balwjan

- Слушай, я такое нашел, тебе точно будет очень больно! Странные глаза Льва широко раскрылись, выдавая удивление. Его брови поднялись вверх, взгляд забегал по пустой раздевалке. - Яку-сан, вы имеете ввиду что-то связанное с БДСМ и что-то, что вы можете сделать со мной? Я устало вздохнул, застегивая последнюю пуговицу на рубашке и пытаясь не сталкиваться с его выпытывающим взглядом. У него ужасные глаза, словно пожирают без остатка, интересно, он всегда был таким, или это приобретенное? Я вдохнул, набирая как можно больше воздуха в легкие. - Не помню, чтобы моя фраза была построена так, что она могла поставить тебя в тупик. Я думаю, что высказался очень ясно, поэтому сразу должно быть понятно, что я имею ввиду. Зачем мне вообще что либо тебе говорить, если ты постоянно меня переспрашиваешь? Знаешь, разговоры с тупыми людьми – не мое хобби. Я не сказал что-то вроде «Эй, киска, не хочешь немного поорать этой ночью?», ведь так? Я четко сказал, что я, проведя непростительное количество часов в интернете, о которых я даже говорить не хочу, нашел некую практику, которая причиняет боль. - мой голос был спокойным и почти тихим, за исключением того, что рядом со Львом я разучился быть тихим. - Очевидно, что я хочу сделать это с тобой, потому что иначе я бы этого не говорил. Думаешь, я много с кем подобным занимаюсь? Конечно, ты прав, вот сегодня у меня в расписании ты, а завтра я иду забивать шурупы в ладонь Кенмы, ты только Куроо не говори, ему это тоже нравится делать. Вот серьезно, откуда у современной молодежи это хобби переспрашивать? Все время. Переспрашивать. Все. Время. «Эй, Лев, хочешь, я угощу тебя раменом?» «Вы угостите меня раменом???» - я передразнил веселый тон Льва, состроив как можно более глупое лицо. - Нет, конечно, не угощу, ведь я спросил это просто так, у меня же в запасе бесконечность, а воздух на планете никогда не закончится, поэтому я могу сколько угодно спрашивать и говорить что-то просто так. У меня такое впечатление, что ты на свете этом появился просто так. Хотя нет, одна цель у тебя точно есть – затрахать меня своей тупостью до смерти. Серьезно, у тебя в ушах лапша, что ты меня постоянно переспрашиваешь? Или, может, ты представляешь себя персонажем какой-то книги или ссаного фанфика, и, для того, чтобы текста было больше, тебе нужно переспрашивать все, что я говорю? Так вот, это не сделает твоего персонажа выразительнее, и я, на месте автора, вообще бы убил тебя в самом конце книги. Ну знаешь, когда уже грустное вроде закончилось и все хорошо, а тут Бац! – и персонаж резко умирает по какой-то тупой и необоснованной причине. - я чувствовал, что задыхаюсь, голова болела, но я продолжал дрожащим и прерывающимся голосом. - Такой же, как и ты, у тебя тупой и необоснованный персонаж и, надеюсь, в экранизации тебе подберут уродливого актера. И он тоже будет везде бегать и всех доставать своими переспросами. Если бы Лев умел думать, наверное, он бы занимался именно этим прямо сейчас. - А вы угостите меня раменом? - Слушай, может ты перестанешь перебивать меня своим дерьмом? - я все еще не восстановил дыхание, поэтому я громко вдыхал, оперившись ладонями об колени. - Знаешь что? Пошли, поедим, я такой голодный, просто пиздец. Угощаю. Я выпрямил спину, закрывая шкафчик и направляясь в сторону ближайшей лапшичной, стараясь не смотреть на Хайбу. Довольный Лев затрусил за мной, светясь улыбкой, которая вполне могла бы послужить причиной лишения моей свободы сроком от 20 лет до пожизненного без возможности досрочного освобождения. Рядом со Львом я начал все чаще думать о том, как легко убить человека. Прямо сейчас в лапшичной почти никого нет, да и хозяин смотрит не в нашу сторону, так