В поражении залог победы

Кто есть истинные герои? Можно ли назвать героем человека, что защитил других? Можно ли назвать героем человека, который хотел это сделать, но не смог, хотя хотел всей душой? А почему, если бывает, что благородства у него намного больше, чем у того, кому удалось? Можно ли назвать героем человека, который убил ради спасения? И это, если подумать, случается очень часто, но в каждом конкретном случае постфактум уже непросто рассуждать о причинах той или иной смерти. Могут ли шиноби вообще называться героями? Что вообще нужно для того, чтобы стать героем? По каким критериям и кто это определяет? Раньше я очень смутно представляла это и, в основном, ориентировалась на рассказы в Академии о великих людях. Помогал определить, нахожусь ли я на правильном пути к разгадке, наш начинающий герой — Наруто. Помогал иногда сенсей Ирука, рассказывая всякие истории и легенды, однажды даже упомянувший о героях, что погибли при нападении Лиса, хотя больше эту тему никогда и не поднимавший. А потом я узнала о человеке, который, вне всякого сомнения, был героем.

***

Из-за неожиданных препятствий в виде шиноби Тумана, не оговоренных во время заказа миссии, состоялся небольшой допрос заказчика. Время позволяло сделать ради такого привал, мы никуда не спешили, а у Тадзуны не было выбора. Да и после того, как благородные ниндзя согласились за просто так его сопровождать и далее, а я ещё и показательно расчувствовалась, якобы вспоминая, что видела Страну Волн через его мысли ещё в Резиденции Хокаге, — старик сразу понял, что лучше на рожон не лезть и нашу доброту не испытывать. Тем не менее он порывался нагрубить несколько раз Наруто, будучи вечно недовольным его поведением, однако под моим суровым взглядом довольно быстро заткнулся, понимая, что против неожиданно полыхнувших алым глаз он ничего противопоставить не сможет. Из нашей команды он вообще самые сильные «чувства» испытывал именно ко мне — может, не привык, что девчонки такие агрессивные бывают, не знаю, как там у них в деревне с воспитанием. Цунами, — кажется, так звали его дочь (поразительно, как я это еще не забыла), — вообще была примерной домохозяйкой, так что вполне возможно. С нападавшими ещё в самом начале быстро разобрался сенсей, мастерски переключив общее внимание на мостостроителя и тихо куда-то отойдя в их компании. Быть может, отпустил, что маловероятно, но вполне возможно в моём представлении — у них же тоже миссия, как и у нас. Может, запечатал, дабы потом сдать где-нибудь, что даже менее вероятно из-за неперечеркнутых протекторов, то есть из-за их «законности», а может — и скорее всего — по-тихому прирезал и закопал. Какая-то часть моей души, до сих пор не воспринимающая суровые реалии мира малолетних убийц, тихо вздохнула — вот так просто из истории вычеркнули двух человек. Становится страшно, осознавая подобное, ведь следующим можешь быть ты. Но долго думать над судьбой несчастных не получилось — продолжая путь, я усиленно сканировала местность на предмет источников каких-либо эмоций. Сначала, пока мы были относительно близко к деревне, на фоне мелькали спешащие с миссии ниндзя, даже, мне кажется, я почувствовала кого-то знакомого несколько раз. Хотя, это только предположения, но мне показалось, что в Конохе кроме двух человек в зеленом трико неизвестной энергией (Силой Юности) никто пока не пылал. Дорога была удивительно свободна от мелких бандитов, а потому весь день, если бы не моя паранойя, пришлось просто уныло тащиться, подстраиваясь под скорость заказчика. И вот наконец стемнело. Облюбовав найденную с помощью клонов Наруто полянку, мы решили остановиться на ней. Поражая мостостроителя чудесами фуиндзюцу, я ловко распечатала наши с Саске спальники, запечатала ключи, ибо подсумок — больно легкодоступная штуковина, чтобы такие вещи в нём носить, да и потеряться могут, а затем, когда остальные тоже приготовили