Не изменишь

— Что ты будешь делать, если родители узнают? — Тэхён лениво мешает сахар в чашке с кофе и смотрит немного уставше. Чонгук отрывает взгляд от телефона и удивлённо смотрит на шатена, вскинув брови. — Узнают о чём? — О тебе и Чимине, — Тэхён кладёт ложку обратно на поднос, а во взгляде появляются беспокойные нотки. — А ты что будешь делать? — Чонгук нападает, потому что не думал ещё об этом. — Они знают, — шатен жмёт плечами и прикладывает пальцы к дымящейся кружке, грея их об неё, — я уже давно рассказал. — Как в Хосока влюбился? — Не смешно, Гуки, я ведь серьёзно. Что ты будешь делать? — Не знаю, — Чон фыркает и откидывается на спинку стула. — Посмотрю по ситуации. — Ты ведь не думал ещё об этом? — Нет. — Я так и думал, собственно. Ведь вечно скрываться не получится, как ты собираешься выкручиваться? — Не знаю, Тэхён, я не думал об этом, — брюнет грубо бросает и отворачивается, раздражаясь от поднятой темы. — Я просто волнуюсь немного, Чон-а, я не пытаюсь с тобой сейчас поругаться, — Тэхён мягко улыбается и вздыхает, опуская взгляд себе на коленки. — Хосок тоже скрывает всё, боится рассказывать. Между ними повисает молчание, потому что Гук впервые задумывается о том, что они творят, а Тэхён переживает за Хосока и новоиспеченную парочку. Что-то неспокойно у него на душе, кипит всё внутри в преддверии чего-то, а по ощущениям — не очень хорошего. И Тэхён мечется между собственными отношениями и отношениями его друзей, потому что не понятно к кому эта тревога относится. — Наверное, я ещё не готов им рассказывать, — Чонгук вздыхает и выплывает из мыслей, растерянно улыбаясь и бегая глазами по окружающим. — Боишься? — Нет, просто не уверен, что стоит. Они хорошие, Чимина очень любят, но… Понятие «друг» и «парень» всё-таки разные. — Согласен. Будешь тянуть? — Пока могу, то да. — Сомневаешься в Чимине? — В Чимине? Нет, не сомневаюсь. — Ты хоть сам понимаешь, что к нему чувствуешь? — Ты меня жизни решил поучить? — Чонгук хмыкает и переводит взгляд на Тэхёна. — Понимаю. — Тогда ладно. Главное, будь уверенным в том, что говоришь, — Тэхён улыбается и делает глоток, блаженно выдыхая от горячего напитка. Чонгук фыркает и отворачивается, уже более растерянно смотря в окно и пытаясь собрать разбушевавшиеся мысли.

***

Чонгук сидит на первом этаже и читает книгу, которую отнял у Тэхёна в начале недели и увлёкся. Тэхёна поблизости нет, никто болтовнёй не отвлекает, и Чон, наконец, может дочитать её до конца, потому что, ну, очень интересно. Он не особо прислушивается к окружающим звукам, лениво постукивает носком по кафелю и бегает глазами по строчкам, погружаясь в чтение всё больше. Краем уха он ловит шум рядом с дверью, слышит чьи-то возгласы и радостные визги, но не обращает на них внимания, думая, что девчонки, наверное, опять шумиху из-за какой-нибудь фигни подняли. Но шум всё не прекращается, а затем ему кладут руки на плечи и слегка сжимают, обращая на себя внимание. — Эй, святоша, неужели совсем не рад меня видеть? — Чимин улыбается широко, сверкает глазами, но выглядит немного уставшим. Чонгук разворачивается к нему и улыбается, давя в себе желание рыжеволосого обнять. — Чимин-а, вернулся уже? — Чонгук про себя облегчённо вздыхает, радуясь, что с Паком всё в порядке, пусть он и переписывался с ним накануне, но видеть это собственными глазами лучше. Чимин кивает, хотя вопрос был скорее риторическим, и, обогнув Чона, садится рядом. Чонгук скользит пальцами по паковской ладошке и оставляет свою руку рядом, прижимаясь к чужой. — Как выступили? — У нас первое место! Круто, да? — Это потрясающе, Чимин! — Подрастёшь, с нами поедешь, — Чимин смеётся и треплет младшего по волосам, вызывая у того усмешку. Чонгук, вообще-то, знает о результатах, но всё равно спрашивает, видя, как радостно сверкают глаза Пака, и заражается его счастьем сам. — Чимин-а, как вы выступили? Оппа же занял