что дело будет запутанным и на меня выйдут не сразу, два-три дня у меня в запасе будет, так что я успею наесться до отвала и пройти все видео игры, которые откладывал так долго. Я легко мог бы попросить его зайти со мной в туалет, а там, без особых церемоний, воткнуть палочки в трахею. На самом деле, можно даже попросить нож у шефа, им будет гораздо удобнее. Попасть в трахею не так просто, но вполне возможно, да и я имею представление, где она находится. Вот сейчас он поднимает голову, его кадык поднимается, шея напрягается, он весело смеется, а мой взгляд прикован к месту, немного ниже шеи, там, где его тонкие ключицы впадают небольшую, едва заметную ямку. Он довольно высокий, поэтому и трахея у него, скорее всего, довольно длинная, сантиметров одиннадцать, а то и двенадцать, находится она между нижним краем шестого шейного позвонка и верхним краем пятого грудного позвонка, думаю, мне хватит сил, чтобы пробить кожу. Как только в дыхательные пути попадет ножи или палочки, он начнет задыхаться, жадно хватая воздух, голова закружится и по всему телу пройдет болезненный спазм, его глаза нальются кровью и странно покраснеют, словно он плачет, но слез нет, а из горла донесется мерзкий, шипящий хрип. Но он будет звучать замечательно, превосходно, это будет почти музыка, и будет гораздо лучше, чем это содержимое помойного ведра, которое бесконечно льется из его рта сейчас. - … ну и я назвал его… Семпай, о чем вы так задумались, что так сосредоточенно на меня смотрите? Он искренне изобразил заинтересованность, слизывая маленький кусок водоросли, прилипший к его нижней губе. - О том, что я мог бы прямо сейчас тебя убить, воткнув тебе в трахею палочки для еды. Это так просто, даже слишком, не могу выкинуть из головы. Его глаза сузились, на их краях появились тоненькие морщинки, а губы растянулись в острую, почти режущую улыбку. Я никогда этого раньше не замечал, но что-то во Льве напоминает мне хорошо отточенное лезвие ножа. Он даже мог бы внушать страх, но кто боится ножа до того, как он не прикасается к шее? - Не думаю, что человеческое тело работает так. Я, конечно, только первогодка, и мои знания в области анатомии беднее ваших, но и вы, судя по всему, не богаты в этой области. – что с речью этого парня не так? Все, наверное? – Мне кажется, это не убьет меня. Во-первых, даже если вы не плохо понимаете, как работает удушение, поблизости есть клиника и меня могут успеть спасти. А во-вторых – не думаю, что вы сможете перекрыть мне дыхание тем, что проткнете мою трахею. Слишком сложный способ, не понимаю, почему вы решили использовать именно дыхательные пути. Это не лучший вариант. Подумаем над другими. Если бы вы полоснули меня по сонной артерии или яремной вене, было бы слишком много крови, да и найти их не так просто. Поэтому идеально было бы очень удачно попасть мне по голове или по виску, но удара рукой не достаточно, вам понадобится кирпич или что-то вроде этого. А где есть кирпичи? На стройке, в строительном магазине, в заброшенных домах. Согласитесь, не самые удачные места, не думаю, что вам будет просто затащить меня туда. - он запнулся и задумался на мгновение. - Ну, хотя ладно, если мы говорим обо мне, то да, на самом деле легко. За вами, Яку-сан, я пойду куда-угодно, хоть на край света, хоть на стройку. – он прикрыл глаза тонкими пальцами, рассматривая мое недовольное лицо. – Только вот я не хочу умирать, если честно. Я люблю боль, но я люблю и жизнь. И я не хочу терять ее, особенно когда появились вы – человек, который может и хочет, уж простите, что я вижу вас насквозь, дать мне ее. Не жизнь, в смысле, а боль. Вы мне не мать, чтобы давать мне жизнь, но вполне могли бы стать папочкой, если