Графология для начинающих

Утро Джона началось с роз. Сначала он почувствовал сладкий, душистый аромат, глубже втянул носом воздух и удивленно приподнял брови. Цветы на Бейкер-стрит? Джон пожал плечами и легко улыбнулся. Он, конечно, не думал, что Шерлок ради него вдруг превратится в романтика, но имел полное право помечтать о чем-то столь милом, как букет цветов для него от Холмса. Джон спускался по ступеням медленнее обычного. Совсем медленно, если честно. Вчера вечером его жизнь круто изменилась. Ладно, по сути, все, что ее наполняло, осталось прежним, просто теперь виделось под другим углом. Они с Шерлоком вместе. В том самом смысле, который имели в виду все вокруг, начиная с их знакомства. Теперь и Анджело имел основания ставить им свечку на стол. Это... Это… Да. Вместе. Ватсон, честно говоря, слабо представлял, к чему может привести его вчерашнее решение, но, странное дело, он не боялся даже теперь, когда наступило утро, и очарование ночи перестало на него влиять. Джон чувствовал себя бездомным, никому не нужным котом, которого вдруг подобрал с помойки кто-то потрясающий, отмыл, накормил сливками и уложил к себе на колени, обещая любить и не бросать. Кто-то потрясающе невыносимый, скорее, но все же. Хмыкнув своим мыслям, Ватсон слабо покачал головой и зашел в гостиную. Запах роз здесь был ощутимо сильнее, он заполнял легкие, практически перекрывал дыхательные пути. Преодолев расстояние до кухни, Джон наконец-то обнаружил разгадку. Шерлок в пижамных штанах и любимой растянутой футболке яростно утрамбовывал огромный букет роз в их миниатюрную, по сравнению с таким роскошным алым великолепием, урну. Ну, что ж, по крайней мере, это объясняло запах и не заставляло волноваться за его душевное равновесие. Джон пару секунд любовался выражением лица своего друга — или теперь он должен думать «парня»? (и почему сердце от одной мысли бьется быстрее?) — в котором причудливо смешались злорадное удовлетворение и целеустремленная ярость, а потом направился к холодильнику. — Доброе утро, Шерлок, — на ходу произнес он и услышал в ответ что-то похожее на приветственное мычание в перерыве между пыхтением и тихим рычанием. К слову сказать, жизнь на Бейкер-стрит почти отучила Джона удивляться вещам, которые привели бы в ужас или полнейший шок кого угодно: части тел, взрывы, подстраиваемые «почитателями» Шерлока, разнообразные эксперименты, стрельба, да то же втаптывание роз в мусорку вместо утренней зарядки, в конце концов. Но никто и никогда не удивлялся тем мелочам, что могли потрясти Джона. — У нас есть сыр? — Ватсон открыл рот, боясь поверить в свою удачу, на мгновение оглянулся на Шерлока, потом снова уставился в открытый холодильник, осторожно протянул руку и взял упакованный в пленку сыр (этот непредсказуемый кудрявый экспериментатор вполне мог задаться целью вырастить в нем каких-нибудь жутких бактерий). Соблюдая все меры предосторожности, Джон аккуратно его понюхал, но почувствовал лишь запах роз. — Его вообще можно есть? — Конечно, можно, Джон! — раздраженно откликнулся Шерлок, неудовлетворенно оглядывая результаты своих трудов. Прижав сыр к груди, Ватсон подошел к плите и опасливо приоткрыл крышку чайника. Убедившись, что внутри была просто вода, он включил конфорку и отправился на штурм хлебницы. — У нас есть сыр и свежий хлеб? — Джон, не выдержав, взорвался. — Никаких пальцев в томате, кислоты в моей чашке, запаха серной кислоты с