Графология для начинающих

Шерлок вернулся спустя два часа. Собранный и высокомерный, он только приподнял бровь на предложение Джона поужинать где-нибудь. — Могу ли я надеяться, что в этот раз ты не перепутал все носки? — осведомился он с легкой ноткой заинтересованности. — Впрочем, неважно. Иди без меня. Я занят. Ватсон отчаянно старался не покраснеть. Но он должен был уже понять, что от Холмса скрыть что-либо практически невозможно. К тому же в голосе друга не прозвучало ни грамма обиды или насмешки. Он и правда просто надеялся, что Джон был более аккуратен в обыске, чем обычно. Но как, черт возьми, он узнал?! Тем временем Шерлок прошел к излюбленному креслу и сел, чуть вытянув длинные ноги, облаченные в черные кожаные туфли, чистые, даже после целого дня мотаний по дождливой погоде. Сложив пальцы и прислонив их к лицу, он замер. Джон только вздохнул: в этой позе детектив мог сидеть часами и не произносить ни звука, и ничто в целом свете его не могло отвлечь. Иногда казалось, что атомная бомба, взорвавшаяся на Бейкер-стрит, не заставит Холмса даже вздрогнуть. Ватсон бездельно пошатался по гостиной и, оценив сосредоточенно-пустой взгляд друга, пошел к холодильнику. Зря он столько ждал Шерлока из Бартса, мог бы уже приготовить ужин и поесть, а не слушать жалобные стенания пустого желудка. В холодильнике, как назло, было пусто. Зато на верхних полках шкафчиков Джон смог найти полупустую пачку макарон. Повертев ее в руках, он пожал плечами и, решив, что это лучше, чем ничего, загрохотал посудой. Через полчаса он, уже сытый, вернулся в гостиную с двумя чашками горячего чая. Поставив свою на пол, он передвинул небольшой столик от своего кресла поближе к Шерлоку и поставил на него вторую. — Спасибо, Джон, — рассеяно, не осознавая этого, пробормотал детектив. Ватсон довольно улыбнулся, усаживаясь напротив. Будь Холмс не так увлечен копанием в своих Чертогах, ни за что бы не поблагодарил. Шерлок был невероятно замкнутым человеком и любое проявление человечности топтал в себе на корню. Может, ему казалось, что вежливость каким-то образом сделает его более уязвимым? Джону оставалось лишь гадать. Перед глазами невольно всплыл образ темного блокнота, который наверняка мог пролить немного света на тайны Шерлока, но Ватсон решительно его отогнал. Он должен радоваться, что первая страница не выдала ничего, чего бы он не знал. Взяв горячую чашку в руки, Джон не сделал ни глотка. Любопытство терзало его так, как никогда в жизни, и он даже догадывался почему. Но ни одна причина в мире не стоит доверия Шерлока. Может, когда-нибудь тот позволит взглянуть. Смотрел же он сквозь пальцы на то, с какой периодичностью Джон переворачивает его носки вверх дном. Хотя носки, конечно, ни в какое сравнение не идут с личным дневником. Ватсон вспомнил корявый детский почерк Шерлока, и кончики пальцев, которыми он проводил по старой бумаге, чуть закололо. «Просто выбрось это из головы», — приказал он себе и нарочно сильно прижал ладони к обжигающей поверхности чашки. Боль немного отвлекала, но не настолько, чтобы подчиниться совести и перестать думать. Когда-то в юношеские годы, когда он еще был без меры увлечен медициной и обучался в университете, Джон изучал психологию и немного графологию. Недостаточно углубленно, чтобы что-нибудь сейчас вспомнить, но о наличии таких ответвлений знал. И сейчас, делая один глоток чая за другим, он вдруг подумал, что почерк Шерлока запомнил хорошо, а статьи по интересующим областям можно найти в открытом доступе в интернете. Что в совокупности могло удовлетворить хоть немного любопытства без необходимости снова вламываться в комнату к другу. Джон заскрежетал зубами. Конечно, это был не выход и, в сущности, анализ детского почерка Шерлока ничего не даст, но как же распирало, как же хотелось ворваться в недоступную для посторонних дверь в Чертоги Разума. Нет, он не должен. Не должен.