себе места и расчистили полянку, — в основном благодаря тем же клонам неугомонного Наруто, — я принялась распечатывать ужин, который должен был быть обедом. На небольшую скатерть, предусмотрительно захваченную Сакурой, была выложена примерно половина нашего большого запаса. Хотя внутренняя жаба усиленно пыталась задавить меня где-то в мыслях, я решила пригласить на пир и строителя, и сенсея, который, вернувшись с осмотра местности, был весьма удивлён скоростью обустройства. — Не известно, когда у нас ещё будет возможность хорошо поесть, так что лучше сделать это сейчас, — философски заявляю я, тут же притягивая к себе несколько онигири на салфетке. По привычке наблюдая, все ли едят, я удовлетворенно отмечаю аппетит мальчишек, готовых съесть всё, на что не будут претендовать другие. И тут же вспоминаю одну очень важную деталь — сенсей-то есть при нас совсем не собирается, просто скромно сидит за компанию. Ну-ну. Незаметно отложив немного для нашего скрытного учителя и запечатав назад — тот запас, что остался, трогать не буду, мало ли что, — я продолжила наблюдать за общей трапезой, сама, как всегда, наевшись быстро и почти не жуя. Привычка спешить. — Предлагаю распределить график ночного дежурства, — когда все более или менее успокоились, подал голос брат, буквально с языка срывая мое предложение. — Хорошая идея. Так как вы ещё недостаточно опытны, большую часть дежурства я возьму на себя, — Какаши-сенсей лишь лениво оглядел нас и продолжил: — Потом разбужу Наруто, за ним будет Саске, дальше — Сакура, и к рассвету заступит Саяко. Кажется, распределение произошло абсолютно методом тыка. Кто в какой последовательности сидел. Но я была совсем не против дежурить последней — люблю проснуться пораньше, а если будят посреди ночи, после чего ещё предстоит досыпать, наоборот, ощущаю себя крайне агрессивной и срываюсь на весь мир. На том и порешили — ребятам повторять лишний раз не надо было, и все улеглись в спальники. Тадзуне, в общем-то, было всё равно — достав откуда-то ещё одну бутылку саке и приложившись к ней, мостостроитель захрапел ещё несколько минут назад. А вот я некоторое время полежала, имитируя крайнюю умиротворенность, но засыпать не спешила. Распечатав запрятанную ранее еду, я медленно поднялась с расправленного спальника, даже не обуваясь, и по холодной земле подкралась к сенсею. Костёр, что мы разводили в начале привала, уже затухал, с каждой минутой становясь все слабее, но сидящий у него шиноби всё равно казался каким-то тёмным пятном на фоне яркого света — ночь была беззвездной и тихой. — Сенсей? — нельзя подкрадываться к шиноби, это прошлая Саяко усвоила ещё в далеком детстве, будучи ребёнком в клане ниндзя и дочерью его главы. А потому, остановившись в паре шагов от Какаши, я для начала решила его окликнуть, а уже затем, всё так же бесшумно ступая босыми ногами, подойти ближе и обойти бревно, служившее наставнику стулом. На немой вопрос джонина я протянула ему несостоявшуюся часть общего ужина, не сдержав улыбки при виде такого неприкрытого удивления. — Из-за собственной скрытности не стоит отказываться от еды. Я ведь уже говорила — не известно, когда ещё выдастся случай. Так и подмывает спросить его о вчерашнем происшествии и вообще завести философскую беседу, но сейчас лучше лечь спать, чтобы не оплошать на дежурстве. — Я не смотрю, не волнуйтесь, — показательно поворачиваюсь к нему спиной и ухожу назад к спальнику, — спокойной ночи. Укладываюсь, заворачиваюсь потеплее. Слышу шевеление со стороны, как-то запоздало понимая, что не дала наставнику ни слова вставить, а затем неожиданно чувствую какое-то странное тепло в районе закрытых глаз, и, так и не успев открыть их, проваливаюсь в глубокий сон. Хатаке Какаши продолжает удивлять меня своей незаметностью — усыпил ученицу, используя какую-то технику. Для того, чтобы не видела, что под маской? .. Ну нет, он не настолько