утра? Что происходит, Шерлок? И откуда у нас вообще цветы? — Это от Майкрофта, — скривившись, ответил он и недовольно размазал по полу один из валяющихся повсюду лепестков. Значит, Шерлок весь свой разрушительный потенциал сконцентрировал на подарке брата. — Ты хоть не поранился? Пока… ну… — Джон, любовно положив сыр на стол, взмахнул рукой в сторону урны. На Шерлоке, конечно, были домашние тапочки, но не факт, что они его спасли. — Мой братец был столь предусмотрителен, что прислал розы без шипов. — Как мило с его стороны. А по какому случаю, можно узнать? Шерлок на мгновение отвел взгляд, но, быстро собравшись, вновь посмотрел на него и замер в какой-то неестественно спокойной позе. Джон мигом почувствовал неладное. Неуверенный Холмс — что-то натворивший Холмс, натворивший что-то очень-очень плохое, может, даже противозаконное. — Это было… поздравление. — С чем? — подозрительно спросил Ватсон, незаметно оглядывая Шерлока на предмет повреждений. И пусть он самолично вчера вечером укладывал своего… парня — как же это все-таки чертовски странно звучало — спать, поглаживая по спине и целуя в висок, пока он не расслабился и не уснул, это все еще был Шерлок, способный проехать на метро пол-Лондона, перепачканный в крови и с гарпуном наперевес, сидеть в одной простыне в Букингемском дворце и с радостью гоняться за карликом, стреляющим дротиками, смоченными в кураре. И раз Джон не провел с ним эту ночь, он не мог быть полностью уверен, что Холмс не покидал Бейкер-стрит. К счастью, раненым Шерлок не выглядел. — С тем, что мы теперь вместе, — мягко произнес он, все еще выглядя странно спокойным. Ватсон нахмурился, переваривая информацию. — Оу. Так… так он, что, уже знает? — Джон взлохматил волосы, отводя взгляд. Ну, зато теперь понятно, почему Шерлок волновался. И ночь он, кажется, провел в своей постели. Это было хорошо. — Ты не хотел, чтобы он знал? Чтобы кто-нибудь знал? — Шерлок вдруг сорвался с места и подлетел вплотную к Джону. — Или… ты передумал? — Что?.. Шерлок, это… — Ватсон фыркнул, схватил своего… кого-бы-там-ни-было за шею и притянул к себе. Он хотел было быстро коснуться губ Шерлока поцелуем, чтобы наглядно показать, убедить, уверить в том, что Джон желает их, но все предсказуемо пошло наперекосяк. Ватсон не целовал Шерлока с того самого сегодня-можно-все вечера, случившегося пару дней — казавшихся почти вечностью, на самом деле — назад. Так что теперь, прикоснувшись к сжатым от напряжения, теплым, таким сказочно теплым губам, просто не нашел в себе силы отстраниться. И то, что в этот раз он получил ответ, только сильнее свело с ума. Шерлок был неловок, он слишком широко открывал рот, когда Джон углубил поцелуй, не следил за дыханием и оказался абсолютно неопытен. Было ли честно, что Ватсон испытал такое удовлетворение от осознания, что, кажется, у Шерлока он второй? Но даже если и так, ничего поделать Джон с этим не мог. Он оторвался от него, только почувствовав, что Холмс начинает улыбаться. — Ты чего? — со смешком спросил Джон, касаясь лбом лба Шерлока. Детектив, который, казалось, никогда не изменит своей горделивой, прямой осанке, вроде был не против стоять согнувшись ради этого невинного прикосновения — Очевидно, Джон. Ватсон отстранился, с удовольствием смотря на растрепанного, улыбающегося молодого мужчину. Где-то внутри росло странное чувство, оно было пугающе огромным, и основным было слово «пугающе»: казалось, оно может