Can You Feel My Heart

      Эмили остановилась, чтобы перевести дух. Нога болела, но Рентон не принимала таблетки, решив подождать до вечернего приема.       Сегодня был трудный день: девушка перебрала несколько коробок кинохроники и рассортировала их по датам. И только сейчас, почти в девять, она вернулась домой.       На верхней площадке не было света. Как и на нижней. Эмили жила на втором этаже, единственном освещенном участке в подъезде.       Грязная лампочка не могла осветить все. И это даже хорошо. Эм не хотела знать, что лежит в темных углах сырого подъезда.       Эмили повернула ключ и вошла в темную прихожую. В квартире было тихо. — Тара? — Эмили прикрыла дверь. — Ты дома?       Никто не ответил, поэтому девушка не стала включать свет и прошла в свою комнату, на ходу снимая пальто. В комнате она собрала волосы и сняла неудобную обувь, которая мучила ее весь день. «Почему так зябко? Наверное, Тара не закрыла окно.»       Поежившись, Эм взяла трость и прошла в комнату подруги. Открыв дверь, она включила свет.       То, что она там увидела, было ужасно. На кровати лежало тело. Девушка, одетая в пышное розовое платье. Руки, раскинутые в стороны, были в белых перчатках.       Она была мертва. Почему? Потому что у нее не было глаз. В черепе красовались две темные дырки.       Она была похожа на спящую: как будто только что вернулась с бала и сразу же упала на кровать, желая отдохнуть от танцев и надоедливых кавалеров.       Эмили уронила трость и оперлась об косяк. Ноги подкосились, а в глазах потемнело. Девушка почувствовала, как к горлу подступает желчь. Нужно что-то делать…       Взяв себя в руки, Эм достала телефон и кое-как набрала номер, стараясь не поддаваться панике. — Алло? У меня в доме труп, приезжайте быстрее! Что? Нет! Убийца не я! Что за сумасшедший дом!       Продиктовав адрес, девушка осела на пол. Не желая смотреть на труп, она уткнулась лицом в колени и дала волю слезам. Впервые за последние месяцы боль в ноге притупилась. — Тара… Что же ты наделала? — Эмили поглядела на тело подруги сквозь слезы.       Светлые волосы девушки были собраны в высокую прическу и сейчас словно поблекли. На лице был макияж, крови не было. Лишь темнота там, где были глаза. Глаза прекрасного голубого цвета. — Что ты наделала, Тара?