странный. Просто мне ещё очень не скоро будут доверять… Наверное. Проснулась я, когда небо уже заметно светлело — рядом стояла Сакура, не зная, стоит ли повторно толкнуть меня. Я улыбнулась, вяло махнув рукой, чтобы та шла досыпать, и медленно встала. Первым делом запрокинув голову и рассматривая небо, я вспомнила все уроки, на которых рассказывали про определение времени. Так-так, с востока небо уже начинает светлеть, но пока очень слабо и совсем незаметно. Хм. Чертовски холодно, а лёгкая одежда совсем не спасает. Поёжившись, я быстро упаковалась, убирая свои вещи по свиткам, перевязала хитай-ате, а затем молчаливой тенью скользнула к деревьям. Вести с них наблюдение много удобнее и эффективнее, чем с земли. Как назло, достаточно высокое и толстое дерево, чьи ветки могли выдержать меня и были пригодны для удобного расположения на них, было только рядом со спальниками Какаши и Тадзуны. Но, с другой стороны, какая разница? Я — шиноби. Бесшумно, вспоминая все свои навыки лазанья по деревьям, заборам и крышам, что успели накопиться за детство, я довольно быстро забралась на ветку, лишь слегка пошуршав корой. Прислонившись спиной к стволу и свесив одну ногу, прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Четыре спящих человека — спокойные, мысли у них лёгкие, как бывает, если снится сон. Пытаться узнать, что кому сниться, было идеей довольно хорошей, да и тренировка моим способностям не помешает, но это как-то нечестно. У всех должно быть своё личное пространство. Слушаем дальше — пара метров, пять метров, семь метров… Пусто-пусто. Чем дальше, тем сложнее — в итоге вообще перестаешь понимать, на каком расстоянии враг, а все присутствующие слишком близко эмоции сливаются в один большой ком, дико мешающий восприятию. Но так куковать мне ещё несколько часов точно, так что выбора особенно нет — тренировки всегда нужны, а это даже чакру не тратит… Хм, её тоже можно попробовать погонять незаметно. Идея с тем, чтобы потренироваться с чакрой, отпала довольно быстро — у нас тут спящий джонин, пусть спит и не нервничает лишний раз. А вот эмпат из меня оказался на редкость весёлый — вместо толкового дежурства большую часть времени следила за кроликом. Или не за кроликом, но за какой-то пугливой животинкой. Но потом он стал уходить по лесу всё дальше, это становилось всё интереснее и сложнее… Не знаю, что там такое приснилось сенсею в этот момент, но обострив на максимум восприятие, я едва не свалилась с ветки, резко шарахнувшись в сторону от неожиданного всплеска довольно негативных чувств. Чисто по привычке согнув ноги и повиснув на дереве, размахивая руками, я порадовалась, что забралась достаточно высоко — не хотелось бы своей длинной волоснёй хлестануть кого-нибудь по лицу. Но шиноби был бы не шиноби, если бы не проснулся от малейшего ветерка рядом с собой, тем более, у меня было подозрение, что Какаши-сенсей проснулся как раз в тот момент, как ему приснилось… Что-то. Может, просто падал во сне, бывает. — Д-доброе утро, Какаши-сенсей, — всё ещё слегка раскачиваясь, поздоровалась я и сложила руки на груди. Так и было задумано, я совсем не от неожиданности чуть не грохнулась, да-да. И никому на головы я не упаду, правда. Я же тоже ниндзя, суровая и сильная, а ещё ловкая и всё такое! Джонин иронично приподнял бровь, сидя на спальнике в позе лотоса и рассматривая меня. — Что ты делаешь? Смущённо отведя взгляд, я аккуратно спрыгнула на землю и отряхнулась от мелких кусочков коры. Не думаю, что сенсей будет счастлив услышать правдивый ответ, хотя, зуб даю, он наверняка уже догадался. Проснулись и остальные, а я даже не заметила, когда, — теперь на меня смотрели ещё три удивлённые пары глаз. — Задремала… Больше такого не повторится, — не найдя ничего лучше, я быстро извинилась и поклонилась. Стыдоба-то какая. И лишь старик-архитектор спал, изредка оглушительно храпя, неудачно повернувшись на спину.

