опустив взгляд. – Однако начатый опыт надо завершить. - Я готов, - кивнул Гедимин. – Насос уже есть, осталось его проверить. Дальше – бак из прочного тугоплавкого материала, внутри – химически неактивное покрытие. Это для реактора. Долго работать не будет, достаточно, чтобы выдержал один нагрев, выдержит два – очень хорошо. Что с термометром? - Практически ничего, - развёл руками Хольгер. – Все измерения – только опытным путём, по температуре выброса. - Загрязним реактор, - сузил глаза Гедимин. – Но попробовать можно. Газовые датчики? - Держи. Два, оба не вполне исправны, - вздохнул изобретатель, передавая ремонтнику плотный свёрток. – Постарайся не показывать их охране. - Годится, - кивнул Гедимин. – Горелка есть. Исходные материалы… Он сунул руки в карманы, перебирая осколки фрила и стекла. Хольгер, помедлив, протянул ему ещё один свёрток. - Я прикинул – лучше всего подойдёт вот это, - сказал он, оглянувшись на переулок. – Если твоя формула верна – эти марки в совокупности дадут всё необходимое. - И цезий? – недоверчиво хмыкнул Гедимин. Хольгер смутился. - Нет, - он покачал головой. – Единственное, чего там нет. Я знаю, где можно было бы слить электролит, но там слишком много посторонних. Пожертвуй одним электродом – этого хватит. - Посмотрим, - буркнул ремонтник, заглядывая в свёрток. – Почти всё есть. Осталось только одно… Линкен, ты не пробовал вынести с рудника взрывчатку? Космолётчик мигнул и крепко взял его за плечо. - Зачем спросил? - Нужно десять-пятнадцать грамм пиркенита. Для реактора, - вполголоса пояснил Гедимин. – И ещё не помешал бы умный совет. Линкен оценивающе посмотрел на ремонтника и кивнул. - Пиркенит будет. Но без меня чтобы ничего не взрывал. Ясно? …Рыться на свалке в кромешной темноте, подсвечивая груды хлама фонариком, Гедимин уже привык – ему и подсветка-то была не нужна, нужные вещи определялись на ощупь. Спустив с вершины мусорной горы лавину обёрток, преющих листьев и снега, он опустился на корточки, собирая фриловое крошево. Рука наткнулась на острую округлую кромку, и Гедимин извлёк из-под осколков обрубок трубы. Чуть в стороне лежал ещё один, слегка покорёженный, расклепавшийся, но нетронутый коррозией. Гедимин довольно кивнул и налёг на перекосившуюся плиту, вскрывая нижние слои свалки. Трубопровод к новому заводскому зданию тянули совсем недавно, лишних кусков, слишком коротких для использования по назначению, должно было остаться много, - «макаки» редко экономили материалы… Перед тем, как войти в барак, Гедимин рассовал найденные детали по карманам, а самые крупные пристроил под верхний комбинезон, - не хотел лишний раз тревожить коменданта, однако Гай, едва подняв на него взгляд, выразительно прищурился. - Атомщик, я же не слепой, - устало вздохнул он. – Какую дрянь ты снова тащишь в барак? - Обрезки труб, - Гедимин достал небольшую трубку из кармана и показал Гаю. – Они не взрываются. - Так я и поверил, - буркнул комендант. – Когда же ты наиграешься… Эй, куда пошёл? Расписание видел? Лист, вывешенный на стену в комендантской, удлинился втрое. Вместо одной таблицы там было шесть. Гедимин разглядывал их и удивлённо мигал. «Три смены, одна за другой, для шахт и заводов… Теперь работа пойдёт. Если по одной смене в сутки на каждого – ещё останется восемь свободных часов. А вот нам, ремонтникам, повезло меньше… И ещё дежурство на остаток дня? Ведь наверняка что-то будет ломаться – и во вторую смену, и в третью… М-да. Надо будет всё как следует проверить. Не