первое место? — к Чимину подлетают его одногруппницы и их подруги, весело расспрашивая Чимина о его поездке в другую страну и о соревнованиях, которые там проходили, и Пак с самодовольной улыбкой на лице рассказывает, одаривая девушек милым взглядом и отвечая на все вопросы. Вокруг Чимина снова толпа из людей, и Гук чувствует себя лишним, отчего, посидев немного, расстроено вздыхает и уходит, подхватывая рюкзак и направляясь к лестнице. Чимин провожает его обеспокоенным взглядом и возвращается в беседу, растягивая губы в дружелюбной улыбке и продолжая хвастаться своими заслугами. Чонгук выключает кран, вытирает руки бумажными полотенцами и идёт к выходу из туалета. Но не успевает он выйти за дверь, как его насильно заталкивают обратно, упираясь в грудь маленькой ладошкой, и негромко хлопают дверью, перекрывая пути отступления. Чонгук с удивлением смотрит на Чимина, который должен быть на начавшейся лекции, а стоит по итогу прямо перед ним, и совсем теряется, когда Пак подходит близко-близко и, приподнявшись, прижимается своими губами к Чоновым, почти сразу же отстраняясь и обнимая брюнета за шею. — Прости, я не думал, что они так налетят, — Чимин виновато улыбается уголками губ и смотрит в глаза, радуясь, что, наконец, вернулся. — Я и не был против, за что ты извиняешься? — Чонгук непонимающе улыбается в ответ и обвивает руки вокруг талии рыжеволосого. — С возвращением, Минни. Чимин не успевает ничего ответить, как Чонгук целует уже сам, порывисто, но мягко сминая пухлые губы. Пак думает, что его не было всего пять дней, а ощущение, что месяц, не меньше. Он отвечает пылко и прижимается ближе, уговаривая себя не терять голову, и тает от глубоких поцелуев и крепкой хватки Чона. Гук отстраняется, шумно выдыхает и прижимается снова, не давая прийти в себя после одного поцелуя и заменяя его новым. Он знает, что лекция уже идёт, он знает, что они оба опаздывают, но он откровенно не хочет никуда идти, готовый променять всё на поцелуи с Паком в университетском туалете. Он кусает за нижнюю губу, срывая судорожный вздох, и давит ладонью Паку на поясницу, заставляя прижаться к нему вплотную. Чимин судорожно цепляется пальцами за его рубашку и прерывисто выдыхает, всё меньше отдавая отчёта своим действиям. И Чон чувствует это, чувствует нарастающее возбуждение, отчего, скрепя сердце, тормозит их обоих, мягко отстраняется и заглядывает Паку в глаза, приложив ладошку к мягкой щеке парня. Чимин смотрит в ответ и кладёт свою ладошку поверх чужой, прикрывая глаза и глубоко вздыхая. — Нам на пары пора, — тихо говорит Чонгук и виновато улыбается, не желая прерывать этот момент. — Я буду ждать после занятий тебя внизу, хорошо? — Ненавижу твою правильность, — Чимин вздыхает и медленно открывает глаза, грустно улыбаясь кончиком губ в ответ. — Хорошо. — Прости? — Чонгук чмокает Пака в губы и отстраняется, сжав напоследок пальцы рыжеволосого. Чимин ерошит волосы и выходит за Чоном следом, совершенно не хотя направляясь в нужную аудиторию. У него горят губы и, наверное, прекрасно понятно почему, но ему немного плевать, и у Чона они горят точно так же. Чонгук останавливается у нужной двери, цепляет за руку проходящего мимо Пака и притягивает к себе, снова мягко накрывая его губы своими, ненадолго задержавшись, пока между ними снова не вспыхнули искры возбуждения, а после поспешно отпускает его от себя, легко шлёпнув по попе и аккуратно подталкивая в нужном направлении дальше. У Чимина мгновенно отходит зарождающаяся обида с этой маленькой выходки, потому что Чонгук хитро улыбается и подмигивает, открывая дверь и скрываясь за ней как ни в чем не бывало, как будто это не они целовались прямо за дверью в лекторий пару секунд назад. Чимин давит рвущийся наружу смех, потому что они оба ещё такие дети и это же надо было умудриться им друг друга найти, и двигается не спеша дальше по коридору в свою аудиторию.