***

Мы наскоро собрались, по возможности скрыли следы своего присутствия на полянке, в основном благодаря техникам и опыту сенсея, а затем двинулись в путь. Расслабившись и смирившись с ожиданием, я даже не заметила, сколько времени прошло, упустила из виду, сколько было небольших привалов, о чём все болтали по пути. Хотя, подумать только, я даже умудрилась сама поучаствовать в разговоре, правда, он был таким несущественным, кажется, о птицах, или о чём-то подобном, что детали благополучно ускользнули. Заказчик заметно менялся на протяжении всего пути — то он расслаблялся, поглядывая вокруг и в итоге останавливаясь взглядом на Какаши-сенсее, то, наоборот, становился предельно собран и хмур, о чём-то беспокоясь. Оно не удивительно, когда твоя голова нужна одному из самых богатых и влиятельных людей этого мира. И ладно бы ещё спокойного мира, так нет, мира шиноби, в котором люди законно убивают других людей и в этом нет ничего необычного. Одним меньше, одним больше, тем более, если жертва — мирный житель. По прошествии некоторого количества времени мы добрались до очередного места икс. Заклубился туман, закралось нехорошее предчувствие. Я ночами не спала, на протяжении нескольких лет размышляя над всевозможными вариантами событий, но теперь, сев в лодку, словно разом позабыла их все. Хм, нет, постойте-ка. Я не помню, было ли оно в аниме, но… Лодка-то моторная. Нет, я понимаю, что на ней можно плавать и с вёслами, но мотор выглядит довольно часто используемым. И… Словно по голове бьют увесистой дубиной. Схватившись рукой за неё, пошатнувшись, я вспомнила, как в каноне этот человек быстро смылся, высадив нас, врубив на полную мощность мотор сразу же, даже не отъезжая от берега. Как тогда, когда Сакура спрашивала сенсея о шиноби других стран. Я ведь знала всё наперед, в мельчайших деталях, словно смотрела серии любимого аниме не пять с лишним лет назад, а вчера. Дикими глазами, — скорее, от удивления, чем от испуга вероятной опасности, — я посмотрела на нашего наставника — он всегда был внимателен к мелочам, да и наблюдал за мной на протяжении всего пути. И опыта с догадливостью у него будет побольше, чем у всей остальной команды вместе взятой. — Мотор, — одними губами прошептала я, косясь на лодочника. Благо, он отвернулся. Некоторое время у Копирующего всё равно ушло на обдумывание и попытки определить, чем именно мне и мои «видениям» не угодил мотор. Потом как-то странно-задумчиво он посмотрел на нашего сопровождающего Тадзуну, а затем невозмутимо достал кунай и, как мне показалось, даже не глядя, что-то разрезал, благо, сидел он как раз близко к неугодной шумелке. Квадратными глазами все, кроме лодочника — он был слишком занят каким-то монотонным бурчанием — и меня, уставились на Какаши-сенсея, жестом приказавшего молчать. Хотя я самообладание тоже потеряла на некоторое время — так и не поняла, что он сделал. А главное — кунай-то был напитан чакрой, однозначно! Хочу так же! Да и Саске заметно проникся, понимая, что, какой бы силой человек ни обладал, так просто засадить обычную железку в другую железку (а может, и не железку, я сдаюсь уже, ничего не понимаю в лодках) может, разве что, Халк. Вот только в этом мире никто не знает про подобных существ — супергероев. Супергерои… Кто есть герои?

***

Повозившись немного после того, как нас высадил, лодочник уплыл восвояси. На вёслах. Под пристальным взглядом Какаши-сенсея. Громко чертыхнувшись о том, что не работает мотор. Словил бы шальной кунай, да уплыл больно быстро, а момент был упущен. Нужно попробовать ходить по воде и деревьям, не зря, тренируясь с контролем, я уже пыталась направлять чакру в определённые части тела. Но никаких неожиданностей на нашем пути не возникло, огромные тесаки над головами не летали, а дети-ойнины мимо не пробегали. Это заставило задуматься о разнице во времени — вышли мы несколько раньше канона, и, быть может, этим уже чертовски изменили его, сами об этом не подозревая. Что-то подсказывает мне, — кажется, седьмое-восьмое чувство, — что это совсем не так и на наши детские головы ещё свалится куча проблем и приключений, но просто несколько позже… — Тадзуна! — или не позже, нда. Стоило зайти в небольшую деревеньку, как к нам почти сразу выскочил какой-то мужик бедно-крестьянской наружности. — Разбойники Гато… на главной улице, Кайдзо! Поспешим! Из этого краткого, ёмкого, а главное — понятного оповещения я уразумела только то, что на главной улице творится что-то… сомнительно хорошее, и творится оно с неким Кайдзой. Или Кайдзо? Как правильно? А самое главное — кто это? Что за сыр-бор и без моего ведома, как бы это ни звучало?

