Реальность — отражение снов.

      Костик — типичный представитель современного поколения. В меру флегматичен, ленив, с отсутствием каких-либо планов на дальнейшее существование. Ему, к слову, почти семнадцать, вот только это пресловутое «почти» всегда опускалось в разговоре с другими, ибо, как и все люди его возраста, он считал себя уже достаточно взрослым. И как, пожалуй, любой подросток, Костик был философом, знающим все обо всем и понимающим очень многое, чего, как казалось юноше, не понимают остальные, и о чем никто из этих самых «остальных» даже не догадывается. Возможно, молодой человек не считал себя особенным, однако очень уж хотел им быть. Это такой противоречивый период человеческой жизни — юность, когда людям присущи романтизм и влечение к необъяснимому, новому. Но при этом мы стараемся втесаться в ритм общества, не показаться странными или какими-то неправильными. Подросткам уже чужды те детские искренность и открытость, наивность и определенная уверенность в своем «я хочу». Но они еще неокончательно сформировали свое представление о мире и жизни в нем, в отличие от взрослых. Поэтому подростки вынуждены метаться меж двумя этими категориями человеческой сути. Уже передети, но еще недовзрослые… Вот и наш Константин не стал исключением: он продолжает отрицать свою «уникальность» и «чудаковатость», стараясь показаться здравомыслящим и найти свое место, однако глубоко внутри все же копошится червячок надежды и ожидания чуда. Где-то, в хорошо скрытых отголосках его еще детской натуры, он ждет, что именно с ним произойдет то «невероятное» и «удивительное», которое обязательно перевернет его жизнь… А пока наш герой живет под маской напускного равнодушия и шаткого спокойствия. Волна мнимой мизантропии и затворничества не прошла мимо Костика, посему ему присущи замкнутость и нелюбовь к людям, независимо от их социального статуса, религиозных взглядов, цвета кожи или сексуальных предпочтений. Как говорит Костик, «Если уж презирать, то всех». Собственно, этим парень и занимается в школе, честно не обращая внимания на своих одноклассников и учителей, вернее, не придавая им большого значения. Нельзя сказать, что юноша был слишком глуп или чрезмерно умен — так, что-то среднее. Ни в одном предмете не отличился, перебиваясь с тройки на четверку, ни к чему не воспылал пламенной любовью да и в школу-то ходил чисто для порядка, ведь так положено. Хотя была у Костика одна страсть, коей он никогда не стеснялся: необъяснимая тяга к туристическим экскурсиям, будь то по родному городу или же по чужой стране. Благо родители юноши никогда не ограничивали оного в этом увлечении, так как оно шло лишь на пользу молодому и пытливому уму. Возможно, такое хобби — результат его пристрастия к истории. Ну, естественно, не к той, что преподают в школе! Ведь что те учителя? Пришли, свое время отшелестели недовольным голосом да и свалили восвояси. А так, пусть не ярая любовь или одержимость, но хоть что-то не давало пареньку переступить грань реального и шагнуть с головой в мир онлайн-игр или того, чем в нынешнее время так грезит молодежь. Склонность к изучению исторических событий еще в младенчестве ему привил отец. Так как маленький Костя не засыпал под сказки и колыбельные, на семейном совете было решено «испробовать иные методы для обезвреживания крохотного противника», — как изрекался его отец, кстати говоря, бывший военный. Ну, как известно, бывшими они не бывают, посему Николай Ильич, советской дрессировки мужик, старался сделать из Костика будущего солдата. Однако ожидаемо наткнулся на стену равнодушия со стороны чада, да и видно было, что с этого задохлика ничего путного точно не выйдет. Поэтому мужчина, читавший на ночь своему мальчику истории об эпохе Древнего Рима, а подчас и о командно-административной системе управления СССР, решил направить юношу по ветви великого историка. Но скудный школьный куль знаний отбил всю охоту, став причиной существования еще одного ленивого и