разорвать его на кусочки. — Так. Мы остановились на Майкрофте, — Джон нервно улыбнулся, смотря в блестящие, светлые глаза. — Я не против, что он знает, по большому счету, мне все равно. Но меня беспокоит откуда. Уверен, что ты ему и под пытками не сказал бы. — Полагаю, где-то в нашей гостиной осталась пара камер, — подтвердил его догадки Шерлок. — Не хочу, чтобы твой старший брат следил за тем, как я буду раздевать тебя на диване. — Он не хочет этого также сильно, поверь, — фыркнул Холмс, сумев подавить широкую улыбку только через несколько секунд. — Думаю, что, как только мы уйдем, его ручные обезьянки уберут все лишнее. — Ладно, тогда ладно, — Джон довольно кивнул и отправился к хлебнице. — Завтракать будешь? — Определенно да, — сказал Шерлок и, грациозно взмахнув полами халата, быстро, пожалуй, даже слишком быстро, покинул кухню. Ватсон со вздохом покачал головой, глядя, как нераздавленные лепестки роз взмываются в воздух от летящей походки детектива, и принялся делать сэндвичи. Лестрейд распахнул дверь их гостиной, когда закипел чайник. Джон, выключая конфорку, слышал запыхавшийся голос инспектора. — Шерлок... ребенок… пропал. Ты нужен, — Ватсон быстро вышел из кухни и увидел окрыленного Холмса, вскакивающего с дивана. — О, о-о-о, — восторженно протянул он, буквально подлетая к Грегу и хватая его на мгновение за плечи. — Еще и преступление! Джон! Чай отменяется! Мы уходим! И детектив умчался к себе, видимо, переодеваться. — Ого, это что-то новенькое. Раньше он так похищению не радовался, вот тройное убийство в запертой комнате — другое дело, — мрачно удивился Лестрейд и улыбнулся Джону. — Прости, что выдергиваю с утра. У нас есть семьдесят два часа, и с Шерлоком намного больше шансов найти девочку. — Я понимаю, — Ватсон действительно понимал и был рад, что Грег, несмотря на высокомерность и невыносимость Шерлока, обращается к тому за помощью. Инспектор был отличным полицейским, но Холмс был лучшим. — А почему у вас так пахнет цветами? Джон рассмеялся и потер переносицу. — Майкрофт прислал букет. — И Шерлок решил избавиться от него самым страшным способом? — Лестрейд прошел вперед, заглядывая на кухню, и его лицо на секунду озарила яркая мальчишеская улыбка. — Должно быть, он все утро с ним развлекался. — Я застал только концовку, — весело ответил Джон, облокачиваясь на спинку своего кресла. Они с Грегом понимающе переглянулись и фыркнули. В коридоре, ведущем в спальню Шерлока, раздался грохот захлопнутой с силой двери, и вскоре они увидели и самого детектива в его любимом классическом костюме. — Я готов. Джон? — Вполне, — ответил Ватсон, нервно проводя языком по губам: Шерлок был прекрасен в своем нетерпении и азарте, и где-то в глубине души Джон почувствовал странную беспомощность, но решительно отмахнулся от этого чувства. Пропал ребенок, он должен был сосредоточиться на этом и заставить Холмса не доводить до нервного срыва и так сходящих с ума родителей. — Тогда вперед! Инспектор, введете нас в курс дела по пути. — Да, хорошо, — Грег, моментально став серьезным, хмурым и жутко усталым, пошел к выходу. Джон помедлил, закусив губу. — Все в порядке? — Лестрейд нахмурился, оборачиваясь около двери и смотря куда-то вниз. Ватсон проследил за его взглядом и похолодел от страха: его правая рука слабо дрожала. Тремор вернулся. — Все хорошо, — сглотнув, хрипло ответил Джон и сжал пальцы в кулак. — Пошли. Шерлок совершенно не умеет ждать.

