The Darksiders

В дверь номера настойчиво стучали. Нужно открыть… Я вылез из кровати и на автопилоте пошел к двери. Мне было физически больно: грудь сдавило так, будто мои легкие пропускали сквозь мясорубку. Каждый вдох давался с трудом. Я распахнул дверь и уставился на Лиз, которая замерла на пороге с сигаретой в руке. Вид у нее был обеспокоенный. — Он попросил меня убедиться, что с тобой все в порядке, — заявила она, без приглашения входя внутрь. — Энакин? — пробормотал я. — Он смог уйти. Порадовался бы за него. Он не знал, как лучше это сделать, чтобы тебе было не так паршиво. Но тут, видишь ли, не бывает легких путей. Я безучастно смотрел на Лиз. На ней было золотистое платье и массивное колье со скарабеем. Голова кружилась. Лиз шагнула навстречу, крепко обняла меня и поцеловала в висок. А потом шепнула на ухо: — Его история закончилась хорошо. А ты уезжай отсюда и живи дальше. Послушай старушку Лиз: у тебя еще все впереди. Энакин очень хотел, чтобы ты был счастлив, и я тоже хочу. Я кивнул. Потом начал собираться. Все было как в тумане. Я тупо выполнял привычные действия, ни о чем не думая. Мне было очень больно, и соображал я с трудом. Даже не знаю, с чем сравнить это состояние. Смерть близкого человека? Это чувство казалось отдаленным и глухим, словно раскаты грома. Я больше никогда его не увижу. Лиз присматривала за мной, пока я пытался собрать вещи и себя заодно. Если бы не она, я не знаю, удалось ли бы мне вывезти свои останки из Лос-Анджелеса. — Когда ты покинешь «Кортез», станет легче, — пообещала она. С нежностью и аккуратностью заботливой матушки она помогала мне уложить всю одежду в рюкзак и не забыть технику и документы. Потом она заставила меня залезть в душ. Когда я выбрался оттуда, Лиз ждала меня с кружкой кофе. — Слабое утешение, но хоть что-то, — улыбнулась она, — все будет хорошо, вот увидишь. В улыбке Лиз была особенная магия. Я верил ей безоговорочно. Даже дышать стало легче, и я смог подумать о том, что Энакин сейчас, возможно, счастлив. Я оделся, выпил предложенный кофе. Потом заметил на столе визитку Геры, и, перечитав текст на ней, сказал: — Надо бы вызвать такси. — Разумное решение, мой мальчик. Я позвонил Гере и договорился, что она заберет меня через полчаса. Если вне стен «Кортеза» мне станет легче — что ж, пора делать ноги. Мне казалось, что если я пробуду в отеле еще немного, то сам умру от тоски и стану унылым призраком. Я взял рюкзак, коробку с тетрадями, чехол от гитары и побрел на выход. Лиз шла со мной. В холле меня ждала Графиня и Айрис. Обе женщины по очереди обняли меня — неужели они тоже были в курсе случившегося?! Я был им благодарен. Во всяком случае, я не остался один на один с этой жуткой тоской. — Приезжай в любое время, можешь остановиться у нас бесплатно, — предложила Айрис. Я выдавил из себя кривую улыбку. — Спасибо, миссис Айрис, но я, наверное, воздержусь. — Мы всегда будем рады тебя видеть, — мягко произнесла Графиня. — Просто мы не хотим, чтобы ты о нас забывал. А вот, кажется, за тобой…— Лиз похлопала меня по плечу. Пришла смс от Геры: «Я у входа в отель». — Не забуду, — пообещал я. Обняв на прощание Лиз, я взял свои пожитки и быстрым шагом устремился вперед. За пределами «Кортеза» царило яркое и жаркое утро. Гера ждала меня, прислонившись спиной к двери своего желтого такси. — Так и знала, что мы с вами не последний раз видимся, — усмехнулась она, и открыла багажник, — загружайтесь. Я кинул рюкзак и чехол от гитары в багажник, осторожно поставил коробку и полез на заднее сиденье. На переднем уже расположился субъект с внешностью типичного участника метал-группы: самодовольный взгляд, собранные в хвост каштановые волосы и черная футболка с принтом. — Это Кэнан, не обращайте на него внимания, — предупредила Гера. Кэнан развернулся в пол-оборота и сказал: — Привет. Что там у тебя за инструмент? — Fender Sonoran. — Неплохо! У меня Gibson Thunderbird, — оживился Кэнан. Гера тронулась с места. — К океану, как и просили? Поедем на пляж Эль-Матадор, он уединенный и очень красивый. Думаю, вам понравится. — Спасибо, — кивнул я, — так вы басист? — без особого интереса спросил я у Кэнана. — Ну да. Всю дорогу к пляжу мы обсуждали гитары. Не знаю, в чем было дело, но мне и правда становилось легче. Выбравшись из такси, я уныло побрел к пляжу. Там стянул кеды и босиком отправился к самой кромке воды. Песка тут хватало. Но был и океан. И небо. Ветер налетал порывами, бросая мне в лицо песчинки, брызги воды и мои же волосы. Почему-то стало спокойно. Возможно, история Энакина Скайуокера и правда закончилась. У нее был счастливый финал (правда, я старался!). Все случившееся накануне начинало меркнуть и темнеть; воспоминания делались все более размытыми и зыбкими. Так бывает, когда просыпаешься утром и судорожно пытаешься вспомнить сон, но он расползается и расклеивается обрывками цветной бумаги. Я подвернул джинсы и полез проверять температуру воды. К моему удивлению, она оказалась сносной. Минут десять я провел в некоем подобии медитации: до боли всматривался в линию горизонта и прислушивался к шуму ветра и прибоя. В мире не осталось ничего, кроме этого. Может, повезет, и мне даже не понадобится психотерапевт? Вздохнув, я вылез обратно на прогретый солнцем пляж, подобрал кеды и направился обратно к машине. Гера и Кэнан сидели на капоте, обнявшись, и пили кокосовый сок из двух воткнутых в банку трубочек. — Пора домой, — мне пришлось прервать их идиллию. — Само собой, сэр, — кивнула Гера, — только вот мне кажется, вы к нам еще приедете. — Почему бы и нет, — пожал плечами я. Потом надел обувь, отряхнулся от песка и залез в раскаленный салон такси. Гера и Кэнан заняли свои места. Водитель включила кондиционер, и весело насвистывая что-то под нос, покатила в аэропорт.