Последствия греха

      В окно светило яркое полуденное солнце, освещая небольшую, ещё не до конца обжитую комнату, которая больше напоминала склад со множеством разбросанных вещей, а не спальню. Коробки с вещами стояли вдоль стены, загораживая проход, но хозяин квартиры явно не спешил их разбирать, будто надеясь, что рано или поздно те одумаются и сами разложат по шкафам своё содержимое. Но чуда не случалось, а потому уже далеко не первую неделю Питер, молодой обладатель собственного жилья, спотыкался об этот бардак по ночам, пытаясь добраться до кровати, но упрямо не желал, что бы то ни было с этим делать.       И вот одним солнечным и погожим днём, когда все жители Нью-Йорка уже обедали, наслаждаясь чудесной погодой, Питер Паркер — их надежда и спаситель — сонно матерился в подушку, натягивая на голову одеяло, пытаясь вернуть стремительно ускользающий сон. Через десяток минут тщетных попыток, одеяло было сброшено на пол, а помятое и недовольное лицо парня наконец-то оторвалось от постели. Выглядел он неважно: большие темные круги под глазами, растрёпанные волосы, уже почти сошедший синяк на щеке и исказившиеся в жуткой гримасе губы. Все это говорило лишь об одном — сегодня ночью супергерою от кого-то явно досталось.       Бубня под нос все известные ему ругательства, Питер оторвал свою пятую точку от кровати, уже не чувствуя той острой боли в пояснице, с которой он вернулся сегодня утром. Разминая затекшие мышцы, он медленно направился в ванную, не забывая при этом смотреть под ноги, не желая вновь повстречаться лицом к лицу со стеной, запнувшись о бардак на полу.       Когда со всеми необходимыми процедурами было покончено, Питер, еще более недовольный чем раньше, уже хотел было направиться на кухню, чтобы хоть немного поднять себе настроение остатками пиццы (неизвестно сколько уже валяющейся у него в холодильнике), но его планы нарушил телефон, громко заигравший откуда-то из прихожей. Почесав макушку, парень отправился на его поиски, и спустя пару минуту трубка нашлась в его брошенной с утра толстовке, но звонивший к тому времени уже отключился. Заключив, что кому нужно, тот перезвонит, Питер пошёл дальше выполнять свой план «проснулся — умылся — поел — полетел искать новые злоключения».       Запихивая в себя очередной кусок уже порядком заветревшейся пиццы, парень подавился, когда оставленный на краю стола телефон снова ожил — слишком громко для стоящей в доме тишины. Отвратительно хреновый день как-то уж слишком быстро превратился мега-отвратительно-хреновый день и, откашлявшись, Питер буквально заорал в трубку, даже не задумываясь посмотреть, кому же он так срочно понадобился.       — Что?!       — Паучок? — ехидный, явно наслаждающийся ситуацией голос, в обладателя которого парень бы с невероятным удовольствием запустил парочку-другую самых острых ножей, бесил до нервного тика. — Как ты после сегодняшнего, дорогуша, ничего не болит?       — У тебя заболит, когда я твою тупую башку в бетон закатаю, а никчёмное тело скормлю гризли, чтобы ты в буквальном смысле из дерьма регенерировал, как такому отморозку и положено, — прошипел Питер, во всех красках представив себе кровавую расправу, чтобы хоть немного успокоиться и не выставить себя конченой истеричкой.       — Мне нравится ход твоих мыслей, шалунишка, но у меня есть идея покруче, — наемника угрозы явно не впечатлили, он, как обожравшийся сметаны кот, довольно посмеивался, издеваясь над собеседником.       «Думаешь, он захочет повторить? Он так быстро убе… уполз вчера».       — Да ладно, ему явно понравилось, просто он слишком стеснительный, тут явно нужен ещё один забег!       — Заткнись!!! — покраснев, Питер уже хотел было бросить трубку, как вдруг, пусть и с явным опозданием, его посетила «гениальная» мысль. — Откуда ты вообще узнал мой номер, скотина бессмертная?       — Ну, вообще-то, тут такая история... Ты так миленько пускал слюни на мой матрас, а твой телефон так некстати пищал, что я просто решил не будить Паучка, особенно после трёх-то забегов, а потому, как настоящий герой, вырубил твою пиликалку, но зная твой дерьмовый характер, решил и на будущее подстраховаться. Я же знал, что после наших покатушек ты точно не захочешь меня видеть.       — Да я те...       — Ладно, прости, сладкий, но, кажется, наш клиент уже очухался, захочешь повторить — я весь твой, — вздохнув, Уэйд Уилсон, больше известный миру как Дэдпул, пусть и не без сожаления, но был вынужден нажать на «отбой», так как пленник уже продирал глаза и что-то невнятно мычал, пытаясь избавиться от тряпки во рту.       — Говнюк, — пробурчал Питер, в смятении уставившись на погасший экран.       Когда-нибудь он точно найдет способ и прибьёт этого засранца к чертям собачьим. Происходящее не лезло уже ни в какие ворота.