***

— Вы найдете ее, мистер Холмс? — с отчаянной надеждой спросила мать пропавшей девочки, ответив на все вопросы детектива. Шерлок равнодушно взглянул на нее и слабо кивнул, уткнувшись в телефон, что-то быстро набирая. — Мы сделаем все, что в наших силах, — от фальши в тихом бормотании Холмса поморщился даже Лестрейд. Джон недовольно сложил руки на груди и исподлобья посмотрел на детектива, потом на дрожавшую от сдерживаемых рыданий женщину в объятиях мужа и вздохнул. — Миссис Доусен, Шерлок знает свое дело, он уже не раз находил похищенных людей в самые короткие сроки. Вы можете ему довериться, — мягко произнес Джон, твердо глядя в глаза матери, та закивала и закрыла лицо ладонями, тихо заплакав. — Спасибо, доктор Ватсон, — хрипло ответил ее муж. Кто-то положил руку на плечо Джону. Обернувшись, он увидел Лестрейда, указывающего ему на что-то за окном. — Черт, — сквозь зубы прошипел Ватсон, узнав в фигуре на улице Шерлока. — Когда он только успел?.. Холмс стоял рядом с дорогой и оглядывался по сторонам, готовый сорваться с места в любую секунду. В такие моменты Джон предпочитал находиться рядом с ним, чтобы успеть последовать и защитить. И Шерлок обычно тащил Джона с собой, иногда даже силой: хватая за руку и игнорируя сопротивление, или хотя бы старался убедиться, что тот неподалеку. Сейчас Холмс почему-то сбежал и от него. Джон стремительно вышел на улицу, боясь, что детектив к этому моменту умчится куда-то, но, к счастью, тот стоял на прежнем месте. Ватсон подошел ближе и мягко взял Шерлока за руку, удержавшись от того, чтобы переплести их пальцы. — Что-то узнал? Холмс внимательно посмотрел на него, и Джон привычно поежился: светло-зеленые глаза буквально давили отраженным в них интеллектом. Мозг детектива сейчас работал как машина, и вряд ли гению было дело до кого-то, кроме преступника. Пальцы Шерлока были холодными, они безучастно лежали в его ладони. Ему и правда не было дела до Джона. Ватсон отпустил его и отступил на несколько шагов. Он должен был знать, что расследования всегда будут у Холмса на первом месте, но грудь сдавило болью при воспоминании об утренней улыбке Шерлока после их поцелуя. Джон сжал кулаки, заставляя себя сосредоточиться. Ребенок важнее, Шерлок быстро найдет девочку и забудет о ней, но не о Джоне. Да что это с ним? Ватсон выпрямился и встал по стойке смирно. Он больше не позволит себе отвлекаться на глупости. Джон принял решение как раз вовремя: детектив вдруг ухмыльнулся, глядя вдаль, и рванул с места, преследуя ясную только ему одному цель.

***

Преступник побежал в глубь дома, стоило Шерлоку объявиться на пороге и выпалить обличительную речь. — За ним, Джон! Девочка в подвале! — последние слова детектив прокричал в темноту только что приехавшему и выходящему из машины Лестрейду, на полной скорости следуя за убегающим мужчиной. Похитителем оказался афроамериканец с жутким шрамом, проходящим через левый глаз почти до самой шеи. Первые секунды Джон был ошарашен видом безобразной линии шва, вокруг которого было множество стянутых рубцов, отчего левая половина лица казалась сморщенной, но едва возникшая жалость была сметена потоком ярости от мысли, что этот урод мог сделать с ребенком. Ватсон догнал Шерлока только у тупика между многоквартирными домами. Детектив заполошно дышал, но выглядел весьма довольным собой. Ему понадобилось всего пятнадцать выматывающих часов, чтобы выстроить улики в целую картинку. И теперь преступник стоял перед ними около мусорных баков и скалился, освещенный блеклым, почти не доходящим сюда светом фонарей. — Я все равно отомщу этому ублюдку за то, что он сделал со мной, — низко пророкотал он, показывая желтые зубы. — Тогда вам стоило не похищать Роуз… — Эмми. — … Эмми, а сразу убить Доусена. Убийства раскрывать