***

Это место было проклято. Как я не смогла осознать такую простую вещь с самого начала? Встретивший нас мужик, как только дождался от мостостроителя какой-либо реакции, куда-то пропал, так же неожиданно, как и появился — кажется, даже Какаши-сенсей не заметил этого. Да и наставник был занят вещью более важной — интуиция шиноби, кажется, подобно моему всезнанию, сейчас вопила почти у всех присутствующих, а у него, как у самого опытного, наверное, и подавно. Так что оставив заказчика на Сакуру и Наруто, мы не сговариваясь понеслись по полупустынным улицам. Главную среди них было отыскать не так уж и сложно — деревня была не такой уж большой, по сравнению с той же Конохой. А по скоплению народа где-то в конце этой улицы стало ясно, куда следует держать путь. Эмпатию я пыталась усмирить как можно скорее и лучше, дабы не наломать дров — всё же, ощущая чужие эмоции, в какой-то степени ты тоже начинаешь их чувствовать. И вот, прорвалась сквозь толпу к забору. Кажется, их даже не смутил мой внешний вид, слишком ухоженный для подобного места, и повязанный на шее хитай-ате — они просто стояли и смотрели куда-то вперед. Сзади тенью вырос Саске, невесомо коснувшись моей руки своей в знак поддержки. Картина Репина «Приплыли». Всю ночь гребли… А лодку отвязать… Забыли. Они все стоят. Сбоку. Сзади. Спереди. Забор не так прочен, его так легко сломать, обойти, открыть. Они смотрят. Не отводят взгляд и не пытаются ничего сделать. Гендзюцу? Резко хватаю за плечо стоящего чуть спереди, прямо у забора, паренька. Он высокий, тощий, на несколько лет старше меня, кажется. Тот хмурится и сбрасывает мою руку, словно я надоела. Но мне хватает и нескольких секунд до того, как он отвернётся обратно. Его взгляд осмысленен, он понимает, что происходит. Они все, все понимают. Секунда — и вот пацан уже летит куда-то в сторону, получив от меня хороший удар в бок. Просто в бок. Пусть отойдёт и не мешается. Дёрнув меня за запястье, Саске хочет остановить импровизированный бунт, но встретившись с говорящим лучше всяких слов шаринганом, пусть в нём и только одна запятая, только глубоко вздыхает и тоже активирует проклятое додзюцу. Рядом возникает Какаши-сенсей, выставляя перед нами руку. Не наше дело, да? Не нужно вмешиваться? Неожиданно вокруг становится чертовски шумно — так, что даже начинает кружиться голова. Звуки возникают сами собой, словно всегда были. А может, и правда были? А я лишь не желала их слышать. — И так будет с каждым, кто… — глухой удар и тихий, почти неслышный стон. Палка. Распятый человек с посиневшими руками, кажется, уже давно сломанными. Удар. -…Гато! — Отец! — крик откуда-то слева заставляет шарахнуться в сторону Какаши-сенсея, буквально натолкнуться на него. Этот мальчик… Да, точно. Инари! Аккуратно отстраняя меня от себя, —, а я и не заметила, что так и продолжила неосознанно опираться на него, — Какаши-сенсей незаметно подтолкнул меня к сетке. Или мне только показалось? .. В любом случае, уже не важно. Переглянувшись с братом, без слов понимая, что действовать нужно и нужно прямо сейчас, мы симметрично встаем боком к сетке, лицом друг к другу, и одновременным ударом ноги сносим несчастный забор к… Точнее, сносим столб, к которому крепится сетка-забор. А в следующий миг он уже оббегает «могучую кучку» со стороны, оставляя на меня самое важное — перехватить удар. Решающий. — Знаешь, куда засунь себе эту палку?! — толпа за спиной продолжает стоять, затравленно —, а я наконец поняла, что это было за чувство — взирая на разыгрывающиеся действия. Сенсей оперативно вырубает одного из шиноби, кто-то ещё быстро