Blue and Yellow

Аомине прочистил путь, срезая мечом густые заросли. Судя по карте, оставалось совсем немного. Мыслями он невольно вернулся на родные земли. Как там обстоят дела? Сколько людей уже погибло от нехватки воды? Также было интересно, куда запропастились Мидорима и остальные, которые так и не связались с ними ещё с самого обвала? В любом случае, оставалось лишь двигаться дальше и надеяться на то, что вскоре они соберутся всей компанией и устранят препятствие, что не даёт реке пустить свои воды на их родные земли. Аомине настолько увлёкся срезыванием жёстких кустов, что и не заметил, что пропала эта вечная болтовня, и никто не идёт за ним следом. Он обернулся и убедился в этом лично. — Кисе? Ответа не последовало. Аомине закатил глаза и решил было, что тот остановился, чтобы полюбоваться очередным видом, или же решил поохотиться на какого-нибудь зверя. Но некое чувство подсказывало ему, что все его догадки неверны. Это и заставило его вернуться обратно и отыскать этого идиота. С каждым шагом чутьё Аомине обострялось. Он не мог описать это словами, он просто чувствовал непонятный, но и в то же время невероятно приятный запах, который усиливался по мере приближения к цели. Это было сравнимо с притяжением, которое и указывало Аомине дорогу. Вскоре, стоило Дайки повернуть направо, он обнаружил маленькую пещеру, в которой находился Кисе. Он сидел, поджав к себе колени, и зажмурив глаза. Аомине вновь втянул ноздрями воздух, чёрт, запах был настолько сильным! Он буквально сводил с ума, и Аомине еле сдерживался от того, чтобы не вдыхать его снова и снова. Неужели… — Кисе, у тебя что, течка? Рёта моментально поднял голову, уставившись на Дайки. По его румянцу на щёках было понятно, что так оно есть. — В моей сумке было зелье, которое подавило бы этот процесс, но, сам понимаешь… — усмехнулся Кисе. — Сейчас мне, честно говоря, во много раз сложнее перенести это, ведь я принимал зелье на протяжении многих лет… и тут ты ещё, такой привлекательный и сильный альфа! Мне, правда, сложно сдерживаться. Поэтому, прошу, иди дальше, я не хочу кого-то задерживать, просто пережду, а после догоню вас. С каждым словом глаза Аомине становились всё круглее от удивления, а сердце выдавало всё больше новых ритмов. Кисе считает его привлекательным? Даже вопреки былым перепалкам, вопреки тому, что Дайки из другого клана? — Что ты ко мне чувствуешь, Кисе? Рёта замялся, будто обдумывал свой ответ, отчего Дайки успел пожалеть, что задал этот вопрос. И вправду, что может чувствовать к нему тот, кто питал ненависть? Их разделяла не сколько вражда, сколько банальные разбежности во многих вещах. Но, по правде говоря, сам Аомине никогда не испытывал к Кисе ни отвращения, ни неприязни. Он злился на его поступок с кражей медальона, но и в то же время, его не покидало любопытство, зачем Рёте нужен был этот артефакт. Дайки был зол. Зол на себя, ведь судил о целом клане ориентируясь на истории старших в детстве, а также на собственные раны. Он никогда по-настоящему не задумывался над тем, что кто-то в клане Солнца действительно может излучать такое тепло, быть отличным компаньоном в путешествии и просто отличным… другом? Нет, подобное сложно назвать дружбой. Но и чем-то большим Аомине назвать не торопился, попросту боялся, боялся вновь пережить то, что предпочёл бы забыть. Чем больше он узнавал Кисе, даже за столь короткий срок, тем больше Дайки готов был поклясться, что знает его всю вою жизнь. С ним хотелось быть рядом, с ним было интересно. И сейчас, сдерживая свои инстинкты, подпитанные нахлынувшими чувствами и внезапным осознанием, Аомине ожидал ответ, который последовал всего в пару мгновений: — Ты мне нравишься, — Кисе выдохнул, будто скинул с плеч