интереснее, да и смысла в этом было бы больше, — Шерлок изобразил на лице легкое раздражение. Джон не обращал внимания на кривляние детектива, пристально следя за преступником. Хищник, загнанный в ловушку, дерется отчаянно. А помешанный на мщении хищник, представший перед ними, был чертовски опасен. Словно в подтверждение его мыслям, тот достал из-за пояса кинжал. Джон тихо выругался, Шерлок рядом с ним чуть заметно сместился, принимая более удобную для борьбы позу. — Жаль, что ваши убийства никому не будут… ах ты!.. Не дав ему договорить, Холмс сделал несколько резких шагов вперед и молниеносным ударом выбил кинжал из рук мужчины. Джон отстал от него на мгновение, за которое все же успел до смерти испугаться за Шерлока, и дернул своего… детектива за пальто назад, одновременно выходя вперед и принимая удар на себя. Похититель дрался отчаянно, но неумело. Он едва смог ударить Джона в нос, когда тот резко перехватил его руку и заломил за спину, сминая сопротивление. — Шерлок! Джон! — в переулок вбежал запыхавшийся Лестрейд с тремя офицерами позади. — Черт возьми, вы когда-нибудь прекратите совать нос в самое пекло? Если с вами что-нибудь случится, я… Боже, да кому я это говорю, — Грег отчаянно махнул рукой. — Мистер Кляйн, вы арестованы по обвинению в похищении ребенка. Вы не обязаны говорить что-либо. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство. Наденьте на него наручники. Офицеры вышли вперед и перехватили слабо трепыхающегося и злобно рычащего похитителя у Ватсона. Тот был только рад освободить руки, чтобы поспешить туда, где с неприступным видом стоял Шерлок. — Какого черта ты к нему полез? — приблизившись, спросил Джон своим я-не-опущусь-до-крика-хотя-мог-бы тоном. Детектив молча смотрел на него и казался оторванным от мира. — Он не ожидал нападения, я все рассчитал, — наконец холодно ответил Шерлок. Ватсон нахмурился сильнее. Он совершенно не понимал, что происходит. Шерлок вдруг снова превратился в робота, которому нет дела до того, что за него волнуются другие. И если раньше его можно было оправдать сосредоточенностью на деле, то теперь… разве что долгим отсутствием сна. Но разве сутки бодрствования способны так на него повлиять, тем более после такого притока адреналина? — Шерлок, — Джон решительно шагнул вперед, почти прижимая детектива к грязной стене дома, — не смей безрассудно и глупо рисковать, ты понял? Вчера ты сказал, что я — твой. Так вот, это работает в обе стороны, знаешь? Ты теперь мой, так что, будь добр, — ему пришлось сцепить зубы, чтобы не закричать, так что последние слова он буквально прошипел: — не рискуй! Джона почти трясло от мысли, что его могло не быть рядом, что похититель мог успеть отреагировать на выпад Шерлока, что тот мог... Ватсон схватил его за ворот пальто и рывком притянул к себе, сминая приоткрытые от удивления губы. Холмс жарко выдохнул, подаваясь навстречу яростному поцелую так пылко, словно он ждал этого по меньшей мере вечность. Рядом послышался свист и слабые аплодисменты, но Джона это мало беспокоило. А вот Шерлок вдруг резко отстранился и, не взглянув на него, пошел прочь. Губы Ватсона горели и ныли, он провел по ним языком, с беспокойством смотря вслед детективу. — И давно вы?.. — раздался рядом веселый голос Лестрейда. Джон с трудом оторвал взгляд от Холмса, замершего у дороги, и посмотрел на Грега. — Нет. Мы… Нет, — Ватсон снова облизнулся, чувствуя вкус Шерлока, и его сердце безбожно заныло от промелькнувшей мысли, что, кажется, «они» ненадолго. — Удачи, — Грег хлопнул его по плечу. — Холмс — это приговор. Джон нахмурился на странную фразу инспектора. Лестрейд стоял, чуть ссутулившись и спрятав вторую руку в карман пальто, и смотрел на Шерлока, яростно возражавшего кому-то в черной правительственной машине.

