balwjan

Человеческий организм, как и психика, устроены поистине потрясающе, ведь они способны привыкнуть и акклиматизироваться к практически любым обстоятельствам. Существует множество задокументированных случаев, когда люди жили в условиях, не приспособленных для этого, например после сильного загрязнения окружающей среды, или даже атомного взрыва, а также в ужасной бедности, финансовой, или в предоставленном случае - моральной. Человеку свойственно привыкать к любому пиздецу, вот что приходит в голову Яку, когда он замечает в продовольственном магазине прищепки по акции, и совершенно повседневно думает, что было бы здорово покрыть ими тело Льва, оставляя их до тех пор, пока кожа не станет синей и не потеряет чувствительность совсем. Его просто мучает любопытство, сколько же прищепок сможет стерпеть Хайба, сможет ли он покрыть ими его тело полностью, когда под удивленным взглядом своей матери он скидывает в корзину почти все пачки, что лежат на полке. - Мне нужно для школьного проекта. – говорит он, и почти не врет. Проект оказывается действительно школьным, ведь использует он их действительно в школе, в закрытом на ключ классе. Хайба напротив него голый, тяжело дышащий, половина его торса уже укрыта разноцветными прищепками. Они дешевые, очень тугие, и сжимают кожу сильнее, чем стоило бы. Лев, в свою очередь, стонет от каждой новой прищепки гораздо громче, чем стоило бы, но в классе никого, кроме Яку, нет, так что никто не имеет права его осуждать за это. Яку не совсем уверен, когда же он потерял это право, где именно между тем, как ударил своего кохая по его собственной просьбе первый раз, и как начал копить свои карманные на то, чтобы купить хорошую, американскую плетку из бычьей кожи. Где-то между этими двумя событиями точно. - Яку-сан, Яку-сан, пожалуйста. – ему тяжело говорить, голос дрожит и слабеет, его глаза прикрыты, он смотрит словно сквозь пелену. – Я знаю, что вы специально игнорируете мои соски, они прямо тут, вот здесь вот, ну пожалуйста, Яку-сан, я знаю, что их сложно не заметить, у меня аномально крупные соски. Яку-сан, ну пожалуйста, ну защемите и их тоже, ну так не честно. Яку нравится то, что он видит. Связанный Лев, беспомощный, притихший, он отлично понимает, что прямо сейчас его удовольствие, как и боль, полностью в руках Яку, Яку, который является маленькой мстительной сукой, отлично помнящей, как буквально вчера, на тренировке, когда Мориске кинул в кохая мячом и попал ему в паховую область, тот застонал на весь зал и попросил сделать так еще. Ох как Яку тогда злился. И все еще злится, когда дразнится, перебирая прищепки, легко потирая соски Льва, но не сжимая их, просто из вредности. - Какая тебе больше всего нравится? Голубая? Зеленая? – он улыбается, слегка касаясь краешком прищепки соска. – Или… ох, да ведь это очевидно. Зря спрашиваю, и так ясно, какая на тебя смотрит. Эта, верно? Он протягивает перед собой розовую прищепку, тыкает ею в лицо Льва, в щеку, надавливает на губы. Лев размыкает рот, прихватывая ее зубами, и тихо рычит, словно разозленный кот. Котёночку надоели игры его глупого хозяина, не так ли? Он резко выдирает ее из рук Яку, прикусывает так сильно, что раздается треск, и резко плюет ее Яку прямо лицо, попадая в глаз. - Ах ты сука. – кричит старший, со всей силы отвешивая пощечину, в ответ на которую раздается приглушенный стон. – Блять. Яку совсем забыл, что из всех побоев, что он может нанести Льву, пощечины – его любимое. Пощечина – это что-то вроде сливочного мороженого, с шоколадной крошкой и коктейльной вишенкой, и обычно Лев не получает их просто так. Пощечину нужно заслужить, они достаются только самым послушным мальчикам, которые всю неделю не достают старших, когда те готовятся к вступительным экзаменам, и не позорят себя и других во время тренировок и уроков. Лев далеко не послушный мальчик в последнее время. - Слушай сюда, ушваль, ты хочешь, чтобы я прямо сейчас снял с тебя все эти прищепки, собрал их в рюкзак, и ушел домой использовать по назначению, бросив тебя здесь одного – голого и сексуально неудовлетворённого? Не думай, что я не смогу, у меня дома куча грязного белья. Лев кривит губы, это явно не то, чего он хочет. - Сэнпай, пожалуйста… Я хочу розовую. Яку же, на самом деле, не злой, просто устал очень сильно, а еще витамина D в организме у него мало, вот он и срывается на покрытом прищепками кохае. Не то, чтобы он этого не заслужил, он заслужил и похуже обращение, но тем не менее Яку хороший парень, и выдержав еще мгновение, он сжимает красные набухшие