Как звучит правда

После такого загруженного дня, Маринетт поднялась к себе в комнату, бросила рюкзак на пол и уставилась в стенку. Она представляла, что все происходящее было равно занятиям на тренажере и жиме штанги в 30 килограммов. До этого момента все шло как по маслу, но теперь, когда ее тренер, месье Самообладание, вышел из комнаты, весь груз наконец-то придавил ее. - Не может быть, - произнесла девушка, которая теперь смотрела куда дальше своей стенки. – Не может быть. НЕТ! – она наконец-то поняла, паровоз ее мыслей наконец-то дошел до станции «Осознание». – ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ!!! – начала она рвать на себе волосы. Перед ее глазами начали мелькать все моменты, которые у нее были с Котом… Адрианом? ЭТО ОДИН И ТОТ ЖЕ ЧЕЛОВЕК! ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ, ОН БЫЛ ОДНИМ И ТЕМ ЖЕ ЧЕЛОВЕКОМ! Все те разы, что он притягивал ее за талию, все те моменты, когда ОНА притягивала его за талию. Все те разы, что он целовал ее запястья, и то, как она отвечала на них… Их поцелуй на день Святого Валентина… Сейчас все мысли Маринетт можно описать двумя словами: «А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!» - ну, или одной повторяющейся буквой. - Маринетт, - взволнованно позвала девушку Тикки, - ты там? - Тикки… Ты понимаешь, что все это время я насмехалась и придуривалась над Адрианом? – от ужаса ее зрачки уменьшились до размера крупинки. – Все. Это. Время! - Да. - Получается, что все те моменты... Я ТАКАЯ ИДИОТИНА! Почему они так не похожи?! Хотя… оценивая ситуацию сейчас – они один в один. Глаза. Волосы. ГОЛОС! ГОЛОС!!! Как можно быть такой ненаблюдательной? Даже ты скорее поняла бы раньше, чем я. - Я не хотела тебе говорить, но я всегда чувствовала Плагга у Адриана в сумке. - Что? – непонимающе захлопала ресницами девушка. - Нам не позволено говорить вам. Прости, Маринетт, - виновато улыбнулась Тикки. - То есть… Вы с Плаггом знали? - девушку накрыло ледяной волной реализации. - Да… - Вы чувствуете друг друга на расстоянии? - Не дальше двадцати метров. Маринетт раскинула руки вверх и повалилась спиной на кровать. Как бы ей не хотелось узнать обо всех подробностях, она решила, что для этого будет другое время и другое место. - И что мне теперь делать? Как мне себя с ним вести? Значит ли это, что мы встречаемся? - Думаю, следует обсудить это с Адрианом. Но что-то мне подсказывает, что все будет хорошо. - Странное ощущение. Не знаю, рада ли я, взволнована, или шокирована? - Может, все сразу? – улыбнулась Тикки. - Скорее всего, - ответно улыбнулась девушка. Она правда испытывала все эти эмоции, но в итоге основным элементом ее состояния оказалась просто высокая температура, которую ее мать обнаружила на следующее утро, не увидев дочь за завтраком. Адриан проснулся от прямых солнечных лучей в лицо, которые, как ни странно, не испепеляли, а словно поглаживали его кожу. Открыв глаза, Адриан начал прокручивать в голове случившееся: его мама, Эреб, Маринетт. А затем снова Маринетт. Ее губы на его лице. - Хватит думать о пошлом, - игриво пригрозил квами. - А я и не думал. Ты же знаешь, что в душе я - романтик. - Как ты себя чувствуешь, Ромео? - Если ты про мое здоровье, то лучше, чем вчера. - А если нет? - Тогда намного лучше, чем вчера, - произнес Адриан и приподнял бровь, как бы намекающую на что-то непристойное, но не будем вдаваться в детали, у нас PG-13 все-таки. - Это хорошо, - проигнорировал квами неприличия подростка. – Кстати, что ты будешь делать с этим? – Плагг указал в сторону открытки. Парень встал с кровати, проигнорировав легкое головокружение, поднял ее, а затем уселся за рабочий стол. Его рука сама потянулась к самой лучшей ручке и, на секунду затормозив в воздухе, давая парню возможность обдумать свои мысли, принялась строчить, гравируя не бумаге послание, к которому он всегда отказывался прикасаться. Во время его сочинения, в дверь Адриана постучали. - Войдите, - отозвался он, убедившись, что Плагг залетел в темный уголок комнаты. - Адриан, мы выезжаем через час, пожалуйста, позавтракай перед дорогой, - сколько бы заботы Габриэль Агрест не вкладывал в свои слова, они все равно выходили сухо и надменно. – Это же, - он подошел к сыну, - та открытка. Ты наконец-то решил ее заполнить? - Да, подумал, что самое время. Сын улыбнулся отцу, а отец улыбнулся сыну. Их улыбки были болезненными, горькими… Но в то же время дающие росток надежды, что они оба смогут начать двигаться дальше, после стольких лет. - Спускайся, как будешь готов. - Хорошо. Услышав, как за месье Агрестом захлопнулась дверь, Плагг подлетел к Адриану, уселся ему на плечо и начал чтение написанного: «Мам, с днем рождения. Столько всего случилось с нашей последней встречи. Я так хочу тебе об этом рассказать, но не могу по многим причинам. Я уверен, что когда-нибудь смогу рассказать тебе обо всем лично, но это время еще не настало, и, как бы это ужасно не прозвучало, надеюсь, что не настанет в ближайшие 70 лет. Но что я могу тебе сказать – я очень скучаю и люблю тебя. Твой сын, Адриан».