M31

— Ты знаешь, как меня зовут? — немного отрешённо промолвил Лухан вслед уходящему юноше, но тот уже был слишком далеко, чтобы услышать вопрос. Вздохнув, Хань начал раздумывать об этом отрезке своей жизни. За это время с ним случилось больше, чем, наверное, за весь месяц. Лухану казалось, что незнакомый человек всё ещё касается его руки. Это прикосновение было не таким, как у других. Не такое, как у Чанёля, который без конца трепал волосы Лухана, не как у Чондэ, который хлопал его по плечу. Нет, это всё было другим. Как будто то самое небо коснулось его. «Что за бред, Лухан? Небо — не тот человек, который смотрел, как ты ешь и насмехался над тобой,» — подумал про себя Хань, покачав головой. Постояв на улице, парень двинулся домой. Метро было относительно рядом, поэтому Лухан не торопясь направился в его направлении. Люди как всегда проходили мимо. Ничего не изменилось за час, когда Лухан видел их. Они всё так же говорили и смеялись о своём. Зачем они это делали? Ну, их что заставляло выходить в мороз на улицу, кидаться снегом и притом смеяться? Ради веселья? Но веселье можно было найти и в других вещах. Наверное, Лухан просто не умел развлекаться или делал это по-своему. Ему казалось, что лучшее развлечение — это узнать что-то новое о нашем огромном, но в то же время крохотном мире. Даже просто что-то узнать, как-то реализоваться уже приносило какую-то радость. Наверное, эти черты характера Хань перенял от своего отца — амбициозного, целеустремлённого и бесконечно погруженного в работу. Лухан часто восхищался этими способностями отца, хоть между ними было много разногласий. Несмотря на это, Хань всё равно любил его, где-то в глубине своей души. С раннего детства парня учили, что никто не поможет ему лучше, чем он сам. Он — единственный, кто может изменить себя и только со своей помощью добиться успеха. Лухан всегда был крайне самостоятельным, даже с матерью, которой давно не было в живых. Она умерла от рака. Хань помнил, как последние дни её жизни отец отправил мальчика в загородный дом, чтобы он не видел мучений матери. Тогда Лухану казалось, что она выздоровеет и всё будет хорошо. Но «хорошо» так и не наступило. Узнав о смерти самого родного человека, Лухан ещё больше закрылся в себе. Он не говорил, не смеялся, не улыбался. Хань как будто был в прострации, всё ещё осознавал то, чего изменить не в силах. А потом он заплакал. Кричал громко, от боли, от горечи, от осознания того, что он больше никогда не увидит человека, который всегда его понимал. Лухан понял, что потерял своё небо. Самое прекрасное и такое непохожее на него самого. Оно всегда твердило мальчику, что он должен улыбнуться и позволить этому миру стать немного лучше. Небо, которое всегда вселяло надежду и добро. А потом его просто не стало. Но это было давно, и Лухан давно смог переступить через это и жить дальше. Как учила его мать. Так было правильно, наверное. Когда Хань был маленьким, он часто воображал, что его мама стала звездой. Самой большой в нашей галактике. Его мама стала Солнцем. И каждый день, когда оно вставало, Лухану казалось, что это его мама улыбается ему и желает доброго утра. Эта мысль заставила его просто жить дальше, зная, что где-то там далеко за ним смотрит его Солнце. Зайдя в метро, Лухан отметил про себя, что людей в нём стало чуточку меньше. Это должно было радовать, но сейчас Хань как будто нуждался в том, чтобы увидеть большую толпу людей. Он пошатнулся. — Вы видите?! Посмотрите на него! Что с ним? Вдох. — Лу Хань. Слушай меня внимательно. Опусти это. Сейчас же. Выдох. Он почувствовал, как струйка крови текла из его носа, а шея начала зудеть. Ему оставалось сделать всего лишь одно движение телом и это бы всё закончилось. Он бы стал одним целым с Ней. Как раньше. — Юноша, вы в порядке? Лухан глубоко задышал. Отшатнувшись от зрелой женщины, которая слегка подёргала его за плечо, он кивнул. На момент, Ханю показалось, что его ноги не держат его. Словно, мир вокруг остановился. Такое редко случалось и Лухан не привык к такому. Воздух в метро казался таким тяжёлым, словно дышать им было просто невозможно. Выйдя из вагона, Лухан пару раз с кем-то