тяжкий груз, — ещё тогда, в нашем городе, когда мы впервые сразились… я начал восхищаться тобой. Ты был таким неуязвимым и недосягаемым. Это вдохновило меня, хотя я очень разозлился, когда во время происшествия в лесу ты начал наговаривать на клан Солнца. Но сейчас, когда мне выдалась возможность разделить это приключение только с тобой, ты вновь подарил мне надежду на то, что всегда можно найти новую цель в жизни. Ты стал моей целью, Аомине-ччи. Услышав свою фамилию с заветной приставкой, у Дайки перехватило дыхание. Он забыл обо всём, что было, он не думал о том, что будет. Сейчас хотелось лишь одного — переступить эту черту, стереть границы, доказать, что все они были неправы — что в существующей вражде нет смысла, что оба клана могут не разрушать, они могут творить нечто новое. Аомине скинул со своих плеч сумку, опускаясь к Кисе, буквально нависая над ним, заставляя его к каменной стене. — Какой же ты идиот, Кисе, — усмехнулся Дайки, а после, уже полностью слетая с катушек от такого насыщенного аромата течного омеги, вовлёк Рёту в поцелуй, жадно кусая столь желанные губы, которые всё это время казались ему недоступными. Кисе непроизвольно поддался вперёд, позволяя Аомине проникнуть в его рот языком, обводя кончиком всё, что встречалось на пути, в том числе и язык Рёты, начиная очередное соперничество. У Аомине и раньше были омеги, но он готов был поклясться, что ещё ни разу не чувствовал настолько сильного желания. Рёта охотно отвечал на его ласки, но и в то же время старался держать невозмутимое выражение лица, то и дело кусая губы и сдерживая стоны. — Остановись, — шептал он, хоть и позволил стянуть с себя взмокшую от пота рубашку. — Почему? — Я забеременею. Этого нельзя допустить. Мы из разных кланов. Если мы с тобой понимаем, что в войнах между кланами нет смысла, то остальные не поймут. Они попросту не готовы. Так вот о чём он всё это время переживал! Дайки вновь усмехнулся, любуясь недоумённым выражением лица напротив. — Нет, ты точно идиот, — он потрепал волосы Рёты, а после потянулся к сумке, доставая оттуда небольшой стеклянный пузырёк. — Не только вы, омеги, пользуетесь всякими зельями. По правде говоря, оно не подавляет инстинкты альф, а вот сделать на какое-то время бесплодным — пожалуйста. Нас заставляют принимать это ежедневно во время походов. Сегодня я уже свою долю выпил. — Значит, я не забеременею? — Не забеременеешь. С этими словами он вновь поцеловал Кисе, на этот раз стягивая с того знатно подмокшие штаны, и высвобождая давно возбуждённый член. Прильнув губами к твёрдым соскам, он принялся водить рукой по члену Рёты, размазывая по его основанию выступившую смазку. Реакция не заставила себя ждать — Кисе выгнулся в пояснице навстречу движениям руки, громко застонав. Продолжая свои манипуляции, Дайки желал вытянуть из Рёты больше стонов — его звонкий надоедливый голос сейчас служил лучшим лекарством для сердца альфы. Инстинкты подсказывали, где нужно было провести рукой, куда поцеловать, будто Аомине знал все чувствительные точки этого тела всю свою жизнь. Дайки больно укусил Рёту за плечо, получив за это моментальный подзатыльник. — Ай, за что? — Не оставляй на мне следов! Я не собираюсь краснеть перед Мидоримой-ччи за это! Аомине закатил глаза, а после поцеловал место укуса, якобы сглаживая свою вину. В своих собственных штанах уже было до жути тесно, отчего Дайки решил более не медлить и спустился к члену Кисе, обхватывая губами головку, вызывая у Рёты очередной стон. Видимо, тот никак не ожидал подобных резких действий, поэтому ухватился руками за голову Дайки. Поддавшись искушению, он вновь и вновь выстанывал имя Аомине, а также направлял того, получая незабываемое удовольствие. Дайки ещё