Графология для начинающих

Джон ерзал на диване, готовя себя к предстоящей битве. В самом деле, он же не идиот, чтобы думать, что Шерлок сегодня не покажет все грани своего упрямого, вздорного, вспыльчивого и неуправляемого характера. Сегодня, думается, он даже превзойдет себя! И Ватсон это заслужил в полной мере. Да. Джон только жалел, что в этой войне оружие ему не поможет. В его голове пронеслось видение того, как он приставляет пистолет к виску Шерлока и приказывает говорить только правду, не юлить и быть милым. В следующую же секунду воображение его предает, и Холмс эффектно взмывает в воздух, как в лучших самурайских фильмах, делает пару сальто и удачным ударом выбивает огнестрельное из рук залюбовавшегося Джона. Доктор вздохнул и покрутил в руках черный блокнот, который захватил с собой, чтобы у него не было пути назад, а у Шерлока — возможности одурачить его. Пока материальное доказательство того, что все это правда, будет поблизости, даже самые изысканные и элегантные маневры Холмса останутся безрезультатными. Кроме троекратного сальто, разумеется. Это было бы слишком потрясающе неуместно, чтобы не поддаться. Джон замотал головой, удивляясь, о каком бреде он думает. Сейчас, когда он должен быть предельно внимателен и сконцентрирован, все мысли отчего-то разбегались по разным уголкам его разума, находя там самые смехотворные предметы для размышлений. Троекратное сальто, серьезно? Когда сзади наконец послышался хлопок двери и стремительные шаги по лестнице, Джон сел прямо, демонстрируя военную выправку, и повернулся лицом ко входу. Шерлок влетел в комнату так, будто сзади у него были крылья. Резким, быстрым взглядом охватил все помещение и сидящего на диване Джона, затормозил на блокноте в его руках и замер, неподвижный, как скала. — О, — произнес он, чуть склонив голову набок. Ватсон вздернул подбородок вверх, готовясь защищаться. Шерлок медленно моргнул и сорвался с места, за пару широких шагов преодолел расстояние до окна и, не задержавшись там и трех секунд, вернулся обратно. Джон следил за ним внимательным взглядом, готовый, кажется, ко всем неожиданностям и не только в пределах разумного. Наконец, Шерлок принял достаточно устойчивую в пространстве позицию и снова посмотрел на друга, сканируя все данные, накопленные за последние несколько часов с момента расставания. — Ты читал, — размеренно произнес он. Несмотря на то, что в его голосе не было ни обвинения, ни обиды, ни даже разочарования, Джону вдруг стало невыносимо стыдно, но он упрямо сжал зубы и посмотрел другу в глаза, но ответный взгляд поймать так и не смог. Шерлок, казалось, напряженно размышлял, глядя куда-то над правым плечом доктора. — Ты идиот, Джон, — спокойно вынес вердикт он спустя долгую минуту, даже с каким-то облегчением в тоне. — Неужели? — Определенно. Героин не из-за Бастера, как ты вообразил. Имя человека, которого Джон уже несколько раз убивал в своих мыслях, слетело с губ Шерлока мягко и равнодушно, и Ватсон ожидаемо приоткрыл рот, пытаясь понять, каким образом размышляет это существо, активно и время от времени успешно притворяющееся человеком. И самое главное, что он чувствует. Сейчас Шерлок выглядел не загнанным зверем, как сначала почудилось Ватсону, а роботом, чье функционирование слегка вышло за рамки привычной программы. Захотелось встать, хлопнуть блокнотом о столешницу и сказать что-нибудь такое, чтобы вывести его из себя. Джон хотел разговора, а не выяснений, по каким еще причинам он может называться идиотом. — Шерлок, — Ватсон все-таки встал и, прищурившись, посмотрел на детектива. — Нам нужно поговорить, ты так не думаешь? — Мы уже разговариваем, Джон. — О нет, беседа — это когда двое, слышишь, Шерлок, двое делятся своими переживаниями. У нас с тобой монолог от моего лица из двух уст. Я говорю, что я думаю, и ты говоришь, что я думаю. — Джон. Ватсон подошел к Холмсу и ткнул пальцем, почти коснувшись его груди. — Нет, Шерлок. Если ты сейчас начнешь переворачивать с ног на голову все, что я сегодня узнал, попутно называя меня идиотом, разговора не получится. Капельки дождя на кудрях Шерлока блестели в лучах заходящего солнца, его щеки разрумянились после долгой прогулки, и выглядел он так по-человечески, что Джону на какой-то миг показалось, что это слишком романтично, что лицо друга сейчас выдаст