люблю вставать среди ночи…» Из комнаты Кенена сочился синеватый свет голографического экрана; если учётчик и слышал шаги Гедимина, проходящего мимо, то никак не отозвался. Ремонтник не стал его трогать. Выложив все находки на пол, он постучал в противоположную стену. - А? – отозвалась Лилит. – Ты ещё не спишь? - Рано, - сказал Гедимин. – Я собираю синтезирующий реактор. Помощь не помешала бы. За стеной вскинулись, да так резко, что задели тонкую стену. - Эй, умник! Ты что сюда притащил?! - Обрезки труб, химически стойкий фрил и жестяные листы, - ответил Гедимин. – Сборка несложная, но если тебе интересно… - Так урана там нет? – настороженно спросила Лилит. – Тогда ладно. Только расскажешь мне в подробностях, что эта штука должна делать. Ремонтник высыпал последние осколки фрила на жаропрочную подставку и приподнял крышку потайного люка. Оборудование, над которым он работал с июля, собирая по кусочкам, было там; Гедимин смотрел на него и досадливо щурился. «Снова будут кривые швы и грубые разрезы,» - думал он. «Неустойчивая дуга, резцы нестабильного качества и прочие самоделки. Надо прихватить из ангара ремонтную перчатку…» 11 ноября 56 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити В полях во Фландрии, где маки на ветру Качаются среди крестов бессчётных… Тонкий голос летел над посёлком, проникая в бараки, и Гедимин, едва не проспавший поздний подъём, заворочался на матрасе. Встать сегодня предписывалось в девять, но комендант не бродил по коридору с шумом и воплями – тихо сидел в каморке у двери, доедая утреннюю порцию Би-плазмы. Увидев проснувшегося eateske, он молча кинул на стол два запечатанных контейнера. - Странная музыка сегодня в форте, - заметил Гедимин. – Непохоже на праздничную. - Сегодня и не праздник, - буркнул Гай Марци. – Сегодня день траура. Надеюсь, хватит ума при макаках от радости не плясать? «В 10-30 всем подойти к информаторию!» - объявление, набранное крупным тёмно-красным шрифтом, висело прямо поверх расписания. Из-за двери тянуло пронизывающим холодом – Гедимин, вышедший в комендантскую в одном нижнем комбинезоне, даже поёжился. - Иди спать, - буркнул Гай. – Ещё полтора часа. Пока ты сидишь в бараке, я спокоен. Гедимин пожал плечами. У него были планы на этот день, но из-за незнакомой традиции «макак» приходилось откладывать их. «Ладно, займусь другим делом,» - подумал он, возвращаясь в комнату и приподнимая матрас вместе с крышкой тайника. Внешний корпус будущего реактора был почти готов; Гедимин не был доволен качеством сварных швов и хотел закрыть их металлическими пластинами. «Вентиляция,» - он посмотрел на едва заметные зарешёченные щели под крышей. «Ничего, кроме нагретого воздуха, выделяться не должно, однако крыша может пострадать…» Он достал связку электродов. За прошедший месяц они незаметно накопились – расхода почти не было – и, по крайней мере, о них беспокоиться не приходилось. Вспомнив тонкое «жало» лучевого резака и столь же изящные «щупы» ремонтной перчатки, Гедимин поморщился – его самодельное оборудование до них ощутимо не дотягивало, однако выбирать было не из чего. Три попытки выноса инструментов из ангара закончились ничем - если не считать результатом стычку с охраной, разряд станнера в живот или свежий шрам на плече. На «после праздника» была намечена четвёртая… К половине одиннадцатого окончательно рассвело, солнце поднялось над восточными скалами, и снег засверкал, как россыпь битого стекла. Множество микроскопических ледяных