только захотите. – мое лицо скривилось так, что стало физически больно. – Кстати, что это за новая практика, о которой вы говорили до того, как у вас пригорело с того, что я ваш любимый персонаж любой книги. Он приподнял брови и втянул ниточку лапши, все это время свисавшую с уголка его рта. В самом начале его монолога все, на чем было сосредоточено мое внимание, была эта вермишелина, но где-то после середины я уже не видел ничего, кроме его насмехающихся глаз и зыбкой пелены ярости, застилавшей мой обзор. - Я искренне ненавижу тебя. - Спасибо. – он прикрыл свою довольную улыбку салфеткой, вытирая жирные капли соуса. – Так что это? Если вы говорили о нашем разговоре, то он, скорее, повеселил меня, чем принес боль. Наверное, именно поэтому он мне как-то наскучил под самый конец. Должно быть, я слишком часто просто отпускаю наш диалог, решая, что мне необязательно спорить, что в этом нет смысла. Должно быть, мне стоило бы просто расплатиться и уйти, а то и вообще не платить, пусть этот наглый русский ребенок сам выкладывает наличку. Должно быть, это не ему самое место в психиатрической клинике, а мне, раз я продолжаю находиться на расстоянии вытянутой руки от него и рассказываю, на что именно потратил прошлые ночи и сам предлагаю ему заняться этим. А я ведь даже не смогу использовать события сегодняшнего дня против него в суде. - Твои родители точно не против, что вы останетесь у меня на ночевку? - Да, все в порядке, тем более, что сегодня пятница и завтрашнюю тренировку отменили. Я снял давящий на плечи рюкзак, чувствуя секундное облегчение и снова напрягаясь, рассматривая комнату Льва и сталкиваясь с ним взглядом. - Родители?.. - Хватит говорить о них, их сегодня не будет, уехали от меня подальше на Окинаву. - Я бы на их месте вообще дома не появлялся. Он улыбается одним уголком губы, не сводя с меня глаз и устраиваясь на своей кровати. - На самом деле, я отличный сын, так что ваше мнение обо мне очень поверхностно. Я ведь не занимаюсь БДСМ практикой 24/7, еще я иногда мою посуду и делаю уроки. – он почти гостеприимно улыбнулся, махая рукой, словно прося подойти поближе. - Ты говорил, вроде, что у тебя есть сестра. Он улыбнулся, сжимая мои руки и уверенно усаживая меня на кровать. - Это так мило, Яку-сан, вы так старательно впитываете каждое слово, произнесенное мною. Возможно, мне не стоило приводить вас к себе домой, вы ведь теперь постоянно будете торчать под моими окнами или вообще спрячетесь в шкафу, и будете смотреть на меня, пока я сплю. - Ты такой забавный, хочешь, чтобы я тебя не ударил? Я даже улыбнулся, так комично звучала моя фраза. Серьезно, мне, наверное, давно пора начать писать сценарий для стендап шоу и отправляться в турне, а не торчать здесь этим больным ублюдком. - Нет, пожалуйста, простите, семпай! – его голос стал звонким и плаксивым, разносясь эхом по комнате. А ведь Хайба очень расчетлив, знает, что сделать, чтобы заставить меня захотеть врезать ему как можно сильнее. – Сестра живет отдельно и хоть может неожиданно нагрянуть поесть, сейчас она вроде живет со своим парнем или девушкой, не знаю, кто там у нее, и вроде не особо голодает. Я кивнул, словно мне действительно была интересна вся эта информация и я не просто хотел убедиться в том, что никто не нагрянет как раз в тот момент, когда я запихну драгоценному Хайбе спицу в член. Ох да, уретральная мастурбация - именно то, на что я потратил самые драгоценные ночи моей юности. Я видел то, что никогда не планировал, и все еще продолжаю видеть это перед собой, где-то там, в уголке обзора. Неожиданно, мой взгляд зацепился за край воротничка сейфуку, выглядывающей из ящика в его шкафу. Сейфуку. Из его шкафа. - Это твоя