***

Чонгук, как и обещал, стоит и ждёт внизу после пар, улыбаясь уходящим одногруппникам и говоря, что у него дела, поэтому он задержится. Те машут, желают удачи и двусмысленно косятся, тихо похихикивая в ладошку. Чонгук их понимает, потому что сам бы, наверное, подумал, если бы так стоял кто-нибудь из его группы, что тот ждёт девушку после пар, но реальность немного другая, и Чонгук ждёт Пак Чимина, который совсем не девушка и даже близко на неё не похож. Хотя, если включить изображение на максимум, то похож. Чонгук на мгновение представляет короткие рыжие волосы, доходящие едва до плеч, милые щёлочки глаза, всё такие же пухлые губы в блеске от губной помады, очаровательные румяна на щеках… и размер третий не меньше, потому что Пак по характеру понтовый и явно бы выпячивал все свои достоинства напоказ. Ходил бы с глубокими вырезами и в майках, облегающих его талию, всё также обворожительно улыбался бы всем и губы кокетливо закусывал, сводя с ума. Явно был бы красоткой номер один в их универе. Чимин подходит не слышно и с интересом смотрит на задумавшегося Чона, лохматя пятерней собственные волосы и натягивая насмешливую улыбку на губы. — О чём задумался, сладкий? Чонгук вздрагивает, выплывая из собственных мыслей, где Чимин уже почти без одежды, в красивом кружевном комплекте нижнего белья, и шумно выдыхает, фокусируя взгляд на Паке и хитро улыбаясь. — Симпатичная бы из тебя девчонка вышла. Чимин удивлённо вскидывает брови и натягивает свою куртку, заматываясь шарфом и поправляя капюшон. — Чего? С ума сошёл? — Ничего, просто представил, что такого. — Извращенец, — Чимин подходит к Чону и щёлкает того по носу, удобнее закидывая рюкзак себе на плечи и направляясь к двери. Чонгук вздыхает и идёт следом, кивая на прощание охраннику и натягивая Чимину на голову капюшон. Тот закатывает глаза и мысленно удивляется, как в такого дурака сумел вообще влюбиться. — Был бы ты девчонкой, я бы рюкзак твой после универа носил, — Чонгука распирает, а Чимин конкретно не понимает с чего. — Так носи, в чём проблема? — Ты не девчонка, сам донесёшь, — Чонгук фыркает, а Пак в ответ закатывает глаза и удерживает себя от встречи с рукой. — А ещё бы ты бельишко красивое носил, полупрозрачное, с рюшечками там всякими и цветочками. И поженились бы мы обязательно, а потом ты родил бы мне минимум троих сыновей. — Ты ничего не курил? — С мамой моей вы бы трещали без умолку постоянно и готовили вместе. — Мы и так трещим с ней без умолку. — Платья бы ты носил обязательно короткие, щеголяя своими прекрасными ножками. — Чонгук… — А ещё стервой был бы первой на районе, и я бы тебя воспитывать бы начал. — Чонгук… — Плёткой. — Чонгук, блять. — И ты бы… — ЧОН ЧОНГУК! — Чимин закатывает глаза и не выдерживает, разворачиваясь и смотря на брюнета как на идиота. — Хватит бред нести уже. — Да ладно тебе, дай пофантазировать, — Чонгук хмыкает и снова начинает погружаться в полет собственных мыслей, и Пак удручённо стонет, понимая, что всю дорогу ему ещё это предстоит слушать. Когда они подходят к остановке, Чимин уже повеситься готов, потому что даже он смог представить себя уже той самой девушкой, о которой трещит всю дорогу Чон. А Гук уходит в своих фантазиях всё дальше и дальше, где всё меньше присутствует здравых мыслей, отчего Чимин в один момент тяжело вздыхает и отступает от брюнета на шаг, нервно косясь на него и недовольно поджимая губы. — Мой парень ебанутый. — Ну что ты начинаешь? Я же шучу! — Чонгук смеётся и подходит к Паку, на что тот снова делает шаг назад и продолжает опасливо коситься. Чон делает шаг навстречу снова, и Пак выскакивает из-под козырька, уворачиваясь от брюнета