кристаллов покрылось тонкой скользкой коркой, и она, ломаясь, хрустела под ногами – звук шагов любого существа разносился по всему притихшему посёлку. Поселенцы медленно стягивались к информаторию; выходцы с Венеры и Земли спрятались от холода в вестибюле, марсиане остались на улице, кто-то из уроженцев спутников Юпитера и Сатурна даже снял капюшон и насмешливо щурился на прохожих. Гедимин попробовал последовать их примеру – но чувство онемения в кончиках ушей ему не понравилось, и он, не обращая внимания на смешки, надел капюшон обратно. Над фортом подняли флаг Атлантиса; он был приспущен, и негромкая музыка из-за ограды звучала совсем не весело. В стороне от натоптанных троп стоял «мирный служащий», натянув на уши капюшон и спрятав руки в карманы – его рукавицы выглядели толстыми, но, похоже, от холода защищали плохо. На груди у него висел приоткрытый короб, из которого выглядывало что-то красное. Гедимин пригляделся и увидел вдетый в петлю нагрудного кармана искусственный цветок – ярко-красный, с широкими лепестками и чёрной сердцевиной. - Эй, - окликнул «мирный» одного из охранников. Тот оглянулся – служащий указал на цветы. Охранник подошёл, осторожно взял один из короба и прикрепил к «руке» экзоскелета. - Куда их столько? – он покосился на полупустой короб. – Нас тут в два раза меньше! - Что означает это растение? – спросил, подойдя, Гедимин. Видимо, он ступал тише, чем казалось ему самому, - оба человека, резко развернувшись к нему, вздрогнули от неожиданности. - Знак памяти о павших, - буркнул, нахмурившись, охранник. – Что ты тут делаешь, теск? Иди в зал, все ваши там. - Сегодня день воспоминаний о мертвецах? – удивлённо мигнул ремонтник. – Это традиция траура? Люди переглянулись, служащий хотел отойти, но едва не поскользнулся на ледяной корке и предпочёл остаться на месте. - Мы сегодня вспоминаем солдат, - нахмурился он. – Тех, кто погиб во всех войнах, и тех, кто прошёл их и выжил. Это их день. У вас, тесков, нет ни будущего, ни прошлого… - Эй, - предостерегающе посмотрел на него охранник. - Дай мне растение, - попросил Гедимин. «Те, кто погиб на войне, и те, кто выжил. Эта традиция выглядит осмысленной…» - Тебе? – человек смерил его недоверчивым взглядом. – Ты же теск, какое тебе дело… Он осёкся и молча протянул ремонтнику цветок. На груди не было креплений – Гедимин пристроил его к левому плечу и, благодарно кивнув, пошёл к информаторию. Встречные поселенцы удивлённо смотрели на яркий цветок; краем глаза ремонтник видел, как ещё двое подходят к «мирному служащему». На крыльце, повернувшись к двери боком и сняв капюшон, стоял Линкен, жёсткий мех на его макушке серебрился на солнце. Гедимин, привстав на пальцы, зашёл к нему со спины, но слух у космолётчика был гораздо лучше, чем у любой «макаки». - В этот раз ты первый, - усмехнулся одними глазами Линкен. – Так Хольгер тебя не поймал? Он ходит где-то тут… с цезием в кармане. - Нашёл-таки? – хмыкнул Гедимин. – Хорошо. Реактор почти готов. - И что меня тянет в смех, когда ты говоришь «реактор»? – спросил сам себя космолётчик. – Загадка. А что это у тебя на плече? - Траурный знак, - Гедимин поправил цветок – бумажные лепестки от неосторожного тычка смялись. – Их носят, вспоминая о погибших солдатах. Сегодня такой день. - Мартышечий значок? – сузил глаза Линкен. – Нашёл что нацепить… - Разве тебе некого вспомнить? – спросил, не отводя взгляда, ремонтник. Лиск на мгновение странно оскалился, потом наклонил голову. - Мне для