столкнулся, попутно роняя извинения. Встав на эскалатор, Хань присел на ступеньку и вновь глубже задышал. Его тело словно не слушалось его, перед глазами всё плыло, а в голове пробегали старые воспоминания. Лухан редко видел их, только когда сильно нервничал. Парень не мог понять, почему он так сильно волновался. — Выпей таблетку, милый. «Нет, только не это.» — Вот, молодец какой. Запомни, Ханни, ты никогда не будешь так делать. Ты спокойный мальчик, тебя ничего не тревожит. Всё хорошо. Всё будет хорошо, только выпей таблетку, мальчик. — Эй, аккуратнее, — Лухан почувствовал, как чья-то рука коснулась его руки, поднимая тем самым его на ноги. – Эй, с тобой всё нормально? Хань не мог различить лицо человека, который стоял перед ним. Наверное, это был какой-то парень, раз смог поднять Лухана с ног и вывести из метро. Жадно глотая воздух, парень почти не обращал внимания на незнакомца, который помог ему. Нервно расчесывая молочную кожу на шее, Хань оставлял на ней маленькие красные полосочки. — Он болен. Он бредит, принесите новую дозу. — Нет, нет, хватит, пожалуйста, — шептал Лухан. — Останови это, я… Я прошу тебя, пожалуйста. — Так тебе будет лучше, милый. Ты снова будешь здоровым и послушным мальчиком. Незнакомый юноша чуть замахнулся рукой, и Хань почувствовал резкое прикосновение чужой руки к своей щеке. Место удара запекло, и Лухан коснулся своего лица. Зрение становилось яснее, дышать стало легче, и шея не зудела. Парень сидел на лавочке неподалёку от метро, а напротив него стоял тот самый человек, который привёл его в чувство. Хань не знал, что ему делать поэтому, подняв голову, он промолвил: — Спасибо тебе. Неловко вышло как-то. Незнакомец присел на корточки рядом с Луханом и коснулся своей рукой его лба: — Парень, да ты горишь весь. Тебе нужно в больницу. — Я благодарен тебе, но в больницу я не пойду, — встав со скамейки, заявил Хань. — Мне нужно домой. — В таком случае, тебе повезло, что я доктор, — почесав свой затылок, незнакомец добавил: — Хоть и хирург. Придёшь домой, обязательно выпей тёплого чаю. Парень пошарился в своём рюкзаке и достал из него планшетку таблеток, протягивая Лухану: — Это, чтобы головная боль и жар ушли. — Да, спасибо. — Не болей, ладно? — парень был выше Лухана поэтому, посмотрев на него сверху вниз, сжал его плечо. — Удачи. Ничего не ответив в ответ, Хань просто двинулся в сторону дома. Отойдя на достаточное расстояние от незнакомого человека, Лухан достал планшетку таблеток из кармана и выбросил её. Ему было всё равно на таблетки, он бы больше никогда их в рот не взял. От этого таблеток не существует. Подходя к дому, Лухан уже чувствовал себя более-менее нормально. Дышал как обычно, да и в глазах ничего не плыло. Парень настолько отвык от этого, что удивления в нём было больше, чем страха. Больше всего удивляло то, что за сегодняшний день, Хань разговаривал с незнакомцами. Обычно, такого никогда не случалось, ведь при любых контактах с людьми, Лухан сразу же замыкался в себе, давая понять, что не желает продолжать дальше разговор. Он редко кого пускал в свою зону комфорта, чем был вполне доволен. Ханю было крайне сложно приспосабливаться к чему-то новому, вплоть до новых людей. Достав ключи от дома, парень быстро открыл дверь. Раздевшись, Лухан направился в душ. Он чувствовал, что нужно смыть с себя весь этот непонятный день, чужие прикосновения, абсолютно всё. Хань не был взволнован, скорее удивлён. Он правда недоумевал, почему это снова с ним произошло. Этих «приступов» с ним не случалось уже года два. Тогда, почему? Стоя под тёплыми каплями воды, Лухан отклонил голову назад, позволяя им касаться кожи на шее. Парень чуть прошипел от небольшой боли в маленьких ранках, которые он расчесал на шее. «Надо будет их обработать, — думал про себя Лухан. — Не хватало, чтобы это кто-то увидел.» Выйдя из душа, Хань направился за аптечкой. Ему было комфортно наконец-то быть дома в тёплой домашней одежде. Лухану снова стало уютно. Обмакнув ватку в раствор с перекисью, парень приложил её к месту царапин и вновь прошипел. Затем он достал небольшую повязку и налепил её на шею. Сидя на диване, Лухан откинул голову назад, зарываясь