какие-то эмоции, а бесстрастные льдистые глаза растают от бури переживаний, что он тщательно скрывает. Но чуда не произошло. — Если ты хочешь узнать, что чувствую я, можешь открыть последнюю страницу, — холодно сказал он, кивая в сторону дивана, на котором лежал позабытый блокнот. Джону показалось, что Шерлок ударил его под дых своей точной колкой фразой. Это было не обвинение, о нет, это было куда худшее — защитная реакция. Шерлок боялся и переходил к нападению, используя в качестве оружия свою слабость, зная, что Джон никогда не посмеет намеренно причинить ему боль. Или даже проверяя, так ли это. Для него все происходящее сейчас, возможно, было не более чем шахматная партия, пусть и с незнакомыми фигурами. Джон мигом растерял весь свой запал. Шерлок выглядел нахохлившимся, одичавшим ребенком и одновременно бесчувственной, просчитывающей даже свои эмоции машиной. Золотисто-красный лучик в последний раз скользнул по его щеке и растаял, оставив их в сумраке вечернего Лондона. Джон изо всех сил вглядывался в упрямые, бросающие ему вызов светлые глаза, холодно блестевшие в надвигающейся темноте. — Шерлок, — осторожно, просяще произнес он, и детектив напрягся еще сильнее. — О, какой же ты идиот! Поддавшись порыву, Джон притянул друга в крепкое объятие — первое на его памяти. Шерлок нагнулся, издав странный, не поддающийся идентификации звук, и послушно замер, пока доктор гладил его по спине. — Не надо, Шерлок, все будет хорошо, слышишь? Тебе не нужно со мной воевать, я на твоей стороне, всегда был и буду, что бы ни случилось, я буду рядом, чтобы вправить тебе твои гениальные мозги и сделать чай. Я твой друг. Прости, что я не могу стать чем-то большим, прости. Шерлок слабо дернулся, но Джон его не отпускал, наслаждаясь стройным, сильным телом, доверчиво прижимающимся к нему. Чувствовать друга так близко оказалось волнительно и приятно. Сырое пальто со свежим запахом улицы, мокрые кудри, щекочущие правое ухо, резко контрастировали с жаром, просачивающимся из-под застегнутого на все пуговицы пиджака. Через минуту Шерлок решительно отстранился, заявив, что у него есть дела поважнее, чем поддерживать увлечения Джона сантиментами, и быстро удалился в свою комнату. Ватсон вздохнул, прикрыв глаза, и улыбнулся. Может, все еще будет хорошо?

***

О, прежде чем с оптимизмом глядеть в будущее, ему следовало бы вспомнить, с кем он живет! Три дня. Всего лишь три дня понадобилось Шерлоку, чтобы довести Джона до ручки. Если раньше Холмс был просто несносным засранцем, то теперь постепенно достигал отметки «невыносимый ублюдок». Джон уже начинал сходить с ума даже не столько от всех его разнообразных экспериментов и выходок, сколько от невозможности как следует отругать заплутавшего в нормах социума гения. Каждый проклятый раз, когда он находил разгромленную кухню, почерневшие от гари обои, разрисованный странными знаками потолок, Джон вспоминал летящий почерк, аккуратные буквы, которые складывались в непостижимые слова. Когда Шерлок влез в его телефон и удалил все контакты с женскими именами, Джон пожал плечами и решил, что оно даже к лучшему: давно пора было память почистить. Когда Холмс со свойственным ему ребяческим любопытством постирал в машинке с красной краской все его рубашки, Ватсон подумал, что это хороший повод поменять гардероб. Когда детектив ночи напролет извергал из скрипки самые душераздирающие визги, которым бы уступили даже кошачьи весенние концерты, Джон просто заталкивал поглубже беруши и терпел. Разрубленный пополам кухонный стол, выкинутые из холодильника продукты ради расчлененного нечто, яды в чашках с наспех написанными предупреждениями, пепел на журнальном столике, выведенный из строя телевизор за какие-то три дня смогли довести Джона почти до нервного срыва. И, когда он, невыспавшийся и измученный предчувствием очередной катастрофы, сделал глоток свежезаваренного утреннего чая, он искренне пожалел, что когда-то имел неосторожность обнаружить дневник Шерлока Холмса. — Шерлок! Какого черта в сахарнице делает соль?! — заорал он, выливая из кружки остатки мерзкой жидкости. Детектив незамедлительно появился на пороге кухни, будто ждал за углом, когда тот его позовет. Равнодушно глянув на Джона, он молча прошествовал к холодильнику. — Шерлок! — Ватсон со стуком поставил пустую кружку на новый