этого значки не нужны. Ещё один поселенец вошёл в информаторий; к его плечу был прикреплён красный цветок. Линкен проводил его хмурым взглядом. Хольгер, нашедший их через две минуты, был молчалив и угрюм. Он посмотрел на растение Гедимина, прикоснулся пальцем к лепестку своего значка и протянул ремонтнику туго свёрнутый листок, обвязанный проволокой. - Где взял? – спросил тот, убирая свёрток в карман. «Тут один или два грамма. Вполне достаточно для реакции.» - Электролит, - отозвался Хольгер, оглянувшись через плечо. – Идём, займём места. Гедимин давно не заглядывал в кинозал – за это время тот стал двухэтажным. Второй ярус нависал над первым под небольшим углом к экрану, решётчатые опоры поддерживали его, по двум из них проложили винтовые лестницы. Гедимин внимательно осмотрел опору со всех сторон – и, перехватив Хольгера, ткнул пальцем вверх. - Ладно, - не стал спорить тот. На верхнем ярусе, как и на нижнем, не было кресел или фиксированных мест – от стены до стены лежали узкие длинные матрасы, и поселенцы сели на один из них. Перед тем, как свет в зале погас, Гедимин успел увидеть на переднем ряду рыжую макушку и тёмно-красный комбинезон – Кенен был здесь, и пристроился он не к уборщикам – его окружали серокожие выходцы с Ио и Европы, шахтёры и рабочие с обогатительного завода. Ремонтник хотел окликнуть его, но в зале зазвучала музыка, а на экране появилась равнина, усеянная красными цветами… …Финальная песня закончилась, дальше мелодия прокручивалась без слов; текст, написанный странным витиеватым почерком, закрывал пол-экрана, но под ним ещё были видны маковые поля и древние могильные плиты. Гедимин сидел, склонив голову. О бесчисленных людских войнах он не думал – ему вспоминался рассыпающийся под бомбами клонарий, истребители, взрывающиеся в небе, и обречённый взгляд раненого пилота из «Шибальбы». «Имена… книги…» - он стиснул зубы. «У меня нет даже имён. Ни у кого из них не было имён…» Экран окрасился тёмно-синим, мелодия затихла, но свет не зажигался. Пять секунд спустя – Гедимин только успел переглянуться с соседями – перед залом возникла знакомая голограмма. Джеймс Марци с красным маком в петлице – по-прежнему в «мартышечьем» костюме, и всё так же нелепо выглядящий в этой слоистой одежде – посмотрел на поселенцев и слегка наклонил голову. Гедимин покосился на Линкена – тот сидел спокойно, только немного прищурился – можно было подумать, что ему не разглядеть изображение… - Я рад видеть вас, мои собратья, - заговорил Джеймс. – Даже в этот день, полный скорби. Граждане Атлантиса вспоминают погибших в войнах и чествуют героев, доживших до победы, и мы сегодня присоединяемся к ним. Эта бессмысленная война очень много отняла у нас. Каждый второй из моих собратьев погиб по прихоти безумного тирана Саргона. Мы не в силах вернуть их. Но мы можем вложить силы в то, чтобы новая война между народами Солнечной Системы не началась никогда. В мире и сотрудничестве с людьми, общаясь с ними и обучаясь у них… Гедимин снова покосился на Линкена. Тот презрительно щурился на голограмму, но не шипел и не стискивал зубы. Заметив взгляд соседа, он повернулся, и лицо, рассечённое шрамом, дёрнулось в кривой усмешке. - Пусть болтает, - прошептал он, потирая затылок. – Береги нервы, Гедимин. Этот дурак – не худшее, что могло бы случиться. - Ты раньше говорил иначе, - изумлённо мигнул ремонтник. - Я помню, - кивнул Линкен. – Но теперь видно, что Джеймс не просто подлец. Он ещё и дурак. А такие долго не