Как звучит правда

Вернувшись домой, Маринетт начала семенить по своей комнате в своей не-супер-геройской форме, совершенно игнорируя вопросы взволнованной Тикки. Точнее, не игнорируя, просто не зная, что на них ответить. Ведь по сути ничего не случилось - ну пошли они на свидание, ну и что с того? Это ведь даже ничего не значит: многие люди ходят на свидания, это не так уж и необычно. Но что-то было не так. Что-то было не так с чувствами Маринетт. Что-то было не так с этой обстановкой. Что-то было не так с Котом… Кот… - Я СДАЮспфсь, - произнесла Маринетт, плюхаясь лицом в кровать, из-за чего последнее слово заглушилось о вату подушки. - Маринетт, ты точно не хочешь поговорить? - Хочу, но я не знаю, что именно сказать, - повернула она голову в сторону Тикки. - Начни с самого начала. Как прошел день? – Тикки аккуратно села на краешек кровати. Обычно так делают обеспокоенные родители, если их чада отказываются идти в школу по непонятным им причинам. - Все было… Весело? Но в то же время странно. Не знаю, как это объяснить, - проныла девушка, а затем продолжила из-за выжидающего взгляда квами. - Все было… Натурально? Совершенно не чувствовалось напряжения. - Но это же здорово. - Это меня и волнует! Разве так должно быть?! – просвирепстовал сконфуженный подросток в Маринетт. - Вы же напарники, понятное дело, что, проведя столько времени вместе, вы начнете сближаться и чувствовать себя более комфортно. - Думаешь? - Конечно, просто ты даже не предполагала, что друзья могут быть так близки, поэтому переживаешь из-за мелочей. - Думаю, - произнесла Маринетт после большой паузы, - ты права, я слишком сильно переживаю по пустякам. Я схожу в душ, а потом пойду спать, а когда проснусь, тревожное чувство уйдет. Так и случилось. Не сразу. После душа у девушки случился один их тех казусов, когда мозг собирает вещи, встает на палубу корабля и уходит в дальнее плаванье, так как нигде по периметру и площади черепа его не найти. Словно выжидая, что сейчас все проясниться, сейчас все кусочки пазла соберутся в понятную картинку, Маринетт сверлила взглядом свое отражение в зеркале – сейчас ей нужно было хоть что-то, что говорило бы ей о том, что это правда она. Все мысли и всякое движение затормозили вокруг девушки, совершенно отдаляя ее от реальности. Это было странное ощущение: столько неугомонных мыслей, а за ними следует только звонкая тишина. И тут что-то заклинило: Маринетт выдавила два смешка, затем четыре, а потом и вовсе расхохоталась. - Ну тоже мне проблема! Сразу видно, что ты просто подросток, который не может разобраться в собственных чувствах, вот и создаешь себе проблему на пустом месте. Сосредоточься лучше на представлении и школе, тебе еще костюмы надо закончить. Поэтому вся неделя сложилась в оказию для плана Маринетт, поскольку ни злодеев, ни каких-либо других важных дел так и не появилось. Это был просто рай для продуктивной работы. Стежок за стежком. Уравнение за уравнением. Эссе за эссе. Перемотка, повтор. Успеваемость и подготовка к школьной пьесе заметно продвинулись к концу недели. Маринетт хотелось верить, что ничего не изменилось, что все вокруг шло своим чередом, не смотря на определенный «казус» в ее жизни, который все-таки был задвинут за заднюю полку ее сознания, но иногда срывался с цепи на долю секунды. Ей хотелось верить, но шестое чувство подсказывало, что что-то было не так. Этим «что-то» был Адриан. Маринетт казалось, что стоило ей появиться в комнате, как он сразу же отводил взгляд; все его ответы на ее вопросы по поводу костюма Ромео были скомканными и сухими; каждый раз, когда она пыталась улыбнуться ему (переступая через собственный страх), он отвечал ей улыбкой, однако за его глазами показывались прожилки чего-то большего, то ли страха, то ли неловкости. Алья и Нино уверяли ее, что она просто выдумывает. После нескольких убеждений и укоров из-за необоснованных фактов, она пришла к выводу, что возможно все и правда в порядке, что это сознание пытается внушить ей ее мизерность, дабы указать на не разобравшуюся коробку с чувствами, существующую в реале ее сознания. Не собираясь подчиняться своей негативности, Маринетт скомкала еще один лист бумаги, символизирующий тревоги по этому поводу, и закинула его в вышеуказанную