***

Несмотря на то, что Майкрофт их подвез и им не пришлось ждать такси, домой они попали только к трем часам ночи, так что времени на сон почти не оставалось. Поднявшись наверх, Джон сразу заторопился на кухню ставить чайник. Шерлок грациозно уселся в кресло, закинув ногу на ногу, и принялся за ним наблюдать через открытую дверь. — Сэндвичей нам хватит? Как ни странно, их еще можно есть, — хохотнул Джон, нюхая забытые с утра бутерброды. И хоть в квартире до сих пор стоял стойкий запах роз, он бы почувствовал, если бы сыр пропал. — Я не голоден, — откликнулся Шерлок. Джон удивленно на него посмотрел. — Ты не ел весь день, — Холмс продолжал молча следить за его движениями. — Ладно. Сейчас выпьешь чай, а утром я попрошу миссис Хадсон накормить тебя пирогом, что скажешь? Шерлок никак не отреагировал, и Джон тихо вздохнул, слишком усталый, чтобы выяснять, что творится в гениальной голове. Он подошел к засвистевшему чайнику, отключил конфорку и замер, осторожно обхватив согревшуюся пластмассовую ручку. А что, если для Шерлока он стал всего лишь очередной загадкой? Делом, требующим разрешения. Вчера Джон сдал свои позиции, признав чувства, и больше не имел путей к отступлению. Он сдался Шерлоку, добровольно отдал всего себя в тот миг, когда стена внутри него пала, раскрошившись на мелкие кусочки. И теперь, наверное, стал абсолютно не интересен детективу. Внутри что-то защемило так, что пальцы сами собой с силой сжали ручку чайника. — Джон, — Ватсон ощутимо вздрогнул, когда холодные руки обхватили его со спины, а нос уткнулся в то место, где шея плавно переходила к плечу. По телу побежали мурашки от щекочущего дыхания. — Мм? — промычал Джон, боясь самому себе признаться в том, что это объятие заставляет его млеть от удовольствия и еще сильнее заполняться страхом. — Я не хочу пирог миссис Хадсон. Я буду ждать тебя. — Это глупо, ты же не будешь сидеть весь день голодный? — Это заставит тебя поторопиться. Джон тихо фыркнул и закрыл глаза, наслаждаясь близостью любимого человека. — Однажды ты выдернул меня с работы, чтобы я тебе ручку подал. Шерлок сильнее прижался к его спине, глубоко дыша, и с каждым вдохом обдавая жарким воздухом шею Джона. Тот уже весь будто состоял из мурашек, а колени начали дрожать от внезапной нежности. — Я не думал, что ты все так буквально поймешь. — «Джон, ты мне срочно нужен, приезжай немедленно», — процитировал Ватсон на память и откинул голову назад, давая Холмсу больше пространства для маневров. Если их отношения зайдут чуть дальше, он будет совсем не против и вовсе не спать этой ночью. — Действительно, странно, что я сорвался с работы в тот же миг. — Мм, — нечленораздельно промычал Шерлок, захватывая кожу на шее теплыми губами, а потом вдруг отстранился, оставив Джона одного, оглушенного внезапным чувством потери. — Доброй ночи. — Что?.. — Ватсон обернулся, но успел увидеть только спину детектива, скрывающуюся за поворотом. — Доброй ночи, — нахмурившись, пробормотал он. Шее незамедлительно стало холодно, и он накрыл место поцелуя нагретой от ручки чайника ладонью. Жаль, что это было не способно заменить тепло Шерлока. Джон уже ничего не понимал.