***

— Джон? Джон! Что это? Ватсон сонно потер глаза. Крик, раздавшийся снизу, был воспринят им со стойким ощущением неизбежности. Будильник показывал пять утра. Когда Джон решил было лечь обратно и попробовать заснуть, Шерлок закричал вновь. И что-то в его тоне подсказывало, что на сон надеяться больше не стоит. Обреченно потерев заспанные глаза, Джон встал и, засунув ноги в домашние тапочки, поплелся вниз, где бушевал смерч по имени Шерлок Холмс. Но если он ожидал увидеть друга бегающим по комнате и выкрикивающим странные догадки насчет последнего расследования, о котором Джон, кстати, имел весьма смутные представления, то очень сильно ошибался. Шерлок сидел за ноутбуком и недоуменно смотрел в экран. Услышав шаркающие шаги Ватсона, он обернулся и полоснул его раздраженным взглядом. — Что это? — требовательно спросил он. — Ты о чем? — спокойно переспросил Джон, сцеживая зевок в кулак. Злиться на Шерлока из-за раннего подъема и глупых вопросов? Боже упаси, ему его нервные клетки еще дороги. — Джон! Что это на рабочем столе? — Это женская грудь. — А что она там делает? — Шерлок, казалось, был взбешен этим фактом. Ватсон недоуменно пожал плечами. — Там — это на рабочем столе моего ноутбука? Шерлок сжал губы в тонкую полоску и сверлил друга не выдающим ничего, кроме невероятного гнева, взглядом. — Она его украшает. Если это все, то я, пожалуй, па-ай-уу, — на последних словах Джон был снова атакован приступами зевоты. Холмс фыркнул и отвернулся обратно к экрану, быстро защелкала мышка. Ватсон кинул взгляд на экран своего ноутбука и возвел глаза к потолку. Шерлок, в настройках открыв скрытые файлы и папки, стремительно изучал все тайное содержимое. Благо Джон давно уже позаботился об этом. Вернувшись в постель, он с неудовольствием констатировал, что сон не шел. Тяжелые, будто свинцом налитые веки закрывались, в голове было пусто, но заснуть оказалось невозможно. Джон с силой зажмурился и тихо пробормотал проклятия на голову всяких безумных гениев, не дающих спать нормальным людям. Выпрямившись в постели по стойке смирно, он принялся методично считать секунды. Задремал он только через час, когда будильник уже готовился петь свою ежедневную трель. Умываясь, Джон думал, что это утро не такое уж и плохое. В самом деле, ну поспал он чуть меньше, чем планировал, не расстраиваться же из-за этого и не портить себе весь остальной день? Тем более, благодаря Шерлоку его почти не мучили кошмары, и сон его все чаще был как у ребенка — сладким и глубоким. Так что редкие ночные инциденты можно было простить. Джон улыбнулся своему отражению и, стерев холодные капли с лица махровым полотенцем, насвистывая какую-то мелодию, спустился вниз. Но, когда он открыл дверь в гостиную, то не смог сделать и двух шагов — так и остановился в проходе. Хорошее настроение исчезло без следа. Все возможное и невозможное пространство комнаты было обклеено листками с распечатанными на них обнаженными телами женщин. Причем, если на рабочем столе ноутбука Джона девушка была в откровенном купальнике, и все самое пикантное было закрыто, на этих изображениях было практически порно. Ватсон закрыл глаза и глубоко вздохнул, возвращая былое спокойствие. Но злость закипала в нем, несмотря на самодисциплину и контроль. Он убьет этого засранца. — О боже! — раздался за его спиной высокий женский голос. — Джон! Что это? Он даже не обернулся. — Это, миссис Хадсон, женская грудь. — Уберите это немедленно! — непреклонно заявила она, после чего послышались удаляющиеся шаги. Джон неспешно подошел к дивану и сел, стараясь не смотреть по сторонам. Итак, что мы имеем? Сумасшедшего гения, которому, наверное, показалось веселым сделать подобный финт ушами, обклеенную изображениями голых девушек комнату, раздраженную хозяйку и определенно плохое настроение. Тем временем послышался звук открываемой двери, и через несколько секунд перед взором Джона появился сам виновник испорченного утра. — Зачем приходила миссис Хадсон? — безразлично спросил Шерлок, подходя к камину, над которым на листках бумаги изгибались в немыслимых позах модели. — Она не сообщила. — Почему? — Действительно, с чего бы ей выбегать из нашей гостиной, забыв о делах? — Джон чуть повысил голос, стараясь хотя бы не перейти на крик. Шерлок соизволил обернуться и посмел даже недоуменно посмотреть на него. — Почему? — потом в его глазах отразилось понимание. — О, если ты об этом, — он сделал неопределенный жест рукой, — то я решил украсить нашу гостиную. Тебе нравится? — Безумно, Шерлок. Я просто в восторге, разве не видно? — прорычал Джон. — Жаль только, что миссис Хадсон не оценила и велела все убрать. Надеюсь, ты сам справишься. — Даже не подумаю, — светлые глаза детектива презрительно сощурились. — Если тебя что-то не устраивает, убирай сам. — Прекрасно, — Джон хлопнул себя по коленям и откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. — Меня все устраивает. Всегда мечтал жить с девушкой, которая бы не стеснялась ходить по дому обнаженной. Теперь я просто в раю. — Наслаждайся, — бросил Шерлок и, резко развернувшись, скрылся на кухне. Джон сжал руки в кулаки. Как же хотелось стукнуть зарвавшегося детектива! Но нет, если тот хочет довести его до белого каления, то он ему такого удовольствия не доставит. Пусть висят. Может, хоть красивые женщины смогут вернуть его, Джона, разум в нормальное состояние, и он решит съехать от Шерлока и создать семью?

***

Изображения провисели в гостиной неделю, в течение которой на Бейкер-стрит царила напряженная, как перед бурей, атмосфера, Джон с Шерлоком разговаривали подчеркнуто вежливо и только по делу, а миссис Хадсон делала вид, что ни постояльцев, ни верхних этажей в ее доме не существует. Не выдержал, конечно, Джон. Воскресным вечером он носился по квартире, срывая проклятые картинки, преследуемый самодовольным взглядом Шерлока. А после в отместку вытер в квартире всю пыль. Холмс на это лишь ухмыльнулся с дивана. Джон недоумевал, почему запрещает себе читать его личный дневник. Вряд ли он там найдет какое-то подобие чувств, про которые ему не следует знать.