коробку с чувствами с наклейкой «разобраться в более подходящее время». - На сегодня все. Всем спасибо! Отличная работа! – хвалила всех Маринетт после репетиции. Почти все выучили свои линии, скелеты декораций были составлены, и звуковые дорожки были рассортированы. Осталось только отполировать, и все будет готово. В очередной раз Алья и Маринетт остались вдвоем после репетиции, дабы обменяться заметками и идеями. - Мне начинает нравится, все складывается в отличную картину! – восторженно произнесла Алья, садясь на передний ряд партера. - И не говори, жаль только, что Сабрина – Кормилица, а не Джульетта. Хлоя совершенно не улучшает свою игру. - Даже не начинай, я бы скинула ее со сцены если бы могла… Но Адриан хорош. Даже не ожидала, что он еще и отличный актер. Комплимент в сторону Адриана послужил триггером трепетания сердца Маринетт. - Ну, я, э, тоже, как бы, - как всегда немногословна, когда речь заходит о парне. - Кстати, он казался слегка отдаленным. - В смысле? - Когда ты вышла обсудить декорации с Натаниэлем, он даже не смотрел в сторону Хлои, даже пару раз текст забыл. - Он смотрел на меня? – радостно похлопала себя по щекам Маринетт, пытаясь скрыть появившийся румянец и совершенно игнорируя остальные заявления. - Да, но как-то странно… Грустно, я бы сказала. В сознании девушки снова завертелись неприятные мыслишки. Эх, опять эти мысли в форме навязчивых комаров. Она предполагала, что не все было в порядке с ее одноклассником, но уже настроилась на то, что видит проблему только потому, что возможно подсознательно пыталась наказать свою нерешительность, но раз даже Алья говорит, что что-то не то… Ее мысли перебили крики извне школы. Выбежав на улицу, Маринетт и Алья, помимо криков и воплей, услышали странное шипение и треск древесины, затем в нос им ударили копоть и дым, но, только побежав вдоль улицы, они увидели, что одна из квартир была окутана огнем. Перепугавшаяся Алья схватила подругу за руку. - Маринетт, никуда не уходи! Тут слишком опасно, но людям возможно будет нужна скорая помощь! – перекричала гомон девушка и сразу же начала набирать в пожарную службу и скорую помощь. Маринетт попыталась воспользоваться моментом и улизнуть, однако вокруг собралось только народу, что плотность увеличилась в 9 раз и не позволила ей протолкнуться сквозь толпу волнующихся и переживающих горожан, которым нужно отдать должное, так как они помогали всем, чем только могли: первая помощь, спасение людей с нижних этажей… - Кто-нибудь, помогите! Мадлен! Поль! Они в последней квартире! На самом верху! МАДЛЕН! ПОЛЬ! – прямо позади девушек закричал в истерике мужчина. Он был одет в офисный костюм, было видно, что он примчался с работы, так как на его пиджаке все еще висел именной тэг. «Жан». Он пытался прорваться сквозь толпу: его тело было почти параллельно дороге, всеми силами он пытался броситься в горящее здание и помчаться наверх, однако люди вокруг него сдерживали его рвение со всех сторон. Это было ужасающее зрелище: по его лицу текли слезы, из его рта вырывались крики, схожие со стонами раненого животного, всем своим видом он пытался сказать: «Забери меня вместо них! Спаси их!». Сердце Маринетт сжалось от боли. Сейчас она была единственной, кто смог бы хоть чем-то помочь, а это значит, что другого выхода нет… - Тикки… - прошептала героиня так, чтобы только квами смогла услышать ее, - превращ… Однако она так и не закончила фразу. Прямо перед зданием приземлился Кот Нуар. Его спина была повернута к толпе, а взгляд был направлен на последний этаж. Маринетт увидела, как его пальцы слегка задрожали, и он, пытаясь это скрыть, сжал руки в кулак. Затем, на самую долю секунды встретился взглядом с Маринетт, ухмыльнулся и прыгнул в горящее здание. И тут Маринетт осенило. Пожар. Он боится огня. - Нет, - прошептала она. - НЕТ! КОТ!!! Последние крики так никто и не услышал. На секунду весь мир замер. Натянулся, словно шарик, готовый лопнуть в любое мгновение под высоким давлением… Это и случилось. Нуар находился в здании ровно 2 секунды. Взрыв. Маринетт почувствовала, как слезы невольно полились из ее глаз. Она отказывалась верить в происходящее. Ей было плевать, что от света огня, усилившегося в трое, у нее начали болеть глаза. Ей было плевать, что со всех сторон гудели машинные сигнализации, заработавшие от звуковой волны. Ей было плевать, что у нее есть чудо-камень, который мог бы помочь. Взрыва не было. И плевать, что крики людей говорят об обратном. Его не могло быть. