Цветок смерти

Рик, древний вампир, правитель, что после смерти возлюбленного отошёл от дел, взвалив всю империю на плечи младшего брата и притворившись простым некромантом в ничем не примечательном городе на окраине, тяжело выдохнул, садясь на землю и прикрывая глаза. Он до сих пор не мог спокойно смотреть на своего старинного друга, лорда Гриса. Всё в нём напоминало о его фери… О его настоящем фери. О том, рядом с кем правитель был столь ничтожно мало. О том, кого столь нежно и страстно любил всем своим сердцем. О том, кого он погубил своими руками… Тогда, увидев хрупкое, такое бледной тельце, лежащее посреди безликих мертвецов, он узнал, что такое страх. Но, не успел вампир хоть что-то понять, это ранее неизвестное чувство сменилось безнадёжностью. А с ней пришла и боль. В тот миг он умер. Да, в то время как тело правителя продолжало двигаться, делать что-то обыденное, душа его была где-то далеко, со своим возлюбленным. Это была не жизнь - существование. В один миг Дарен понял, что его империи с таким правителем в будущем придётся несладко, и, отыскав своего младшего барата, оставил ему место на престоле, а сам позорно сбежал в обычной городок, на окраине. Уже там, под надёжной личиной, представился обычным некромантом, вампиром с долей человеческой крови. И он зажил спокойной, размеренной жизнью. Не пытался найти способ оживить своего эльфа, вампир просто сдался, как ни позорно было ему это признавать. А однажды даже создалась иллюзия того, что всё встало на свои места - как будто бы и не встречал он этого светлого эльфа. Но боль так и не утихла - она просто стала слишком привычной. Друзей у правителя не появилось, в городе он прослыл одиночкой. Всё шло своим чередом, пока однажды на пороге Дара не появился обычный человечишка, сказавший, что прибыл на летнюю практику. Тогда-то всё и полетело к чертям. Стоило лишь увидеть вампиру эти веснушки у маленького, озорно вздёрнутого носика, эти необъяснимо прекрасного голубого цвета глаза, этот слегка нахальный, самоуверенный взгляд… Он сразу же пропал. «Моё!» - завопили инстинкты вампира. Однако сердце противилось пониманию того, что этот парень - его фери. Тогда, выпроводив этого человека из дома в город, правитель упал у маленького алтаря, на котором в беспорядке были рассыпаны цветы смерти, которые так любил его возлюбленный, и начал молится. Он просил всех известных ему богов лишь о том, что бы Эл, его душа, был счастлив там, куда попадают существа после смерти. Вампир просил прощения. У тех же самых богов, у своих приятелей, своего народа, у него, своего возлюбленного. Он не знал, что ему дальше делать - сдаться на волю судьбы или бороться со своими чувствами. Разум твердил одно, инстинкты - другое, а сердце… Оно разрывалось на части. И правитель решил сдаться. Он слишком устал, слишком велико было искушение отправиться вслед за своим возлюбленным. Впрочем, он не раз пытался сделать это, но что-то внутри него кричало о том, что время ещё не пришло. Вампир решил не отталкивать этого странного паренька. На следующий же день он решил познакомиться с ним поближе, а потом, когда тот рисковал свой жизнью, там, на кладбище, решив поднять зомби высшего уровня, внутри Дара что-то перевернулось. Ему вновь стало страшно. Он вновь не мог помочь своему фери, он вновь чуть не стал виновником смерти своей пары. Однако на этот раз всё обошлось, зато правитель понял, что испытывает к этому человеку то же самое, то и к его Элу. Да, эти чувства были гораздо слабее, но с каждой секундой, проведённой рядом молодым некромантом, сопротивляться им становилось всё сложнее и сложнее. В нём Рик почувствовал родственную душу, как некогда в том весёлом, безбашенном светлом эльфёнке. И всё стало налаживаться. Нет, вампир не стал забывать своего умершего возлюбленного, однако боль от его утраты заметно притуплялась рядом с адептом академии, что проходил у него практику. Не раз и не два правитель задумывался о будущем, о том, что будет, когда придёт время окончания практики. Расскажет ли он всю правду своему фери, или же оставит всё, как есть, вновь погрузившись в пучину отчаяния. А сейчас, вспоминая, как танцевал в смертельном танце этот мелкий сорванец, сердце Рика вновь разрывалось от боли. Он так похож во всём на его маленького эльфёнка… Слишком, черти побери, похож! Характер, движения, манера разговора, разнообразные привычки… Даже имя! Нет! Это неправильно!! Как будто бы этот человечишка сможет заменить ему его настоящего фери! Вскочив на ноги, вампир заметался, время