руками в собственные волосы. День выдался каким-то слишком странным и сложным. Хань не любил такое. Ему не нравилось, что он позволял себе каким-то образом стать предметом чьего-либо внимания. Лухану было куда проще быть как будто невидимым для других. Просто жить своей жизнью без лишнего вмешательства. Это всё, чего он желал. Лухан взял телефон и увидел в нём пару пропущенных звонков от Чондэ. Хань цокнул языком, проклиная свою невнимательность, ведь он хотел зайти к другу сегодня. Набирая номер Чондэ, юноша раскинулся на диване, блаженно прикрывая глаза. — Ну, смотрите, кто же мне позвонил, — послышался смешок на другом конце провода. — Я-то думал, тебя инопланетяне забрали или что-то в этом роде. Цокнув, Лухан отвечал: — Не смешно, ни капли. Как ты себя чувствуешь? — Пока что жив, — ввдержав паузу, Ким драматично добавил: — Доктор сказал, что мне осталось очень мало. — Вижу, ты сегодня в ударе, Чондэ, — рассмеявшись, сказал Хань. — Или болезнь отдаёт в мозги? — Она ударила в мозги ещё задолго до нашего знакомства, так что, да, — с долей сарказма отвечал друг Лухану. — Ты-то как? Скучно было на занятиях? Хань зевнул, отвечая на вопрос: — Не то слово. Даже Пак Чанёль не смог улучшить ситуацию, — чуть надув губы, Лухан подпёр подбородок рукой, сменив позу на диване. — Без тебя скучно. — Как мило, — рассмеявшись, чуть повысил тон Чондэ. — Интересно, как долго ты без меня сможешь прожить-то. — Даже проверять не вздумай, понял? — тепло улыбнувшись, Лухан пригрозил лучшему другу, время от времени трогая свою шею. Чувствуя усталость во всём теле, Хань вынужден был попрощаться с Чондэ. — Ты там лечись давай и скорее приходи на учёбу. Я завтра к тебе приду, окей? — Окей. Можно было даже не спрашивать. — Тогда, до завтра, Чондэ, — спустя пару секунд, Лухан добавил: — Мысленно обнял. — До завтра, Лу. Мысленно заразил болячкой. Отключившись, Хань продолжал улыбаться. Всегда после разговоров с лучшим другом, ему становилось лучше. Словно всё плохое просто выветривалось из его головы, и становилось до жути уютно на душе. Наверное, так и выглядела настоящая дружба. Лухан был просто рад, что имеет в своей жизни такого человека, как Чондэ. Несмотря на всё, Хань будет всегда должен парню за то, что он его друг. Хоть между ними бывали некоторые недопонимания, они быстро восполнялись часами разговоров, большим количеством смеха и просто хорошего настроения. Рядом с этим человеком нельзя было позволять себе быть грустным. Просто невозможно. Включив телевизор, Лухан стал думать о сегодняшнем дне. Ему до сих пор казалось, что это какой-то дурацкий сон и вот-вот он должен будет проснуться. Но он не просыпался. Этот сон никогда не закончится, потому что он был явью. Сначала незнакомец в кафе. У Лухана была плохая память на лица, но его лицо он почему-то отчетливо запомнил. Чёрные, как ночь волосы, такого же цвета глаза в форме полумесяца, пухлые губы. Этот юноша был приятен на внешность. Наверное, многие называли его красивым. Лухан был в этом уверен. Как и в том, что у него было много поклонников. В любом случае, Ханю ровным счётом всё равно на него. Тогда, почему он думал об этом парне? Это даже нелогично. Значит, чем-то он и зацепил Лухана. «Нет. Невозможно. Мне не нужно думать об этом человеке. В любом случае, он уже про меня забыл,» — думал про себя Хань, пытаясь выкинуть из головы этого странного незнакомца. Но незнакомая улыбка казалась до жути знакомой. Обычно, когда Лухан видел других людей, говорил с ними, он немного пугался их, закрывался в себе. Но с этим человеком у Ханя не было такого ощущения. Словно, он был его старым знакомым, с которым они виделись когда-то очень давно. Уют, тепло — вот, что излучал этот человек. Пусть он был насмешливым и немного странным, но каким-то очень тёплым. «Так. Мне это надоело. Слишком много мыслей, я иду спать,» — подумал про себя Лухан, вставая с дивана, выключив телевизор. Попутно взяв телефон в руки, юноша поставил будильник на нужное время и положил мобильный на тумбочку рядом с кроватью. Удобно устроившись в постели, Лухан удивительно быстро заснул. Всё ещё чувствуя на себе прикосновение странного юноши.