живут. - Нужно новое имя, - сказала – чуть погромче – голограмма, и Гедимин удивлённо мигнул: «Что-то я пропустил…» - Новое, не оскорбительное и не запятнанное кровью, несущее в себе часть истории этого мира, - продолжал Джеймс. – Теперь оно у нас есть. Вчера был подписан указ, закрепляющий за нашим биологическим видом новое название. Оно досталось нам от народа воинов и кочевников, населявшего юг Северного Союза. Их набеги наводили ужас на огромную империю – и всё же они присоединились к ней и стали её защитниками. Их название – «сарматы» - теперь переходит к нам. Я, сармат Джеймс Марци, первым сообщаю вам эту новость. Гедимин мигнул ещё раз. «Сарматы? Макаки ещё и название нам придумали? Мало было других нелепых выдумок…» - Название исчезнувшего народа? – сузил глаза Линкен. – Да сколько ещё нам донашивать мартышечьи обноски?! Из-за того, что этим идиотам не запомнить простейшее слово… - Тихо там! – сразу несколько шахтёров из соседнего ряда повернулись к нему. – Охрана! Голограмма погасла, за ней пропало синеватое свечение экрана, под потолком зажглись лампы. Поселенцы выходили из зала и разбредались по посёлку. Большая группа направилась в компьютерный зал, ещё одна – за овраг, в сторону спортивной площадки. Гедимин остановился в вестибюле. - А ты, Хольгер, что скажешь о подарке от наших щедрых друзей? – Линкен толкнул бывшего пилота в бок. – Как тебе нравится быть сарматом? - Красивое слово, - пожал плечами Хольгер. – Гораздо лучше, чем «теск» или «слизь». Гедимин, ты куда? Ремонтник остановился и потёр висок. - Пойду заканчивать обучение. Несколько тестов по «Основам»… - он попытался вдохнуть немного глубже – невидимый, но ощутимый обруч стягивал рёбра и давил на грудь. - Плохая идея, - сузил глаза Линкен, внимательно посмотрев на него. – В таком состоянии ты завалишь тесты. Тебе надо охладиться, атомщик. Пойдём купаться! Гедимин, забыв о тяжести в груди и тумане в черепе, изумлённо мигнул. - Куда?! - На озеро, - глаза Линкена сверкнули серебром. – Там всего пять сантиметров льда. На Ацидалии мы купались в худшие дни. Хольгер, ты с нами? - Одно слово – марсианин, - фыркнул пилот, направляясь к двери. – Купаться во льду! До такого даже макаки не додумаются. Душевая выглядела закрытой, и Гедимин остановился на подходе, но Линкен приблизился к двери и шарахнул по ней кулаком. Створки задребезжали и дёрнулись, отъезжая в стороны. Двое служащих, скучавших внутри, шарахнулись к стенам, одинокий охранник вскинул бластер. - Полотенце, - буркнул Линкен, протягивая руку. Охранник глубоко вздохнул. - Псих, - пробормотал он, швырнув космолётчику свёрток. Из-за промороженных береговых кустов Гедимин с удивлением услышал плеск и фырканье. Линкен обошёл заросли, помахал кому-то рукой и, не останавливаясь, двинулся дальше. - Вот здесь, - оставив полотенце на кустах, он спрыгнул на лёд. Слой замёрзшей воды даже не хрустнул под его весом. Отойдя от берега на десять шагов, Линкен остановился и подпрыгнул – с тем же результатом. - Пять сантиметров, говоришь? – сощурился Хольгер. – Я пошёл за ломом. - Подожди… - Гедимин опустился на корточки, потрогал лёд. Поверхность, присыпанная колким снегом, была вздыблена волнами в двух направлениях – относительно большие валы тянулись с востока на запад, а маленькие, почти незаметные, - с севера на юг, отмечая, где тёплые стоки с насосной станции впадают в озеро. Гедимин поднялся, сделал несколько шагов в сторону, внимательно разглядывая замёрзшую воду, покосился