комната? - Ну да. Если честно, никогда не замечал чтобы мне нравилось мастурбировать или что-то еще в комнате родителей. Вроде, есть такой фетиш даже, но у меня его точно нет. А что, у вас есть? Я могу переступить через свои принципы и… - Почему у тебя есть сейфуку? Лев выглядел растерянным, но не удивленным и не так, словно я уличил его в чем-то, что он хотел бы скрыть. Он опустил брови, задумчиво рассматривая то меня, то шкаф. - А почему у меня ее не должно быть? – спросил он, подходя к шкафу и вытаскивая форму. Это была самая огромная форма японской школьницы, которую я видел. Она, наверное, могла бы целиком накрыть что-то большое, медведя например, или самомнение Льва. - А почему она у тебя должна быть? – передразнил я, опасливо подходя ближе и рассматривая этот кошмар швеи. - Мне нравятся сейфуку. И вообще, я могу делать все, что захочу. И если захочу, я могу носить сейфуку. Она мне идет. У меня длинные и красивые ноги, а короткая юбка очень здорово их стройнит. А еще мне нравится бабочка на груди, она придает шее некую элегантность. А еще рубашка так здорово облегает… - Ты серьезно это носишь? Я продолжал удивленно смотреть, пытаясь что-то сделать с этим новым образом, поселившимся в моей голове. Всего лишь вид Льва, держащего женскую школьную форму, даже не надевшего ее, уже вскружил мне голову, а эта идея, идея, которая так очевидно должна была заставить меня кричать и бежать, клеймом отпечаталась не черепной коробке. От нее теперь не отделаешься, не сбежишь, я больше никогда не смогу смотреть на сейфуку, как раньше. Мой сердце сжало щемящим чувством, что сегодня мой мир непоправимо изменился, хочу я этого, или нет. Никаких «или», точно нет. Чертова сейфуку. - Надень его. Я еще никогда не видел такое искреннее удивление на лице Льва. Сегодня не день, а какая-то незапланированная беременность. Я, пораженный своими решениями, о которых буду жалеть ближайшие лет эдак двести, и Лев, в значительно меньшем удивлении, смотрим друг на друга и думаем, что же в наших жизнях пошло не так. Наверное, Хайба был меньше озадачен, даже когда я сам предложил запихнуть в его уретру спицу. Его лицо выражало сразу несколько эмоций, но опознаваемым для меня было только изумление. Его молчание, скорее всего, длилось не так долго, но для меня оно было слишком длинным и полным фраз, которые можно было использовать, чтобы пойти на попятную. - Не смешные у вас шутки, Яку-сан, не смешные. – он опустил взгляд и плечи, сжимая форму и тяжело вздыхая. – Никогда бы не подумал, что человек с такими пристрастиями, как вы, будет издеваться надо мной из-за того, что я люблю носить сейфуку. Я имею ввиду, у вас вся комната заставлена свечами, не вам меня осуждать. - В ЛЮБВИ К СВЕЧАМ НЕТ НИЧЕГО ТАКОГО! – закричал я, выхватывавшая из его рук матроску и встряхивая ее. – Надевай немедленно, иначе я не разозлюсь и не принесу тебе вред! Лев отчаянно заломил руки, поднимая голову к потолку и искусственно всхлипывая. Его руки тряслись, когда он наигранно пытался отобрать у меня одежду. - Не смешные у вас шутки, Яку-сан! Не буду я так унижаться перед своим семпаем! У меня тоже есть чувства и достоинство! - Я тебе на прошлой неделе задницу до синяков отодрал, потому что ты сам попросил, откуда ты знаешь слово «достоинство»? В книге вычитал? – я чувствовал, что дело идет точно не туда, куда я хочу, оно целенаправленно двигалось в противоположную сторону, и я абсолютно не успевал следовать за ним. На секунду Лев застыл, жмуря глаза и сосредоточенно раздумывая, словно решение, которое он принимал, могло спасти миллионы жизней. - Возможно… Возможно, я бы мог наступить на горло своей гордости, - какая к черту гордость, долбоящер, ты даже не