флегматичного члена общества в лице Костика… Не все, конечно, так плохо и безжизненно. Как бы юноша не игнорировал своих одноклассников, полностью погружаясь в мир своих философских рассуждений и мысленного воспроизведения исторических образов, он все же частично знал каждого из тех, с кем довелось коротать час вот уже десятый год. Так, поверхностно, но примечал незначительные мелочи. Костик, от нечего делать, просто наблюдал за поведением сверстников, такое себе, конечно, увлечение, но подросток не жаловался. Просто с его непримечательной внешностью он хоть и не был изгоем или невидимкой, но и точно не состоял в числе самых завидных и популярных парней школы, да и нужно ли оно ему? Правильно, нет. Вот и сам Костик придерживался такого мнения. Поэтому со своей третей парты у стены, руша все каноны затворнического места «за последней у окна», удобно устроившись подбородком на сложенных вместе руках, отстраненно наблюдал за учениками…

***

      Последняя неделя летних каникул была чересчур душной и жаркой. Деревья, получившие еще в июле свою порцию недельных освежающих дождей, сейчас искрились сочной зеленью, совершенно несопоставимой с невыносимым зноем. Бодрые травы под действием испепеляющих солнечных лучей испускали терпкий аромат чего-то деревенского и настоящего, несмотря на то, что все это происходило в городке, создавая атмосферу уюта и безграничного спокойствия. Иссушенная, кое-где потрескавшаяся земля обильно орошалась предназначенными для этой цели шлангами. Природа цвела и радовала глаз, что не сказать о самих ее созерцателях. Люди банально не желали двигаться не то что куда-либо в город, а даже сползать со своих диванов, уже влажных от потных тел и от этого весьма неуютных. Поэтому не было ни машин, ни людей, лишь редкие автобусы, подвозившие пассажиров, вынужденных работать сверхурочно в часы адового пекла. Город словно замер, остановилось время. Наступило безмолвие. Именно на последней неделе несносной жары Костику приспичило отправиться на экскурсию, вернее, на не долгосрочный поход с ночевками под открытым небом. Юноша еще в начале месяца нашел сайт с заискивающей рекламой, в которой сообщалось об удивительном Древе Желаний, или как-то так. Сама достопримечательность парня не особо привлекла. Зацепил его тот факт, что поход будет сопровождаться экскурсоводом, пересказывающим исторические события местности, куда они отправятся. Костик просто любил слушать тех, кто знает толк в повествовании. Любил слушать тех, кто сам любил говорить, полностью поглощенный в описываемое время или действие. Посему наш юный друг, нисколько не жеманясь, тут же принял решение о посещении данного достояния — обители чарующего и волшебного. Родители же восприняли эту новость положительно, полностью поддерживая необычное увлечение своего дитя, снабжая всем, как им казалось, необходимым. Ровно в шесть утра парень с азартным предвкушением и нагруженным до отвала походным рюкзаком стоял на месте предполагаемой встречи. К слову, несколько человек тоже ожидали начала небольшого приключения, находясь около автобуса и о чем-то оживленно переговариваясь. Свежесть девственно-чистого утра была приукрашена нотками душистых полевых трав, и поэтому приятно кружила голову, уже изначально настраивая на благополучное путешествие. Небесная лазурь богатым ковром, убранным белесыми воздушно-эфемерными сгустками облаков, простиралась над всей шириной пустынного поля, кое было выбрано точкой отправления. Складывалось впечатление, что сама атмосфера была пропитана чем-то поистине удивительным, нежно-терпковатым, лишь подогревающим нарастающий интерес. В воздухе витал острый аромат юношеского любопытства, соединенный с толикой воодушевления. Сама природа благоговела им. От этого на душе Костика было тепло и спокойно. Минут через десять к автобусу подошел высокорослый парень, от силы достигший двадцати лет. О чем-то потолковав с водителем и искренне посмеявшись, молодой человек повернулся к