никогда не доводилось делать минет, такого он себе не позволял ни с кем. Но на этот раз всё было иначе. Просто потому, что это был Кисе, а не кто-то другой. Аомине не жалел сил, делая резкие движения головой, не забывая при этом работать языком. Придерживая одной рукой бедро Рёты, второй Аомине спустился к дырке, которая также требовала внимания. Собрав вокруг выступившую смазку, Аомине проник сразу двумя пальцами, вызывая у Кисе жар и ряд мурашек. Внутри всё пульсировало, сжималось всякий раз, когда Дайки делал новое движение пальцами. Сейчас это произойдёт. Они с Кисе действительно сделают это. Почувствовав, что Рёта уже на пределе, Дайки резко остановился, выпустил член изо рта, напоследок громко причмокнув, а после встретив рассерженный взгляд Кисе. — Не смотри на меня так, — Аомине не смог сдержать ехидного смешка, гладя Кисе по щеке, — но я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной. — Ты невыносим. Я же отомщу… когда-то, — Фыркнул Кисе, а после вздрогнул, стоило Аомине вновь ухватиться зубами за его сосок, слегка оттягивая его. — Буду этого ждать. Аомине вынул пальцы, облизывая оставшуюся на них смазку. Подобное действие вновь заставило Кисе покраснеть, но после он был во всю сосредоточен, ведь Аомине уже снимал свои брюки. Похоже, Дайки действительно держался из последних сил, ведь его член также уже был в его собственной смазке, а глаза были прикованы к нему — к обнажённому Кисе, к его вечному противнику, компаньону, а теперь ещё и любовнику. — Кисе… — прошептал Аомине над самим ухом этим бархатистым чарующим голосом, от которого у Рёты были мурашки по всему телу. — Что? — Кричи. Дайки резко вошёл, благодаря такому большому количеству смазки — до конца. И Рёта действительно закричал, а его голос отдался эхом по всей этой маленькой пещере, а может, и ещё дальше. Аомине чувствовал этот жар, эту влагу, вперемешку с всё ещё витающим вокруг запахом, который всё больше сводил его с ума. Время будто остановилось для них двоих. Не существовало ни проблем с Азур, ни противостояний с кланом, ничего, что могло бы сейчас занимать их мысли, кроме одной единственной вещи — желания обладать и подчиняться, голод, который не утолить так просто, страсти, которой не погаснуть в один миг. Аомине двигался всё резче, чувствуя, как содрогается тело под ним, слыша, как крик Рёты переходит в хрип, а его короткие ногти впиваются ему в плечи. Дайки не забывал водить рукой по чужому члену, желая преподнести партнёру максимум удовольствия. Хотелось бы, чтобы этот момент длился вечно, чтобы Кисе принадлежал ему всегда. — Агх… Дайки… — горячо шептал он, заставляя Аомине ускориться. Пот, громкие стоны, жар, признания, смешанные мысли, давление, тяга, воспоминания — всё перемешалось, объединяясь во что-то единое. Встретившись с затуманенным медовых глаз, Аомине увидел в них своё отражение. Под ним Кисе был таким искренним, таким настоящим — слишком желанным. Новый поцелуй, новое пересечение взглядов, а после случилось немыслимое, что позже Дайки припишет к своим инстинктам — он резко впился зубами в основание шеи Кисе, отчего тот громко всхлипнул и выгнулся дугой. Этот момент мог показаться вечностью, то, что служило началом чего-то нового. Когда Аомине отстранился от чужой шеи, он заметил, что на месте укуса остался довольно-таки заметный красный след, и он никак не походил на обычную рану. Метка. От осознания произошедшего, чувства Аомине приобрели новую силу. Случилась сцепка, он буквально зарычал и выплеснулся внутрь. После пары движений руки, кончил и сам Кисе. Они продолжали громко дышать, и, казалось бы, выбились из сил. Но вновь обострившееся инстинкты заставили их начать и второй раунд, а за ним, скорее всего, и третий.