знаешь, как это кандзи пишется. – и надеть перед вами эту форму, если вы… тоже будете в форме. Если честно, я над вопросами на экзамене думаю меньше, чем над нашими с ним разговорами. Слишком много вопросов, моя голова начинает болеть и пульсировать, дыхание сбивается. Что он хочет этим сказать? Сколько раз его в детстве роняли вниз головой? Какой простейший способ избавиться от тела? Кто знает, точно не я. - Я ведь уже в форме, мы только после школы. Я настолько не хотел слышать его ответ, что впервые в жизни пожалел, что не страдаю на глухоту. - Нет, это не то. Я хочу, чтобы вы надели женскую школьную форму. Тогда, возможно, мне не будет так неловко и не комфортно, если мы будем делать это... в сейфуку. Было бы здорово, если бы родители Льва были членами мафии и прямо в этот момент в квартиру ворвались полицейские с сиренами и злыми собаками, прижимая нас к стенке и проводя обыск. Было бы здорово, если бы кто-то из них случайно подстрелил бы меня, и я сразу бы умер, и тогда бы мне больше не пришлось принимать участие в этом разговоре. - У тебя ведь нет еще одной школьной формы, ведь так? – должно быть, я возлагаю слишком много надежд на свою удачу, хоть и на прошлом опыте убедился, что она у меня та еще сука. - У меня нет, - внутри все сжалось, надежда поселилась в моем сердце… - но у моей сестры точно есть. - … чтобы мгновенно умереть, в тяжелых и болезненных муках. – Она немного выше вас, но вам все равно очень пойдет. Пожалуйста. Сделайте это. Ради меня. Ради иглы в моем пенисе. Ради сегодняшней ночи. Ради завтрашнего дня. Я слишком часто плюю на здравый смысл. Я слишком часто забываю о своих принципах. Я слишком часто плыву по течению, словно у меня и правда нет сил, чтобы бороться. Наверное, у меня действительно их нет, да. Наверное, мне очень нужна консультация у психотерапевта, надо попросить маму записать меня на следующие выходные, тогда я точно не буду вовлечен в это третью неделю подряд. Наверное, форма сестры Льва слишком хорошо на мне сидит, словно он знал, что рано или поздно я приду и надену ее, и специально ее подшил. Я честно не хочу об этом думать, я хочу стилизовать спицу и покончить с этим, чтобы больше не думать и не знать. - Тебе точно больно? - Мне так нравится комичность того, как вы говорите, Яку-сан. Мне так нравится все, что происходит. Мне так нравится все-все-все это. - Забавно, такое странное совпадение, я испытываю почти такие же чувства, только категорически противоположные. Вот же бывают в мире удивительные вещи. Я бы сказал, что мы родственные души. Так романтично. Взгляд Льва оторвался от моего и направился вверх, к аккуратно выбеленному потолку. Я последовал за ним, задумавшись о том, что это не то, как я представлял потолок больного извращенца, тело которого покрыто самонанесенными шрамами. Потолок такого человека не должен быть нормальным, ведь все остальное в нем не нормально. Этот белый потолок похож на битый пиксель на огромном новом экране, я почти мог услышать, как он кричит о том, что ему тут не место. - Но я правда так думаю. Наши глаза оторвались от страдающего потолка и столкнулись где-то между ним и спицей в моей руке, вознесенной над юбкой Льва. - Ну давай поговорим об этом сейчас, как раз в тот момент, когда мы оба одеты в женскую школьную форму, а я вот-вот засуну острый продолговатый предмет в твою уретру. Самое время, давай. – мой взгляд с трудом оторвался от его странных глаз и опустился на первый не-мой-член, который я увидел в своей жизни. Сегодняшний день был ошибкой, я могу это публично заявить без сомнений и оправданий. Все вокруг ошибка. Каждый кусочек этой ситуации был неправильным. Даже этот чертов потолок в комнате Льва был неподходящим