соски прищепкой, вызывая глубокий, грудной стон у младшего. Розовый выгодно подчеркивает центр его груди, она поднимается то вверх то вниз, Лев дышит глубоко, заставляя прищепки, свисающие с его кожи, мелко дрожать. - Ну как тебе моя идея с прищепками, нравится? Твой сенпай гений, не так ли? – Яку облизывается, проводя рукой по уже закрепленным прищепкам, от чего Лев нервно прикусывает губу. – У меня осталось совсем мало свободных, что же еще тебе защипнуть? Может, м-м, лоб? Он у тебя такой широкий и уродливый, вечно раздражает меня. Или ладони? Говорят, это очень чувствительное место, должно быть, это больно. О, о, я знаю! Что насчет пяток? Или коленей? Ах, так много свободных участков, совсем не знаю… - Вы, Яку-сан, должно быть шутите! Вы отлично знаете, что следующем в нашем садист-листе должен быть мой член, он буквально у вас перед лицом, хватит делать вид, что вы его не видите! Лев уж точно не шутит, Яку действительно слишком близко наклонился к эрегированному члену Льва, и как бы убедительно его рассуждения не звучали, они оба знают, что будет зажимать ярко оранжевая прищепка, которую он держит в пальцах. Хайба аж вздрагивает, так сильно она напоминает ему о Ханате Шое – тоже маленькая и рыжая. Не самая лучшая мысль о вещи, которая вот-вот будет сжимай твой пенис, знаете ли? - Где? Я правда его не вижу, о чем ты? – он выглядит довольно правдоподобно, наивно хлопает глазами, так, словно и не касается щекой влажной головки. Лев шипит, пытаясь освободить крепко связанные руки, чтобы ткнуть сэнпая лицом прямо себе в пах, как нашкодившего кота в кучку дерьма, но Яку за все время, как их особая связь продолжалась, стал практически мастером бондажа, так что это бесполезно. Все, что ему остается – подасться бедрами вперед, грубо обтирая своим членом лицо сэнпая. - Вот это вот мой член. То, что в-вам в лицо упирается, думаю, сложно н-не заметить. – он хрипит и разговаривает с трудом, Лев хочет поскорее ощутить на своем члене прищепку, розовую, зеленую, Хинату Шое, не важно какую, только бы скорее. – Пожалуйста, сэнпай… Блять, пожалуйста, Яку-сан. У Яку руки дрожат, он опрокидывает оставшиеся прищепки, прикрепляя те, что сжимал все это время в кулаке, на толстый, венистый член, сам едва не спуская в штаны от того, как Лев откидывается на парту и почти кричит. - Блять, это лучше даже того раза, когда вы привязали меня раздетым к стулу в зале, и отрабатывали подачи кидая в меня мячи. Яку-са-ан, ох боже, Яку, ах, Яку-сан. С каждой новой прищепкой Лев стонет все громче и громче, его глаза зарыты, он извивается на парте, словно длинный длинный уж. Яку тоже тяжело дышит, ему тесно в школьных штанах, которые он раздраженно спускает, резко начиная себе надрачивать, продолжая прищипывать все новые и новые прищепки на член Льва, вдоль и по бокам, опускаясь вниз, цепляя даже на яички. Яку уверен, что он уже давно лишил Льва любой возможности завести будущее потомство, но ему совсем не жаль. Он так же уверен, что Лев просто не доживет до того момента, когда он сможет позволить себе завести это самое потомство, и если он и не умрет от чего-то тупого, типа его заклюет до смерти разгневанный гусь, или он поскользнётся на льду и разобьет голову, Яку сам станет причиной его смерти. Не так давно у Мориске был серьезный разговор с его родителями на кухне, глубоко вечером, когда он практически прямым текстом признался, что, возможно, в какой-то момент своей жизни убьет того «очаровательного и воспитанного первогодку из его клуба». Родители приняли эту информацию с удивлением, но с неожиданным спокойствием, и пообещали, что хоть и сделают вид, что их не связывает родство, все равно будут приносить ему молоко в тюрьму. Хорошо знать, что тебя всегда поддержат. Как сейчас, когда Лев сжимает его бедра между своих ног, приподнимается и кладет свою ладонь поверх руки Яку, сжимая его член. Он дрочит быстро, грубо и резко, не сводя с Яку взгляда, пока тот оттягивает прищепки на его сосках, проводя рукой по животу, и крепко зажимая те, что закреплены на тонкой кожице пениса, красного и ужасно мокрого. Вкусно, много, горячо, слишком хорошо. И больно. Яку тоже немного больно, хоть его член и не сжимает целая радуга из прищепок за двести йен- пачка. Лев действительно как животное, когда дело касается дрочки и секса, у него совсем нет тормозов. Но не то, чтобы Яку хочет, чтобы тот останавливался. Проходит лишь пару мгновений, и Яку кончает, сильно сотрясаясь и опрокидывая стоящий рядом стул. - Вы, блять, все здесь переверните, чтобы они точно догадались, чем