***

Фурихате совсем не нравилась обстановка сырой и тёмной камеры в подземелье. Мало того, что его обвинили в том, чего он не совершал, так ещё и впрямь решили, что это он хотел убить Акаши. Хотелось выть от безысходности, а после забиться куда-нибудь в дальний уголочек и плакать. Наверное, Акаши и сам поверил в это. Ну конечно, все факты указывали именно на это! Годы дружбы, невысказанных признаний — всё это уже не играло никакой роли, ведь после подобного Сейджуро никогда ему не простит. Присев на холодный пол, Коки обхватил руками колени и решил поразмыслить о своих дальнейших действиях. Доказать свою невиновность будет довольно тяжело. Никаких свидетелей, улик, которые могли бы указать на присутствие посторонних в замке. Видимо, работали настоящие профессионалы. Если эти убийцы ещё на свободе, они непременно предпримут попытки устранить Акаши вновь. От этой мысли похолодело внутри. Фурихата должен был поговорить с Сейджуро, но никто не откликался на его зов, а охранники, которые приносили ему хлеб да воду, попросту игнорировали его просьбы. Он и до этого подозревал, что в клане к нему всегда относились предвзято, но сейчас это проявлялось во всех красках. Конечно, ведь сам Король никак не мог водиться с простым омегой, а тот факт, что Фурихату и Акаши связывала давняя дружба, очень злила его подчинённых, а в частности — королевскую знать. И вот, как напоминание о том, что он не одинок в этом мире, где-то издалека послышались шаги нескольких человек. Группа людей приближалась к камере Фурихаты, освещая себе дорогу небольшим фонарём. Внезапно, кто-то споткнулся и опрокинул близь стоящую швабру, на что услышал тихое «тсс». — А вот и наш заключённый, — Фурихата сразу же узнал этот голос, а его рот невольно изогнулся в улыбке: — Ребята! Перед ним стояли его друзья: Коичи и Хироши. Ему посчастливилось с ними познакомиться несколькими годами ранее, когда те только пришли на службу в замок. Обычные рабочие, коим когда-то являлся и сам Фурихата. Они быстро нашли общий язык, а вскоре их связали узы дружбы. Но эти отношения значительно отличались от их с Сейджуро химии. — Мы принесли тебе поесть! — Коичи широко улыбнулся, протягивая меж железных прутьев свёрток с рисовыми булочками. Фурихата жадно набросился на лакомство, которое казалось значительно вкуснее, чем съеденный ранее чёрствый кусочек хлеба. — Спасибо, друзья… — всё ещё жуя, произнёс Коки. — Да уж, не лучшие условия, — присвистнул Хироши. — Могло быть и хуже… я думаю, — через силу улыбнулся Фурихата. — Есть какие-нибудь новости? — По замку ходят слухи о том, что ты давно хотел убить Короля Акаши, просто не решался на подобное, — услышав это, у Коки всё закипело от злости, но он позволил другу закончить, — даже рассматривают множество вариантов того, как ты это провернул. — А Сей-чан? Что он говорит? — Король Акаши не выходил из своих палат с той самой ночи, подпуская к себе только прислугу с едой. Похоже, он не хочет ни с кем разговаривать. — Вот как… — Эй, но ты не унывай, дружище! — внезапно замахал руками Коичи. — Вот именно! — подхватил Хироши, — к тому же есть и хорошие новости: на землях клана обнаружен тайник с запасами воды, который ранее был создан на случай войны. Так что ещё некоторое время мы точно продержимся! Фурихата одобрительно кивнул, но ему было далеко не до проблем клана. Почему Сейджуро оградился от других? Неужели, он посчитал, что Коки его предал, и это его настолько потрясло, что он погрузился в глубочайшую депрессию? Далее друзья делились общими новостями, которые, впрочем-то, не отличались