на прорубь под кустами – из неё выползал на снег один из синекожих купальщиков – и, припав на одно колено, с силой опустил кулак на лёд. Грохот был оглушительным. Лёд лопнул, и трещины расходящимся конусом протянулись к чужой проруби. Несколько льдин выкинуло на берег, в широком разломе осталось плавать белое крошево. Под ним была иссиня-чёрная вода; она брызнула на перчатку Гедимина и слегка обдала его комбинезон, ремонтник ждал обжигающего холода, но жидкость была тёплой – гораздо теплее воздуха и снега. - Ха! Ты хорошо подготовился к тестам, - щёлкнул языком Линкен, расстёгивая комбинезон. – Теперь смотри. Снимаешь всё, до лоскута, и быстро окунаешься. Голову не мочи – шерсть плохо сохнет. Отсчитываешь пять секунд и лезешь обратно. В полотенце мы тебя завернём. Кто пойдёт первым? - Без меня, - поёжился Хольгер, отступая к кустам. – Я тут постою. Кто-то должен будет вас спасать… Линкен, фыркнув, сбросил оба комбинезона на снег и, кинув следом носки и подштанники, без разбега шагнул в чёрную воду. Она выплеснулась из проруби, слизывая белый покров. Линкен на секунду пропал подо льдом и тут же вынырнул, судорожно хватая воздух. Хольгер протянул ему руку, но космолётчик уже выбрался – оставалось только накинуть на него полотенце. Линкен спрятался под ним весь, и оно затрепыхалось – он спешно вытирался. Из-под полотенца высунулась рука, пошарила по снегу; Хольгер подтолкнул к ней кучу одежды, и Линкен втянул все вещи в укрытие. Пять секунд спустя он выпрямился, застегнул верхний комбинезон и потёр намокшую макушку. - Вода хороша, но тут слишком глубоко, - сказал он, подставляя лицо холодному ветру. Его кожа, и без того синяя, приобрела стальной отблеск, глаза горели белым огнём. Гедимин растерянно покачал головой. - Вот так вы делали зимой на Марсе? - Когда-то там было такое вот лето, - криво усмехнулся Линкен. – Пока его утеплили… Это озеро очень похоже на Ацидалию. Только вода не пахнет ржавчиной. Ну что, окунёшься? Гедимин медленно снял верхний комбинезон, хотел сложить его, но космолётчик толкнул его в плечо. - Не трать тепло, раздевайся и ныряй! Он нырнул – ушёл вертикально вниз в вязкую чёрную воду. Можно было махать руками, но из груди как будто вышибли воздух, - Гедимин, оцепенев, погружался всё глубже и опомнился, только наступив на подводный камень. Рефлекторно он оттолкнулся, и вода вытолкнула его на поверхность. В голове звенело, тело повиновалось с трудом, - Гедимину казалось, что он движется необычайно медленно, что замерзающая вода густеет и сжимает ему грудь. Встряхнувшись, он протянул руки вперёд, намереваясь выползти на лёд. Его подхватили с двух сторон, сверху накинули полотенце. - Быстро сохни! – рявкнул Линкен и сам принялся тереть растерявшемуся eateske макушку. Холод просочился под полотенце, Гедимин поёжился и закутался плотнее. Одежду просунули под полог – это было кстати, сам ремонтник мог и не додуматься до её поисков… Когда он выбрался из-под намокшего полотенца, эффект замедления почти уже пропал. Он посмотрел на свою посиневшую ладонь, ещё раз вытер её и натянул перчатки. Линкен хмыкнул. - Мы рассчитаны на такие температуры, Гедимин. Они для нас неопасны. Как, понравилось? - Своеобразные ощущения, - сказал ремонтник, вытирая жёсткую шерсть на макушке. Она, вроде бы высушенная полотенцем, всё равно сохранила много воды – и мгновенно слиплась в короткие иглы на морозном ветру. - Психи! – Хольгер, поёжившись, сунул руки в карманы. – Интересно, где купаются