мы тут занимались. Лев кусает губы и наклоняется, вылизывая пятна спермы, словно кот. - Ты такая мразь. – шипит тот, надавливая на плечи младшего и хитро улыбаясь. Он снимает прищепки с тела своего кохая медленно, одна за другой, никуда не торопясь. Яку специально обходит стороной соски и нижнюю часть, хитро улыбаясь, когда доходит очередь до них. Лев под ним стонет все тише и тише, он так громко кричал, что сорвал голос, ему слишком хорошо сейчас, когда его тело покрыто маленькими красными пятнами. Младший жмурится, думая о том, как совсем скоро они потемнеют, станут светло синими. Думая и представляя, как он будет трогать себя, когда они возникнут, как будет сладостно вспоминать о том, как холодные пальцы сэнпая касались его. Сэнпай оттягивает прищепки на сосках, и они со шлепком отрываются от плоти. Льву кажется, что он на какое-то время теряет зрение, так больно и хорошо ему. Льву кажется, что он сейчас умрет, когда Яку отрывает прищепки с его члена, чуть не отрывая и его тоже. Он орет так громко, что сторож на первом этаже просыпается и нервно подскакивает, хватаясь за сердце. - Эти школьники там головами друг друга, что ли, пол моют? – бормочет он сам себе под нос, ровно в тот момент, когда плечи Льва в последний сотрясаются и он кончает, пачкая этот же пол. - Ты в этот раз не потерял сознание, уже третий раз подряд, даже не знаю, это я делаю что-то не так, или ты становишься выносливее. – Яку приоткрывает форточку, прикуривая от зажигалки Льва, и глубоко втягивается. - Ох, точно не первое. – бормочет Хайба, все еще без сил лежащий рядом. Яку докуривает в тишине, лишь Лев так и не может успокоить свое дыхание. Младший не отрывает от него взгляда, рассматривая внимательно, со слегка сощуренными глазами, и когда Яку докуривает до фильтра, он протягивает вперед руку, прикусывая губу. Вдоль всей внутренней стороны руки у Льва красуется ровный ряд маленьких, круглых шрамиков, некоторые более свежие, некоторые уже едва заметные. Яку закрывает один глаз, прицеливается, и ставит новую отметку, на уровне предплечья. Лев довольно потирает ее кончиком указательного пальца, наконец выравнивая дыхание. - Ладно. – Мориске встает, поправляя одежду и потягиваясь. – Меня мама ждет, я обещал прийти пораньше. Увидимся, говна мешок. Он быстро направляется вот из класса, так, что слова Льва летят ему в спину. - Сэнпай, Яку-сэнпай, куда вы, эй, а помочь мне с уборкой? Сэнпай?! Сэнпай, я не могу сам убирать, у меня задница болит после позавчерашнего, а тут везде ваша сперма. Сэмпай? СЭНПАЙ!! – кричит он, пытаясь быстро натянуть брюки на голое тело, но окрик остается без ответа, только лишь тихое хихиканье отбивается от стенок в коридоре. От автора (очень много слов): Здравствуйте, все, кто не потерял надежду, и те, кто потерял, поэтому теперь дико удивлен тому, что видит перед глазами. Да, я на полном серьезе опубликовала новую главу спустя, эм, сколько, два года? Почти два. Боже, я уже совсем другой человек. Серьезно, для того, чтобы написать эту главу, мне пришлось перечитать прошлые – у меня чуть лицо не сломалось, так мерзко они были написаны. Я и сейчас мерзко пишу, но тогда – блин, если бы я читала эту работу как чужую, то реально порекомендовала бы автору бросить это дело. Я немного подправила те главы (так что теперь их можно, в принципе, читать), но они все еще довольно мерзкие, сомневаюсь, что какое либо редактирование может помочь этой работе соответствовать моим стандартам сегодня. Ей уже даже сам Иисус не поможет, дайте дописать спокойно. Итак… да, новая глава. И не последняя, я обещаю, что закончу эту работу, причем в ближайшем будущем. Вообще, мне не то, чтобы хочется, но люди все еще иногда ее читают, и меня просто совесть замучает. Сейчас у меня новая работа, новая страница и новый проект, довольно серьезный, практически ориджинал. Я буду безумно БЕЗУМНО благодарна, если вы перейдете по ссылке и зацените его -https://ficbook.net/readfic/6274424 . Формально это работа по к-поп группе ЕХО, но фактически там нет самих участников группы, а фигурируют в тексте хуманизации их клипов, которые я придумала сама. Так что если вы не знакомы с фандомом – ничего страшного, вам все равно все будет так же непонятно, как и людям, которые в этом фандоме уже сто лет, ха ха. И да, я повторюсь – этой работе жить. Пожалуйста, подарите ей немного любви, и много любви моей другой работе, ссылку которой я кинула выше, это правда ужасно важно для меня. Люблю, целую в лобик, прошу кушать регулярно и держать ноги в тепле, К над пропастью