и весело улыбаясь, снова отходя от него дальше. Чонгук хохочет и принимается Чимина ловить, едва не врезаясь в редких прохожих и вызывая недоумение у людей, ждущих автобус. Чон после нескольких безуспешных попыток всё же ловит Чимина, сворачивает ему руки за спиной и держит крепко, шутливо дунув в ухо и вызывая волну негодования. Чимин дёргается, всё ещё не сдаётся, и всё-таки вырывается, резко развернувшись и налетев на Чона вплотную. — Останешься у меня? Чонгук удивлённо хлопает глазами, потому что он у Пака не был ни разу, а затем кивает, расплываясь в улыбке и тут же забывая про их игру. — Неужели, наконец, в гости приведёшь? — Приведу. Только родителям напиши, а то все морги обзвонят ведь, — Чимин снова дразнится, и Гук больно щипает того за бок, щуря глаза, но продолжая улыбаться кончиками губ. — А сам не отпросишь? Я ведь ещё такой маленький. — А мне им сказать, чем мы там будем заниматься? — Чимин хитро улыбается, и Гук также хитро улыбается в ответ, наклоняясь к уху Чимина и тихо шепча. — Если время найдёшь на это, дорогой.

***

— Мама звонила, — Чонгук подходит сзади и обвивает талию Чимина руками, легко целуя в шею и укладывая голову на плечо. — И тебе доброе утро, — Чимин хмыкает, скидывая в омлет дольки помидоров, и неосознанно прижимается к Чону щекой. — И что сказала? — Она хочет, чтобы ты сегодня пришёл к нам на ужин. К ней приезжает сестра со своими детьми, и, чтобы мне там скучно не было, она зовёт тебя. Не хочешь? — Почему нет? Я приду, — Чимин тянется за солью, но с Чонгуком сзади это немного тяжело, отчего он забавно пыхтит и кидает на брюнета недовольный взгляд. — Отлично, я ей тогда передам, — Чонгук поднимает голову и кивает, прижимаясь губами к открытой шее, скользя поцелуями ниже. Чимин подставляется под ласку и наклоняет голову вбок, чувствуя лёгкую дрожь во всём теле, и легко улыбается, продолжая готовить им завтрак. — И чего не передаёшь? — Я же не сказал, что сейчас, — Чонгук хмыкает и прикусывает нежную кожу, срывая у Пака нервный вздох и внутренне довольствуясь реакцией. Чонгук наглеет, потому что лезет настойчивее, и Пак уже не видит, что делает, запрокидывая голову и прикрывая глаза. — Во сколько мы там должны быть? — Чимин произносит это срывающимся шепотом, позволяя Чону перевернуть его в собственных руках и прижать к плите. — К семи, — Гук забирается руками под футболку и оглаживает торс Пака, целуя за ухом и обхватывая губами мочку. — Тогда поцелуй меня уже и давай есть, похотливое животное, — Чимин издевается, но сам ничего против не делает, лишь устремляя в изумлённые глаза Чона насмешливый взгляд и улыбаясь кончиками губ. — Утренний секс был твоей идеей, а ночные приключения — общей. Поэтому кто тут ещё похотливое животное? — Чимин в ответ лишь закатывает глаза и целует сам, обвивая шею Чона руками и зарываясь пальцами в его волосах. Чонгук улыбается в поцелуй и жмётся к Паку ближе, упираясь руками в противень и тут же вскрикивая от стрельнувшей боли. Чимин сначала не понимает, что случилось, а когда видит недовольное лицо Чонгука и его покрасневшую ладонь, заходится смехом и оседает на пол, думая, что его парень действительно настоящий идиот. Чонгук смотрит на него обиженно, но, отойдя от неожиданности, постепенно сам расплывается в неловкой улыбке и подставляет руку под струю воды. Только он мог, увлёкшись, впечататься в раскалённую железяку и получить ожог в такой чудесный момент. Чимин вытирает слёзы и идёт за аптечкой, доставая из неё бинты и охлаждающую мазь против ожогов. Он тянет Чона за здоровую руку к столу и сажает на стул, приземляясь сверху к нему на колени. Чимин осторожен и ласков, мягко мажет