стол. — Ты ведь понимаешь, что это был последний сахар? Ты… Господи, тебе, что, совсем плевать, что… — Джон подавился воздухом, стоило в памяти всплыть тем словам, сжал руку в кулак, разжал и спокойно выдохнул. — Ладно. Соль в сахаре, понял. Вечером куплю пару упаковок и того, и другого. Соль ведь у нас тоже закончилась, да? Облизнув губы, Ватсон мысленно дал себе подзатыльник и, почувствовав, как резко повысился уровень неловкости, счел за лучшее ретироваться к себе. Уже на пороге его остановил резкий оклик Шерлока, он обернулся и нервно улыбнулся, глядя в невозможно светлые, сейчас почти прозрачные, глаза друга. Холмс держал в руках его любимую кружку. Следующие секунды Джон видел как в замедленной съемке: вот Шерлок медленно разжимает пальцы, вот кружка летит вниз, а вот разлетается на мелкие кусочки. И все это время детектив неотрывно смотрел на него. Он его убьет. Раз и навсегда. Перед глазами потемнело, а когда осознание действительности к нему вернулось, Джон обнаружил себя держащим голову Шерлока в захвате и нещадно трущим костяшками левой руки гениальную черепушку. Но вместо того, чтобы отпустить вырывающегося друга, он поплотнее прижал его к себе и мстительно заулыбался. — Джон, прекрати! Это ребячество! — О, нет, Шерлок! Знаешь, что такое ребячество? Это когда ты переворачиваешь мою комнату, воруешь мой телефон, разбиваешь мою любимую кружку, не даешь мне спать, и все это безо всяких причин! — То есть наличие объяснения тебя бы успокоило? — Шерлок уперся руками в спину Джона и попытался вытянуть голову из ловушки. — Да, Шерлок! Я мечтаю хотя бы об одном адекватном объяснении! — перед глазами снова промелькнул образ дневника, но Ватсон нетерпеливо от него отмахнулся. Не сейчас, когда он наконец может высказать другу все. — Хоть что-то, кроме твоего плохого настроения и… — Доброе утро, господа, — холодный издевательский тон вошедшего заставил их замереть на месте. Удивительно, что от появления всего одного человека температура в комнате начинает приближаться к абсолютному нулю. Майкрофт Холмс с ухмылкой оглядел осколки на полу, скользнул взглядом по голове Шерлока, зажатой у Джона подмышкой, по раскрасневшемуся лицу самого Джона, его пальцам, запутавшимся в черных кудрявых волосах, и приподнял брови в издевательском удивлении. — Как мило. Я ничему важному не помешал? Шерлок резко дернулся, вырвался из ослабевшей хватки друга и, не сумев устоять на ногах, хлопнулся на задницу, чудом не попав на осколки. — Что тебе надо, Майкрофт? — Всего лишь предложить тебе интересное дело, братец, — Холмс-старший в очередной раз окинул взглядом представшую его вниманию картину. — Разумеется, если твои чувства, — он скривился так, будто у него во рту разом лопнула пара сотня лимонов, — еще не затмили разум. Шерлок фыркнул и встал. — Мои чувства не в твоей компетенции, братец. Холмсы стояли и сверлили друг друга внимательно-раздраженными взглядами. Джон обреченно вздохнул. — Чаю, Майкрофт? К неудовольствию их гостя и несказанной радости Шерлока Джон совершенно забыл про соль в сахарнице. *** — Шерлок! Немедленно вылезай оттуда! — Он где-то здесь, — Холмс даже головы не поднял, продолжая стоять по колено в ледяной воде Темзы. — Я почти уверен. — Господи, я ненавижу Майкрофта, — вполголоса пробормотал Джон и уперся руками в бока. — Шерлок! Ты заболеешь! — Тогда иди сюда и помоги мне. — Тогда заболею я, а ты начнешь изобретать идеальное лекарство, и в итоге я окажусь синим в розовую крапинку, — Ватсон искренне в это верил. Шерлока его слова не впечатлили, и только веселая ухмылка искривила губы. — Скоро сюда прибудут полицейские со специальным снаряжением и достанут тебе проклятый нож. — Пустая трата времени. — Черт, Шерлок, если ты сейчас же не… — Нашел! — Шерлок победоносно вскинул руку с зажатым в ней ножом. — О, слава богу, иди сюда скорее. Тебе надо вернуться домой и переодеться. — Некогда, Джон! — Шерлок пролетел мимо него и схватил с земли пальто, которое скинул прежде, чем устроить внеплановое купание в реке. — Нам нужно в китайский квартал. — Зачем? — Ватсон с предубеждением относился к этому району и имел на это полное право. — Затем, что он так и не нашел кости! — Что? Какие кости? Шерлок! Не так быстро! — Джон бросился бежать, понимая, что по-другому за вошедшим в раж детективом ему не успеть.