уводит карликового мудака, жаль, что сейчас моя цель не он, где-то сбоку Саске выдувает огненный шар, кажется, в кучку бандитов-наемников. А я, перехватив тот самый дрын, пытаясь подавить отвращение и не откинуть кровавую палку от себя, с безумием смотрю на похолодевшего мужика. Он как-то странно растерялся, совсем не ожидая встретить сопротивление. Да и замахнулся сильно — не думаю, что та же Сакура-чан, генин-куноичи моего возраста, могла бы остановить удар, не поморщившись. Больно. Наверное, я вывихнула запястье, пока ловила чертово орудие труда, и, только благодаря шарингану, нормально схватила его. Но сейчас меня захлестнуло какое-то странное чувство — уверенность, сила этого мира и морали того, другого. Мира, где нельзя убивать. Мира, где все так же стоят, затравленной толпой. Не способной. Не верящей в свои силы и не сознающей их. Безразличной, бездействующей. От этого, от злости на других людей я была готова просто взорваться, так меня распирало в этот момент. Этот человек… Это герой деревни, это ведь… Это… Это чертовски неправильно! Не давая шиноби отскочить или сообразить что-то, я погрузила его в иллюзию — наивный, даже не пытался скрыться от алых глаз. А в следующую секунду тот самый дрын уже торчал из груди некогда живого человека, им же размахивавшего. Острый был, прочный. — Что встали?! Так интересно, да? Да?! — они боятся. Они удивляются. Не понимают. Как же меня бесят их чувства! — Эй, пацан, а разве не ты там орал что-то про отца, а?! Что теперь будешь делать?! Больше атаковать мне было некого — кто-то поджарен братом, кто-тот просто вырублен или умертвлен Какаши-сенсеем, а кто-то, позорно поджав хвост, увидев сопротивление, сбежал одним из первых. Но непонятная злость так и кипит — хочется взять дрын и пойти лупасить «мирных». — Инари… — подал голос распятый, а моя Учиховская длань со смачным хлопком припечаталась к моему же лицу. Даже слезы от хлопка выступили. Слёзы… Да, они от хлопка. Рукавом утерев их, я оглянулась в поисках Саске — тот уже спешил в нашу сторону. Кивок в сторону импровизированного креста, около которого уже копается сенсей, и мы подхватываем этого самого Кайдзо-сана, —, а без уважительного суффикса, видя всё, что происходит, ну никак нельзя обращаться, — едва успев, ибо уж очень неожиданно Копирующий перерезал веревки взявшимся словно из пустоты кунаем. В этот же момент отмерли, наконец, селяне — засуетились, многие столпились вокруг нас, Инари хотел кинуться к названному отцу, но был остановлен какой-то женщиной, видимо, матерью, которая и сама-то едва сдерживалась. — Мы — шиноби Конохи. Нас нанял архитектор Тадзуна и мы пробудем в стране до тех пор, пока не будет построен мост. — подумать только, а ведь и правда — мы завалились сюда, довольно кровожадно разогнали злодеев, но то, что сами мы «герои», так и нее сказали, скорее, ещё сильнее распугав горожан. Предусмотрительно, Какаши-сенсей, предусмотрительно. Толпа загудела, наконец, испытав положительные эмоции. Подскочил сам мостостроитель с парой здоровых мужиков, тут же распоряжаясь, что, кого, куда. Пытаясь не смотреть на спасенного, особенно на его посиневшие руки, я хотела отойти, но неожиданно почувствовала резь в глазах, вполне привычную после использования шарингана, ибо я ещё очень неопытный шиноби. Схватившись рукой за глаза, я отрубилась, даже не успев упасть. Плохо быть эмпатом посреди «остро чувствующей» толпы. Позорище, даже техниками никакими не пользовалась, а ощущение, что потратила весь резерв. Если окажется, что на шаринган — буду громко кричать. И плакать от беспомощности и безнадёги. Мда.