кусочком пазла, картинка была кривой и несуразной. Но что же еще можно ожидать, если эти части просто не подходят друг другу, а силы уже были затрачены. Знаете что? Плевать. Вот действительно. Мне абсолютно плевать, что прямо сейчас я смотрю на член Хайбы, а член Хайбы смотрит на меня. Я уже принял это решение, и то, что я просто подхвачу юбку (в прямом смысле, между прочим) и сбегу, никуда меня не приведет. Ну, кроме моего дома, потому что если бы я гипотетически сбежал, то направился бы именно туда, но не суть. Вот именно – никуда. Разве в этом смысл жизни? В том, чтобы убегать в неведанную пустоту? Но хочу ли я ее ведать, раз в ней все равно ничего нет? Хочу ли, чтобы эта пустота овладела и мной? Ведь что еще будет наполнять меня, если моим единственным занятием будет побег от проблем и жизни? Это мой третий год старшей школы, я вообще не должен думать, я должен делать. И не важно, что именно, просто делать. Что угодно. Например, прямо сейчас я собираюсь провести рукой по члену Льва и, добившись более вертикального состояния, медленно ввести кончик спицы. Я просто сделаю это, я не буду думать. Желательно, больше никогда и ни о чем. - Ну, как ощущения? – спица входила очень медленно, ей там явно было не место. - Странное давление. Не знаю. Странно. Вроде бы даже не больно, а вроде бы и больно. Странно. Яку-сан, может, лучше смазать? - Да, точно. У тебя есть что-то вроде крема для рук или масла? - Нет… - он дышал быстро и сбивчиво, на тыльной стороне ладони выступили вены, так сильно он сжимал край юбки. – У меня в шкафчике есть смазка… Не смотрите на меня так, никогда не знаешь, когда она пригодится. Можете, пожалуйста… Не думаю, что смогу пошевелиться. Смазка была холодной, но мои руки все равно горели, словно обожженные. - Вы вылили слишком много. Ах… она теперь течет по моей ноге, замечательно. - Захлопнись, будь добр, я понятия не имею, сколько нужно использовать. – с лубрикантом спица входила быстрее, продвигаясь внутрь не глубоко и плавно. – Больно? - Жжет. – его щеки покраснели, веки дрожали, взгляд бешено норовил то туда то сюда, изредка сталкиваясь с моими сосредоточенными глазами. – Это правда очень странно. Так странно. Странное жжение. Странная боль. - Такая же странная, как и ты? Так и думал, что это идеально для тебя подойдет. – я натолкнулся на сужение и невольно остановился. Стоило мне приложить немного больше сил и надавить, как Лев оглушительно застонал, подбадривая меня на дальнейшее. - Это больно и приятно… Так странно. Очень странно. - Давай, разговаривай со мной, мне интересно, что ты хотел сказать тем, что правда думаешь, что мы родственные души. Игла двигалась невыносимо медленно, я всеми усилиями пропихивал ее в узкое нутро и, возможно, не будь это Лев, я бы уже давно вынул ее и вызвал скорую. Но это Лев и все, что может вызвать необходимость оказания срочной медицинской помощи, было ему в кайф. Даже сейчас я не был уверен, действительно ли ему больно, или он уже получает удовольствие. Хотя, если верить его словам, эти два понятия для него – одно и то же, но не будь на его месте потенциальный пациент психиатрической клиники, какие чувства вызывала бы эта тонкая спица? - Я не имел это ввиду, как те соулмейтс, которые описываются в удивительно красивых книжках и фильмах, которые заставляют меня глубоко страдать. В большинстве случаев от их прочтения и просмотра остается разочарование, потому что к концу я настолько сопереживаю паре, что очень расстраиваюсь, если они оба не умирают. – он закусил губу, стоило мне на мгновение потянуть спицу на себя и резко вернуть в обратное положение. - Хах, так забавно. Твои колени так дрожат, это что, твой первый раз? Хочешь, чтобы