присутствующим и с доброжелательной улыбкой принялся рассказывать, что их ожидает по дороге до Древа Желаний, куда они могут заехать и что посмотреть. Юноша создавал впечатление беззаботного человека, постоянно отшучивающегося от укоров судьбы, весело гогочущего над, казалось, неуместными шутками как пассажиров, так и пожилого водителя с сияющей на солнце залысиной. Представился экскурсовод Дмитрием и, под кокетливые взгляды парочки особей противоположного пола, шуточно поклонился и пригласил всех в здоровенный вездеход, по ошибке названный обывателями «автобус». Костику человек показался довольно занятным, пусть и виделся он ему балагуром и шутом-показушником. Однако же этот шут обладал довольно приятной наружностью, обаянием, харизмой и, что было главным для самого Костика, притягательным голосом, разбавленным легкой хрипотцой. По своему обыкновению Константин Николаевич решил присесть в самый конец, так как именно там по закону инерции ощущается сильная встряска, что доставляло особое удовольствие подростку. Тем более сам Дмитрий стоял не в начале, как было положено, а где-то в середине автобуса, чтобы каждый желающий мог насладиться умиротворяющим голосом и погрузиться в атмосферу тех далеких времен, о коих шла речь. А слушать было о чем! Ведь это самое Древо-как-его-там еще в семнадцатом веке взрастили друиды для своих сезонных обрядов, посему оное растение обладало невиданной силой. Экскурсовод говорил, что даже сейсмические приборы в этом месте начинали безбожно шалить, тем самым указывая на явную аномалию. Считалось, что если написать свое желание, то Древо обязательно его исполнит, вот только как именно, «Оно» решало самостоятельно. И что самое удивительное, желания должны были писаться искренние, что называется, от сердца, и тогда чудодейственное растение, пропитанное магией древних жрецов, исполняло этот зов души. Если же просьба была, ну, какой-то поверхностной, то этот разросшийся пенек либо игнорировал ее, либо перестраивал на свой лад. Естественно, Костик во всю эту чушь не верил, но все же блаженствовал от тихого, размеренного тембра своего сопроводителя, окунаясь с головой в предоставленную нелепую сказку. Дмитрий, к слову, был достаточно осведомленным в этом вопросе, с воодушевлением рассказывая обо всех событиях, постигших желающих срубить дерево или же как-то навредить ему. Что уж говорить, если этот многовековой дуб, хотя Костик точно не знал, что именно за дерево это было, пережил несколько масштабных кровопролитных войн! Да, причудливое изваяние природы безусловно заслуживало уважения. Но чтобы узреть его собственными глазами понадобится еще где-то часа три, а пока подросток увлеченно будет внимать уверенному голосу экскурсовода…       Время пролетело неумолимо быстро, и уже ближе в обеду группа искателей приключений с шумом выкатилась из душного автобуса, обмахиваясь, кто чем мог, дабы остудить разморенную жарой кожу, охладить влажное лицо и шею и бодрыми вновь продолжить свой уже пеший путь. На Костика, к слову, солнце не действовало так изнуряюще. Парень был не прочь постоянного лета с редкими спасительными дождями. Поэтому, в отличие от его спутников, натянувших на тела облипающие майки-футболки, сам юноша был одет в порядком свободную легкую кофту, сделанную из пропускающего воздух светлого материала, но с длинными рукавами. «Еще не хватало обгореть к школе», — думалось ему. Объект их наблюдения скрывался в дремучем лесу, в котором такие же любители сказок уже протоптали тропинки, ведущие к Древу. Но напрягал Костика тот факт, что им предстоит взбираться пусть и не на высокую, но все же гору, дабы где-то там найти вход в пещеру, ведущую к пресловутому лесу. Слишком сложно, как считал подросток. Вопреки его внутреннему негодованию, тягостный, на первый взгляд, путь они прошли легко, сопровождаемые любопытными неподтвержденными эпизодами существования чудо-растения. Весьма комичными, надо сказать. Поэтому свои недовольства Костик запихнул глубоко