от тех, что Коки уже слышал. Он был несказанно рад появлению близких ему людей, тут, в камере, где он чувствовал себя самым одиноким человеком в мире. Но и в то же время он большего всего желал увидеть Акаши — он бы не тратил время на пустые слова. Он бы просто взял, и обнял его. Сей-чан бы всё понял, он был в этом уверен! Но он находился в своих палатах, в то время как Коки была уготована участь сгнить в этой грязной и сырой камере. Поболтав ещё о паре мелочей, друзья ринулись обратно, сообщив, что они очень рисковали, пробираясь сюда, но пообещали, что ещё вернуться и принесут Фурихате больше вкусного. С их уходом былое хорошее настроение вновь сменилось угнетающим молчанием. Фурихату переполняли различные мысли, он заблудился в собственных сомнениях, не зная, как ему поступать дальше. Сам того не замечая, он погрузился в сон. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как и не мог понять, что именно его разбудило: внезапно нахлынувший холод или звуки шагов? Коки было решил, что охрана сегодня особо расщедрилась и принесла ему очередной кусок хлеба, однако, каково было его удивление, когда он увидел того, кого считал уже недоступным навсегда. — Сей-чан… Акаши выглядел невыспавшемся, однако его волосы по-прежнему были аккуратно уложены, а спина была изогнута в гордой осанке, которой его обучали ещё с самого детства. — Как ты себя чувствуешь? Слабость есть? Коки поник. Зачем Акаши знать его состояние? Разве он не зол? — В-вроде н-нормально… — Я знаю, тут ужасно кормят, но ты потерпи немного, скоро мы со всем этим разберёмся. Разберёмся? О чём это он? — Сей-чан, ты тоже считаешь, что я хотел тебя убить? — Фурихата не знал, откуда он сейчас черпал приливы храбрости, но ответ на этот вопрос волновал его всё это время. Акаши удивлённо приподнял брови, а после подошёл ближе к камере, протягивая вперёд руку, и гладя Коки по щеке. Непривычно нежно. Само по себе необычно для Сейджуро. — Я изначально знал, что это не так. Я просто верю тебе, Коки, чтобы там не произошло. Они обменялись счастливыми улыбками. У Фурихаты как от души отлегло. Раз Сейджуро на его стороне, значит, ещё не всё потеряно! Он в краткости пересказал тому события злополучной ночи. Акаши слушал внимательно, не перебивая, так и не убирая своей руки. Когда Коки закончил рассказ, тот некоторое время молчал, и лишь обдумав всё, ответил: — Всё сейчас сложнее, чем кажется, Коки, — грустно произнёс Акаши, — как и было ранее, и ты это отлично понимаешь. — Фурихата легонько кивнул. Сейджуро был прав. Они оказались в западне ещё очень давно, когда осознали, что слишком дорожат друг другом. — Помнишь, как я раньше ссорился с отцом по поводу тебя? Я думал, что после его смерти мы заживём с тобой так, как хотели этого… но на меня в очередной раз навалилось столько обязанностей. И сейчас, когда тебя так жёстко подставили, я даже не имею возможности защитить тебя! — Сей-чан… — Я хотел бы быть с тобой, и ты это знаешь, знал всегда. И не думай, я не забыл о своём давнем обещании. Мы сбежим. Мы сбежим от этой реальности, я обещаю тебе. Фурихата подошёл к Акаши почти вплотную, опуская голову так, что их лбы соприкасались. — Я верю тебе. И тоже приложу усилий. — Сейчас я не могу этого осуществить, так как клан находиться в ужасном положении. Я всё ещё не могу связаться с нашими воинами, и неизвестно, когда же разрешится вопрос с водой. Люди сейчас начинают болеть, у нас больше нет волшебных лечебных свойств Азур. Я не могу покинуть пост, оставив всё так. — Я всё понимаю. Мы найдём решение! Вот только… — Кто станет