я был нежным? Он слегка приоткрыл глаза, растягивая губы в усмешку, в ужасную-ужасную усмешку, словно дающую понять, что это не я хозяин ситуации, не я тут доминирую, и то, что спица в моих руках, ничего не значит. Рядом с Хайбой у меня часто возникает это чувство. Я делаю то, что хочет он, а не я, и он решает, куда и как будут развиваться события. Его глаза цепко держат мои в плену. Кажется, что если я отвернусь хоть на секунду - мое горло полоснет серебренная искра и на пол закапает кровь, словно мы - герои фильма о якудза. Но я и не мог бы отвернуться, даже если бы захотел, мой взгляд намертво был приклеен к нему, и я, кажется, даже не дышал. - Да, семпай, прошу, мое тело еще не готово принять вас полностью. – его плечи и спина расслабились, он закинул голову вверх, наслаждаясь болью каждым нервом своего тела. – Мы с вами - родственные души. Не две души одно тело, это абсолютная чепуха, самая абсурдная ерунда, которую я когда-либо слышал. Но мы созданы друг для друга, Яку-сан, и не спорьте с этим. Один великий человек сказал «Ты любишь бегать, а я люблю твои булки». И я могу сказать то же самое о нас. За исключением того, что я не очень люблю хлебные изделие, а вы не очень быстро бегаете, у вас же довольно короткие… Ну ладно, это не так важно. - он поморщился, на лбу выступил пот. - Я хочу сказать, что это невероятное совпадение, что вы получаете такое удовольствие, когда пытаете меня, даже если вы не можете признаться себе в этом. Я чувствую это. Я чувствую, что прямо сейчас у вас лучшее время в жизни, вы, возможно, впервые действительно живете. Ну, это вполне нормально, ведь скоро ваше моральное разложение возьмет верх, вы поступите в университет, начнете искать работу и… Ах, грешный Сатана, еще, глубже, да, да, как жжет, черт возьми. Черт возьми, как, черт возьми, я смогу кончить, когда эта штука там? Ох, глубже, еще, я хочу еще и глубже! Знаете, бывает, что в книге, или фильме, или манге, или чем еще вы прожигаете свою единственную и неповторимую жизнь, есть персонаж, который весь такой ненавидит другого персонажа, оскорбляет его, бьет, постоянно напоминает о своих негативных чувствах, а на самом деле влюблен во второго. Так вот, это не наш со Львом случай. И сейчас, после того, как я провел полчаса своего вечера помогая Хайбе смыть его сперму со школьной формы его сестры, надетой на меня, это осознания давит как никогда сильно. Я физически чувствую, как это сжимает меня, словно тиски, словно тесная клетка. Еще немного - и мои кости не выдержал и сломаются под ее тяжестью. Мне просто стоит поспать. Все проблемы решаются хорошим сном и минимум двумя литрами чистой воды в день. Я уже не буду вставать, чтобы выпить стакан воды, но завтра точно начнется моя новая жизнь – жизнь, в которой все будет хорошо и как по маслу, потому что я буду пить минимум 2 литра воды в день и хорошо спать. Второе начну делать сейчас, это так просто, веки уже тяжелели, и я чувствовал, как мое тело становится частью теплого нутра кровати. Момент засыпания – самый лучший. И прямо сейчас – самый лучший момент за весь мой день. Я чувствовал, что даже если захочу, не смогу поднять веки, но я так сильно этого не хотел, что это не было проблемой. Проблем вообще не существовало, был только я в этом счастливом мире подушки и одеяла, которые за эти короткие мгновения стали моими лучшими друзьями. Я сдался сну без сражения и это был лучший бой в моей жизни. Моя жизнь стоила того, чтобы прожить ее. Сегодняшний день стоил того, чтобы прожить его. - Яку-сан, я только что пописал и мне было больно! Спасибо вам за сегодняшнюю ночь!!! Клянусь, он не доживет до сегодняшнего утра, уже самое время думать о том, куда я спрячу тело.