покрасневший участок холодной мазью, порхая своими пальчиками, и мягко улыбается на протяжении всего этого времени. Чонгук следит за его движениями, а потом следит за ним самим, впитывая чужой образ как губка. Чимин растрепанный, свежий после душа и невероятно домашний. Чимина хочется постоянно обнимать. Чимина хочется греть своим теплом и болтать с ним о всякой ерунде сутки напролет. Чимин весь такой нежный и родной, но Чонгук прекрасно знает, каким он может быть ещё. Абсолютно развратным, пошлым, закатывающим глаза и шумно дышащим. Чимин может сексуально выгибаться и стонать его имя, кусая губы. Чимин может сверкать глазами и облизываться, совращая только одним взглядом. Чимин может быть сукой последней и обижаться ни на что, потому что ему так захотелось. А ещё может издеваться, как раньше, бесить и легко вызвать ревность. Чимин может смущаться от простых слов или действий и специально прятать от этого глаза, а может творить такое, что не по себе становится уже Чонгуку. Чимин может невинно хлопать ресницами, а затем материться как сапожник. И Чонгуку с контрастов хочется дико смеяться. Потому что Чимин до ужаса разный, но Чонгук залипает на каждую его сторону. А, главное, это вроде как взаимно. Хотя никто из них о чувствах прямо не говорил. Чимин аккуратно забинтовывает пострадавшую руку и туго завязывает бинт, не оставляя никакого бантика сверху, а затем целует в ладошку и поднимает глаза. Чонгук смотрит на него пару секунд, пропадая в искрящемся тёплом взгляде, и кладёт руку Чимину на затылок, притягивая к себе и целуя в губы. Чимин охотно льнёт за лаской и обвивает шею Гука своими руками, придвигаясь ближе и прижимаясь к горячему телу вплотную. Он зарывается пальцами в чёрные волосы и покорно размыкает губы, подчиняясь и не думая вести борьбу. Он слишком привык к тому, что Гук в их отношениях доминирует, — хотя с какого ракурса посмотреть! — но подчиняться ему, его несдержанности и напору уже гораздо проще, чем было сначала. Он доверяет этим рукам, доверяет родной улыбке и весёлым глазам. Его иногда распирает на откровения, но он глотает их в себе, потому что не хочет быть первым, кто проболтается. Он всё чаще теряет голову и, не задумываясь, отдаётся, прижимается, позволяет делать что-то напоказ и просто идёт следом. Чимин не знает, куда падать глубже, но он падает и тонет в их отношениях. И всплывать совсем не хочет. Чимин отстраняется, прижимается своим лбом к чужому и смотрит на Гука из-под полуопущенных век. Гук ведёт большим пальцем по его щеке и говорит одними губами «спасибо», а потом улыбается и ловит улыбку Чимина в ответ. Чонгук и дальше бы смотрел в эти тёплые шоколадные глаза, но в нос бьёт запах чего-то горелого, и Гук меняет взгляд на серьёзный и ловит точно такой же взгляд напротив. — Похоже, наш завтрак сгорел. Чимин громко матерится и соскакивает с Чона, раздражённо выключая конфорку и шипя сквозь зубы. Чон же заходится весёлым смехом и сгибается пополам. Он обхватывает руками живот и хохочет, веселясь не понятно чему больше: то ли с самой ситуации, то ли надутому Чимину. У Пака внутри огромная обида, что все старания насмарку, отчего хочется выпустить пар и хорошенько врезать Чону, потому что тот достал смеяться над неудачей. Но когда он разворачивается, Чон хватает его за ладошку и переплетает их пальцы, заглядывая в глаза своими смеющимися, и улыбается солнечно и ласково. — Давай сюда, я всё равно съем то, что ты приготовил. И от этих простых слов всё отпускает внутри, обида тает, потому что утро ни капли не испорчено, а глаза напротив светятся настоящим счастьем, и всё становится вмиг легко и так, как и должно было быть.