во главе клана? Ответ так прост, мой милый Коки… — Акаши как-то загадочно улыбнулся, — я очень долгое время хранил этот секрет. И сейчас я посвящу его тебе: в нашем клане есть настоящий, кровный правитель, потомок самого основателя. — Подожди, так значит, твой род… — Лишь последователи, которые добились власти весьма нечестным путём кровопролития и многих жертв. Тут нечему гордиться, в общем-то. Именно поэтому мой отец так трепетно относился к выбору моего будущего жениха — он хотел ещё больше прославить наш род с помощью настоящей королевской крови. Но, как видишь, всё обернулось иначе… — И кто же этот потомок? — в глазах Фурихаты горел самый настоящий интерес. Сейчас перед ним открывалась одна из самых больших тайн его клана, от чего мурашки бегали по коже. — Сейчас это не имеет значения… — Акаши осмотрелся по сторонам, а после достал из кармана связку ключей, — у выхода отсюда тебя ждёт карета. Тебя отвезут в моё потайное укрытие, пока всё не разрешиться. — А как же ты? Те убийцы… они ведь… — Я справлюсь, просто доверься мне, Коки. Выпустив пленника из его темницы, Акаши тут же крепко обнял его, вкладывая в это действие все свои чувства, а после, слегка отстранившись, прикоснулся к желанным губам в лёгком поцелуе, даря себе и Фурихате момент настоящего волшебства. — Беги же, пока нас не засекли! — прыснул он, слегка отталкивая Коки от себя, призывая сейчас же покинуть это злополучное место. Приблизившись к выходу, Фурихата обернулся и произнёс: — Я люблю тебя. Сей-чан. И это было его первое, настоящее признание. Он не видел более ошеломлённого лица Сейджуро позади, ведь принялся бежать, так быстро, как никогда в жизни. У них всё будет хорошо. Обязательно будет.

***

Это утро можно было назвать бодрым. Кисе смывал со своего лица усталость около подземного источника, хотя его тело до сих пор пребывало в вялом состоянии. Впрочем, им с Аомине ещё повезло, что течка Кисе длилась всего три дня, хотя подобный процесс мог затянуться и до пяти дней. Рёта знал, что это был эгоистичный поступок с их стороны, но они не могли не посвятить эти три дня друг другу. Всякий раз, когда они валялись на заботливо расстеленные Дайки подстилки, выбившись из сил после очередного захода, то говори обо всём, что только можно было. Они соединили не только свои тела, но и души. Его переполняли чувства радости, возможно, даже настоящего счастья, но и печаль на пару со страхом не обходили его стороной. Теперь на их плечи возлагалась большая ответственность. Кисе осмотрел оставленную на шее метку в зеркальном отражении воды, прикасался к ней кончиками пальцев, всё ещё шипя от острой боли, которая, по всем известным правилам, должна была пройти через недельку-другую. Рёту не пугали мысли о том, как он будет оправдываться, или как попытается спрятать это, нет. Метка — доказательство того, что пара связана судьбой. Но как такое возможно между воинами из разных кланов? — Утра, — почувствовав поцелуй на щеке, от неожиданности, Рёта подпрыгнул на месте. И как давно Аомине проснулся? — Утра. Дайки не стал умываться, он целиком прыгнул в воду, а после затянул с собой Кисе, устраивая очередные бои, обрызгивая того, и получая плески воды в лицо в ответ. Никаких неловкостей, наоборот — Кисе чувствовал, что Аомине теперь его понимает более, чем прежде, хотя он не был щедр на слова… впрочем, Рёте этого и не нужно было — за чувства Дайки отвечали его поступки. Позже они сидели на каменном берегу и обсыхали, любуясь проплывающими мимо облаками, что было видно в очередном проёме пещеры. — Через час выдвигаемся в