венерианцы? В кипящей серной кислоте? В лаве? Мне, похоже, повезло, что я с ними мало знаком! …«Никогда не любил видеоуроки,» - думал Гедимин, снимая наушники. Образовательный ролик закончился; можно было пронаблюдать за проведением химического опыта ещё раз – он был довольно зрелищным – но у ремонтника были другие дела. Он выбрался из-за стола и огляделся в поисках администратора. - Сюда! – тот помахал ему из-за стеклянной двери. В его руке была светло-зелёная карточка со стилизованным цветком белой лилии. - Владей, - он протянул карточку Гедимину. – Твой сертификат. Ты быстро с этим справился! У тебя есть и другие курсы, верно? - Ещё четыре, - отозвался ремонтник, рассматривая сертификат. «Сим удостоверяется,» - было выведено причудливым «старинным» почерком. «Гедимин Кет успешно обучился Основам естественных наук и владеет ими в полной мере. Удачи!» - Да, ты не дурак, - пробормотал Паскаль, разглядывая Гедимина с интересом и опаской. – Дурак тот, кто тебя таким сочтёт. Я одного не понял. Как с высшим баллом по физике можно едва-едва сдать биологию? Неужели зверьки-листики сложнее всех этих соударений тел и взрывчатых газов? - Видимо, да, - недовольно сощурился Гедимин. – Знал я одного… сармата, который любил эти вещи. Плохо, что его тут нет. - Твой друг? – посерьёзнел Паскаль. – Он не… с ним всё в порядке, верно? Гедимин поймал его взгляд, направленный на красный мак, прикреплённый к комбинезону. - Войну он пережил, - отозвался он, убирая сертификат в нагрудный карман. – Ты видел Хольгера? За окном что-то сверкнуло – короткая молния, бьющая не сверху вниз, а параллельно земле. Треск разряда ещё не успел затихнуть, когда Гедимин выскочил на улицу – и замер там, распластавшись у стены. Впрочем, защищаться было уже не от кого. На углу форта двое охранников в экзоскелетах крепко держали третьего, четвёртый пытался извлечь его из брони – но пока успел только заклинить его «руки» с бластерами в вертикальном положении. Из экзоскелета летел отчаянный вой пополам с проклятиями. На краю площади, прижимая руку к почерневшему от крови плечу, сидел eateske, хватал ртом воздух и порывался встать. Второй удерживал его. Из переулка, на ходу застёгивая комбинезон, бежал один из медиков. Гедимин двинулся к раненому, но медик, резко мотнув головой, выставил руку вперёд ладонью. - Не надо! – вспоров комбинезон на окровавленном плече, он воткнул рядом с раной иглу. Подстреленный дёрнулся, запрокидывая голову, его глаза расширились. - Поднимите его, - приказал медик поселенцам, окружившим раненого. – Голову держите! Он положил обмякшую руку eateske ему на живот и пошёл рядом. Очень скоро все четверо скрылись за углом ремонтного ангара. На снегу остались чёрные пятна. Гедимин услышал громкий хруст, а за ним – нечленораздельный вопль, и резко развернулся – а потом шагнул в сторону, пропуская мимо обломок льда. - Сдохни, слизь! – крикнул выпавший из экзоскелета охранник. Его лицо было багровым, он не держался на ногах – только ползал, но руки ему подчинялись, и кидался он метко. Другой охранник, выругавшись, схватил его за шиворот и развернул к Гедимину спиной. - Веди его в погреб! – крикнул третий, цепляя к своему экзоскелету опустевшую броню. – Где этот урод достал виски?! - Чёрт его знает! – охранник крепко встряхнул пленного. – Иди, иди! Мешал тебе тот теск?! Теперь выкинут тебя на материк, и правильно сделают! - Федералов надо звать, - буркнул другой. – Пусть они разбираются. Эй, теск, а ты чего уставился?!