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Нет. Потому что иначе, Кот не смог бы выбраться. Нет. Это Кот. Нуар жив. И сейчас скажет какую-нибудь искромётную шутку. Взрыва не было. Однако слезы Маринетт поняли, что случилось, раньше, чем сама она, и теперь ее щеки были похожи не речные берега, которые наконец-то дали ей понять о произошедшем. Мадлен. Поль. Кот. Люди больше не сопротивлялись. Жан и Маринетт каким-то образом оказались ближе к зданию. Может они сами подошли, может люди решили расступиться, но они были почти у самого основания здания. Вокруг было полно обломков, которых раньше здесь не было. В дали наконец-то послышались звуки сирен пожарной и медицинской службы… Если бы они были тут на 2 минуты раньше… Если бы Маринетт сразу же отделилась от Альи… Если бы не побоялась превратиться на публике… - Ну и печка тут у вас, - вдруг послышался голос с лестничкой площадки. На свет улицы вышел Кот с ребенком на руках и женщиной, державшейся за его плечо. Его лицо было покрыто сажей, волосы были растрепаны и слегка подпалены… Но на лице сияла невозмутимая, но в то же время игривая улыбка. Жан - офисный планктон - бросился на встречу к жене и сыну. Его слезы сливались с копотью на их лицах, а всхлипы носом были громче, чем кашель Мадлен. Маринетт просто смотрела, все еще анализируя ситуацию. Вся толпа смотрела, как Кот погладил трехлетнего Поля по голове. Все видели, как языки пламени, которыми теперь занимались пожарные, отражались в его костюме. Но только она заметила, как дернулась его улыбка, когда он помахал людям, свистящим и восторженно аплодирующим его героизму. Какая-то вулканическая сила проснулась в Маринетт где-то в области диафрагмы. Она попыталась сделать шаг вперед, без понятия для чего и что она будет дальше. Однако стоило ей сделать шаг навстречу Коту Нуару, как он взмыл вверх, приземлился на крышу соседнего здания и испарился за горизонтом, оставив восторженную толпу и безмолвную Маринетт наедине со своими мыслями, которые уже сложились в огромную стопку не рассортированных бумаг и притупили остальные чувства. Алья положила руку на плечо Маринетт, прося её отойти от огня. Подруги остались до тех пор, пока огонь не был потушен, оказывая всевозможную моральную поддержу пострадавшим. Придя домой, девушки услышали по новостям, что причиной пожара стала утечка газа, а взрыв произошел из-за газового бойлера на кухне одной из квартир. Все это время, сидя за столом с Альей и попивая успокаивающий ромашковый чай, Маринетт пыталась сохранять спокойствие, только иногда вставляла короткие фразы в разговор ее родителей и подруги, но стоило на экране появиться Мадлен с маленьким Полем на руках, благодарящих Кота, как невольная слеза поползла по ее щеке. Благо, что никто не заметил, ибо она сразу же вытерла ее рукой. После того, как на улице стемнело, и она спровадила Алью домой, Маринетт поднялась к себе в комнату. Тикки сразу же обняла девушку, которая была готова расплакаться. Было ли это из-за чувства собственной никчемности или же облегчения, что все обошлось – она не знала, но заплакать так и не смогла. Увидев в темноте знакомый силуэт, какое-то незнакомое чувство взяло верх и заставило жалость к себе испариться. Она подбежала к окну и увидела его – Кота. Он сидел на флагштоке здания через улицу, повернутый к ней спиной в своей любимой кошачьей позе, смотря куда-то вдаль. Почувствовав прилив какой-то непонятной силы, заправляющейся волнением, счастьем и облегчением, девушка побежала на крышу, уже готовая превратиться и броситься к Коту. Однако стоило ей подняться, как она поняла, что опоздала на пару секунд, потому что на том месте, где сидел Нуар, сейчас было совершенно пусто. Прилив энергии отступил, оставив Маринетт с каким-то гадким чувством, некой смесью между виной, пустотой и разочарованием, что она не смогла быть рядом в момент, когда нужна была ему… Или, когда он нужен был ей. Последняя мысль послужила пощечиной для Маринетт, оставив ее одну на крыше своего дома в темную, но ясную ночь.