путь. — Странно, что Мидорима-ччи ещё не выходил на связь… что думаешь об этом? — Ничего хорошего. Уверен, что-то произошло, и чем быстрее мы с этим разберёмся, тем лучше… — вновь поникнув в свои мысли, Дайки прикоснулся к метке на шее Рёты, довольно усмехаясь, — да уж, это надолго. — На всю жизнь, если быть точнее, — фыркнул Кисе, а после грустно улыбнулся, — и почему у нас так всё сложно? Разные кланы, войны… что будет с нами, когда закончится наше путешествие? — Не знаю, — честно признался Дайки, обнимая Рёту за плечи, и зарываясь носом в ещё влажные волосы, — но точно знаю, что не собираюсь тебя терять. Уверен, Король Акаши будет на моей стороне, он и сам всегда выступал за союз между кланами. А на других мне как-то плевать. — Не стоит забывать, что мы связаны законом, который запрещает связь между людьми из разных кланов. Нас попросту могут выгнать… а ещё… — Что «ещё»? — Об этом потом, — встряхнув головой, Кисе поднялся на ноги, смотря куда-то вдаль, — нам пора. Дальнейший путь встретил их всё с теми же невероятно густыми зарослями диких растений, пробегающими мимо животными и певчими над головой птицами. Прощаться со всей этой красотой не хотелось, но и в то же время, душа их рвалась к чему-то новому, неизведанному. Кисе вновь и вновь находил темы для разговора, порой задавал провокационные вопросы, на которые Аомине отвечал сарказмом, или же попросту дарил Рёте богичного пендаля. Когда впереди показался яркий свет, они ускорили шаг, а после побежали наперегонки, то и дело обгоняя друг друга. То, что они увидели, выбежав из злосчастной пещеры, заставило их на миг остановиться, обратив свой взор на вид прекрасной зелёной долины, где простилалась небольшая деревушка. Её дома, словно грибы, были раскиданы по всей округе, подтягиваясь ближе к небу своими заострёнными крышами. — Что это за место? — удивлённо спросил Кисе, спускаясь по каменным ступенькам. — Не знаю, но это точно не город Теней. Я там был однажды, и он вовсе не походит на это яркое место. Откуда-то слышалась весёлая музыка и хоровое пение. По всей видимости, в той деревушке проходил какой-то праздник. В воздухе витал аромат нектара луговых цветов, летали птицы. Проходя мимо старого заброшенного сарая на лугу, Аомине и Кисе услышали, как внутри кто-то отчаянно завывает, а потому решили проверить это место на безопасность. Вой прекратился, но они продолжали подходить к сараю, держа наготове оружие. Внезапно, из-за старой деревянной двери выпрыгнул Такао, держа в одной руке нож: — Stand still, черти! Только подойдите, и я… — но увидев перед собой Дайки и Рёту, на его лице появилось изумление, а после невероятная радость, будто он выиграл супер-лотерею. Казунари тут же опустил оружие, — ребята! Чёрт! Это вы! Правда вы! — Такао-ччи! — радостно пролепетал Рёта, — боже, ты цел и невредим! Мы уже такого себе надумали… почему никто с нами не связался? Где Мидорима-ччи? — Что тут происходит? — из-за двери показался Куроко, который держал в руке бинт. Только сейчас Кисе заметил, что нога Такао была перевязана. Видимо, Тецуя обработал тому рану. — Куроко-ччи! — Рёта принялся тискать Тецую, — за тебя я больше всего переживал! — Кисе-кун. Твой запах, он какой-то другой. Рёта тут уж отскочил в сторону, неловко опустив глаза. — Подождите, — Такао подошёл ближе к Кисе, — это что, — он указал на ранку на шее, — это метка? Минутный шок, все молча стояли, уставившись на друг друга, пока Аомине не тцыкнул и не прошёл вглубь сарая, убедившись, что остальных из их компании нет. — Что ж, видимо, нам всем есть, что рассказать.