***

Когда Шерлок в одном халате вышел из душа, Джон нетерпеливо дожидался его в гостиной с глубокой чашкой и теплым пледом. Детектив оглядел его внимательным взглядом и покачал головой. — Это плохая идея. — Если потребуется, я тебя свяжу, — пообещал Джон. — Чушь. — Хочешь попробовать? — да, это прозвучало двусмысленно. Нет, Джон это не планировал. Шерлок недовольно фыркнул и направился к дивану. Ватсон удовлетворенно кивнул и пошел за недавно закипевшим чайником. Детективу после марафона по Лондону в мокрых штанах требовалось прогреться. Джон набрал в чашку горячей воды, добавил в нее горчицу для пущего эффекта и аккуратно опустил туда ноги несопротивляющегося друга. Тот даже выпил предложенный горячий чай с медом, что было на него крайне не похоже, но доктору не хотелось акцентировать внимание на несвойственном его другу благодушии. Джон растопил камин, включил вместо верхнего света торшер и уселся на пол, смотря на расслабленного, закутанного по уши пледом Шерлока, и в груди наконец разлилось тепло. — Как ты себя чувствуешь? — Потным. Джон тихо рассмеялся. — Это хорошо. Шерлок недовольно на него глянул, но промолчал. — Значит, кости? — Согласно традиции, китайцы раскапывают умерших, чтобы почистить их останки и перезахоронить. — Жутковато. — Они помешаны на духах. Представь, что было с «хорошим знакомым» Майкрофта, когда он обнаружил пропажу бывшей женушки. А когда его начали ей шантажировать… Джон? — голос Шерлока потяжелел. — Что ты делаешь? Ватсон недоуменно поднял на него взгляд. — Растираю твою ногу, а что? Что-то не так? Глаза Шерлока были прикованы к пушистому полотенцу, обернутому вокруг его правой ноги. Джон даже сквозь махровую мягкость чувствовал, как напряжен друг. Внезапное осознание причины волной какого-то странного, незнакомого чувства прокатилось вдоль позвоночника. — О. — Джон облизнул губы. — Я… Я могу перестать, если ты. Если тебе… неприятно? — Нет. — Шерлок наконец отвел взгляд. — Нет. Все нормально. Продолжай. — Эм. Хорошо. Ладно. Джон аккуратно закутал стопу в полотенце, устроил ее у себя в ногах и принялся массажировать икроножные мышцы. Шерлок много бегает, ему будет полезно разогнать кровь и молочную кислоту. Темные волоски мягко покалывали ладони, напряженность постепенно сменялась расслабленностью под умелыми руками, и Джон не смог сдержать улыбку, когда услышал тихий, довольный вздох. — Так на чем это я остановился? — На костях покойной мисс Чан. — Да. Так вот. Убитый украл их, надеясь, что… мм. Джон, где ты этому научился? — Шерлок пошевелил пальцами ноги и поерзал на диване. — Нравится? — Должен признать, что это… не неприятно. — Не неприятно? — Ватсон рассмеялся, на секунду чуть сильнее сдавливая пальцами ногу. — Ты умрешь, если скажешь что-нибудь более весомое? — Кто знает. — О, заткнись и просто получай удовольствие. — Я думал, что эту фразу говорят в несколько иных случаях. — А я не думал, что ты знаешь, — парировал Джон и заулыбался, глядя, как на лице друга расцветает ответная веселая улыбка. Ватсон еще усерднее принялся растирать, пощипывать, поглаживать, постепенно спускаясь к стопе. Укутав острое колено полотенцем, он занялся пальцами, массируя мягко и нежно, где-то в глубине души отчаянно желая услышать еще один удовлетворенный вздох. Доставлять Шерлоку удовольствие оказалось приятно, и об этом определенно стоило подумать, как и о невыносимой нежности, которую он иногда чувствовал к другу. В какой-то момент Шерлок вырвал ногу из рук Джона с такой силой, что тому пришлось выкинуть руки назад, чтобы не свалиться. — Хэй! Холмс молча вскочил и скрылся в своей комнате, оставляя влажные отпечатки одной ноги на полу. А Джон с трудом сглотнул и остался сидеть на месте, мечтая развидеть впечатляющую выпуклость, обтянутую тонкой тканью боксеров, видимых между полами распахнутого халата.