и надолго, поглощенный рассказами Дмитрия. Уже на подходе к пещере, которую со всех сторон облепили указателями, дабы нерадивые путники не сумели сбиться с истинного пути, туристическая группа заметила мизерные изменения. Во-первых, воздух стал значительно свежее, даже можно сказать, он был тут озонированный, словно где-то здесь прошла бушующая гроза, незримая, не доступная человеческому глазу. Во-вторых, не было ни единого комара или мошки, так рьяно досаждающих людям еще у самого подножия. В-третьих, изменился аромат. Сухой, наполненный пылью, он сменился чем-то неуловимо манящим и соблазнительным, будто бы оставляя ощущение чего-то заполненного жизнью и желанием цвести и благоухать. Не только Костик обратил внимание на это. Все заприметили разительные перемены природы. Сама пещера была сырой, с застоявшимся запахом влаги и мха, росшего на поверхности камней и имитированных стен. Но он не отталкивал. Наоборот, само место чем-то притягивало, заманивало, словно желая что-то рассказать или показать. Атмосфера радушия пропитала это место… Сразу за выходом из пещеры, как и говорил экскурсовод, раскинули свои громадные ветви обитатели дремучего леса, занимая все пространство, отчего чаща казалась мрачной и пугающей. Но Дмитрий заверил всех, что это лишь первое впечатление, кое тут же изменится, стоит увидеть поляну с Древом. Спускаясь гуськом друг за другом, они пробирались сквозь толщу переплетений, точно защищающих самое ценное сокровище этого мира. Усмехнувшись своим же мыслям, подросток с детским ажиотажем рассматривал округу, надеясь увидеть что-либо еще, кроме скрупулезно скучившихся веток. Тщетно. Дмитрий, в свою очередь, продолжал скрашивать поход своими забавными историями, полностью отдаваясь этому делу.       Через некоторое время блужданий меж однотипного пейзажа группа вынырнула из чащи, сиюминутно оглядываясь вокруг. Возможно, только ради природы стоит ехать в столь дальнее путешествие. Смена окружения была просто колоссальной. Поляна, окружавшая их, была устлана густой малахитовой зеленью с поблескивающими капельками драгоценной влаги, словно жемчугом. К слову, это было несколько странным, ведь при такой неумолимой жаре роса не выпадает, тем более в середине дня! Однако нарушать ту обстановку гармонии, царившую вокруг людей, никто бы не решился. Чуть дальше стояло крупное раскидистое дерево, Костик так и не смог определить, к какому виду оно относилось. Но все же оно нисколько не вязалось со всем тем мистическим убранством, обступившим его. Да, Древо было крупногабаритным, обвешанным яркими лентами и цветастой бумагой. И все же ничего особенного Костик в нем увидеть не смог. Дмитрий призвал всех участников поездки взять по цветному листу, услужливо держа их в своей руке, и написать по желанию, обдуманно и серьезно относясь к этому заданию. Все предвкушающе заулюлюкали и принялись разбирать листы. Костик тоже взял, но, в отличие от остальных, он даже понятия не имел, о чем ему попросить духов времен друидов. Подросток долго думать не стал и написал банальное, как самому ему казалось: «Хочу чего-нибудь особенного». Прошествовав по травяному ковру, который словно ластился к своим гостям, одаривая их ощущением свежести и свободы, подошел к дереву, выцепил белую ленту и привязал свой листок. Вечер в веселой компании наступил незаметно даже для сдержанного Костика. Подросток распаковал свой спальный мешок и просто залез внутрь, рассматривая открывшееся взору небесное пространство. Ночное небо поистине восхитительно. Здесь, вдали от города и вездесущих огней и фонарей, отчетливо видна россыпь драгоценных алмазов, словно специально вышитых на черном мистическом полотне. Костик не отличался тем романтизмом, присущим подросткам в его возрасте, но даже он, про себя разумеется, упивался этим красноречием природы, что пленила своих созерцателей. Не заметив, юноша сомкнул тяжелые веки и погрузился в чертоги запредельного Морфея, проваливаясь в сон без сновидений…