от времени рыча от досады. «Нужно прекращать всё это! - крутилось у него в голове: это существо никогда не заменит моего Эла!». Но вдруг всё в один миг исчезло. Вмиг опустевший тысячелетний правитель упал на землю и позорно разревелся. Слишком сильными были так резко вернувшиеся чувства боли, вины и утраты… Молодой рыжеволосый паренёк, вытерев влажные от слёз щёки, поднялся с земли. Боль постепенно отошла на второй план, однако ничуть не притупилась, и тогда его атаковали мысли. Да, несомненно, он до сих пор любил своего вампира. Но сейчас, когда сердце рвалось на кусочки, хотелось, что бы хоть кто-то был рядом. Что бы хоть кто-то выслушал, поддержал… Да и с кем был сейчас его возлюбленный? Вряд ли он до сих пор чтит память о своём умершем женихе. Всё-таки, кто знает, любил ли он его на самом деле?.. Быть может, это было лишь притворство? Ведь они слишком разные, для того, чтобы быть вместе… По-любому, больше это всё не имело значения. Им больше никогда не быть вместе. Стоит просто забыть о прошлом, словно бы его и не было. Словно это лишь кошмарный сон… На подгибающихся ногах феникс устремился в сторону кладбища, где, на сырой земле, под проливным дождём, сидел Рик. Этот вампир… Он, несомненно, притягивал Эля, но тот сваливал всё на то, что, они, вероятно, истинные. Феникс не противился этой связи, но и не принимал её. Он видел, что некроманту самому не нужно всё это, и был уверен, что их отношениям придёт конец сразу же после того, как молодой адепт возвратится в академию. Но сейчас, безумный от настигшей боли, ему просто хотелось забыться. Эль знал, что ещё пожалеет, но сейчас… Подойдя вплотную в потерянному Рику, феникс, ни говоря ни слова, поднял его голову за подбородок, и впился своими губами в его. Этот поцелуй был со вкусом боли. Два существа отчаянно искали хоть каплю поддержки друг в друге, и, видимо, не найдя её, стремились забыться. Спустя несколько минут, феникс оказался сидящим на уже обнажённой груди вампира, медленно очерчивая своими ледяными пальцами его соски. Правитель же, прикрыв глаза, тяжело дышал и практически не шевелился, придерживая парня за талию. Ещё пару минут спустя, эти двое оказались полностью обнажёнными. Казалось, они так и не разорвали этот горький поцелуй, воспоминания о котором, вероятно, останутся в этой ночи, унесённые холодным дождём. Но, всё-таки оторвавшись от губ вампира, молодой некромант спустился цепочкой поцелуев к его лишь слегка напрягшемуся члену. Обхватив головку, он немного её поласкал, после чего попытался полностью заглотить его достоинство целиком, расслабив глотку, что, несмотря на размер, у него всё-таки получилось. Придерживая руками основание члена, феникс стал ритмично двигать головой, время от времени проводя языком по уздечке. Почувствовав, что некромант вот-вот кончит, молодой адепт отстранился, пережав основание и принявшись выцеловывать неясный узор у него на груди, в то же время подготавливая себя пальцами. Никакого крема или масла под рукой не оказалось, посему проникновение было весьма болезненным. Однако паренёк, вобрав член вампира до упора и оказавшись сидящим на его бёдрах, подождав лишь пару секунд, принялся двигаться, невзирая на раздирающую боль. Так было нужно. Пожалуй, таким образом он сам наказывал себя за то, что совершает, как бы глупо это ни было. Правитель же продолжал лежать без движения, смотря на затянутое тучами ночное небо. Ему было приятно, но не более того. Так же, как и с обычными шлюшками из борделя. А ещё было больно от того, что он, пускай и не совсем по своей воле, предаёт своего любимого. Однако просто так отпихнуть паренька он не мог. Наверное, потому, что им обоим нужна была поддержка, которую, увы, они не могли друг другу дать в иной форме. Вскоре к боли рыжеволосого паренька примешалось и наслаждение, за каждый грамм которого он ненавидел себя всё сильнее. Срываясь на более быстрый ритм, он вновь и вновь, напрягая мышцы, ещё плотнее сжимал член вампира. Тот, не выдержав такого напора, вскоре кончил внутрь молодого некроманта, впрочем, не издав ни единого стона, как и его любовник. Опустившись на грудь правителя, рыжеволосый паренёк прикрыл глаза, чувствуя саднящую боль внизу. От этого стало настолько противно, что он вновь разревелся, понимая, что с рассветом изменится многое. Не в их отношениях с вампиром - в нём самом. Это были последние его слёзы. С прошлым было покончено. Теперь он - точно не тот самый Эль. Он не феникс. Он обычный человек-одиночка, что сам построит себе дорогу в иную жизнь.