***

Всю следующую смену в поликлинике Ватсон клевал носом от недосыпа. Он, конечно, привыкший, но два часа сна даже для него было слишком мало. Шерлока утром не было видно: видимо, отсыпался в кои-то веки, а вот Джон, сам себе напоминавший зомби из идиотских фильмов про апокалипсис, вяло спустился на кухню, с отвращением выкинул так и не съеденные ночью сэндвичи, выпил эспрессо и ушел на работу. Сара, зайдя в его кабинет, первым делом удивленно втянула носом воздух и подозрительно спросила: — Ты, что, теперь ванны с аромамаслами принимаешь? Джон, не поднявшийся даже со своего места, нехотя выдавил из себя что-то отрицательное и очень медленно моргнул. — Ты себя хорошо чувствуешь? — с еще большим подозрением спросила начальница. — Мм, угм. — Ла-адно, после обеда я вызову тебе кого-нибудь на замену. До часу сможешь продержаться? Глаза Джона от удивления даже открылись полностью. — Сара, я, кажется, тебя люблю, — благодарно улыбнулся он. — Отработаешь в другой раз. Сонный Ватсон только кивнул. Сара заправила прядь волос за ухо и коварно ухмыльнулась: — Шерлоку привет. Надеюсь, он заслужил то, что ты ему постель из лепестков роз устраиваешь. Ватсон на какой-то миг подумал все объяснить, но фраза «Это все из-за букета от его брата, который он пол-утра втаптывал в мусорку» показалась слишком абсурдной для незнающего человека, так что Джон просто кивнул: — Более чем. — Не сомневаюсь, — рассмеялась Сара в ответ, кажется, приняв его слова за сарказм, и вышла из его кабинета. Джон тяжело вздохнул и удобнее подпер руками голову в ожидании следующего пациента. А вернувшись домой, он первым делом упал в свою кровать и мгновенно провалился в сон.

***

Шерлок стоял около окна, заведя руки за спину. Он наблюдал за жизнью улицы, время от времени ворча по поводу угнетающей тишины и нездорового спокойствия. Джон спустился с лестницы и подошел к нему сзади. — Привет, — мягко сказал он, с обожанием глядя на кудрявый затылок. Шерлок отчего-то сейчас казался незыблемой истиной в его жизни, кумиром, которого он не достоин, идолом, за которого не жаль отдать жизнь. Весь остальной мир был тусклым, он словно мерцал, но Джон не обращал на это внимания. Он смотрел на Шерлока. Холмс чуть повернул голову, мазнув по нему равнодушным взглядом, и молча кивнул. — Шерлок, ты такой красивый, — снова заговорил Джон, ощущая себя еще более мелким, ничтожным на фоне величественной фигуры перед собой. — Я знаю, Джон. — Я тебя люблю, — Ватсон, как заядлый наркоман, потянулся вперед, мечтая коснуться центра своего мира хоть кончиком пальца, но Шерлок раздраженно отдернулся в сторону. — Не смей. Ты мне наскучил. Джон почувствовал себя так, словно пол под его ногами пошел трещинами. — Но… ты же… ты говорил, что я тебе нужен. — Ты был мне нужен. Я думал, что ты интереснее. Жаль, что я ошибался, — детектив говорил неохотными рубленными фразами, будто сама необходимость разговора с Джоном угнетала его так же, как бездействие преступного мира Лондона. Джон тяжело сглотнул и сделал шаг назад: слова били под дых сильнее железного кулака. Ему хотелось упасть на пол, съежиться в клубок и выть от боли. — Но Шерлок… — предпринял последнюю попытку он, отчаянно надеясь, что детектив сменит гнев на милость. — Ты — аквариумная рыбка, Джон. Майкрофт был прав, как это ни прискорбно признавать. Ты скучный, посредственный, неинтересный… Джон не заметил того момента, когда пол действительно начал идти трещинами, но вскоре обнаружил, что стоит на отдельном островке, оторванном огромным провалом от Шерлока, продолжающего спокойно внимать происходящему за окном. Джон попытался прыгнуть к нему, но расстояние было слишком велико, и он начал падать в пустоту, туда, где было темно, туда, откуда он не смог бы раздражать детектива. В следующую секунду Джон резко сел на кровати с бешено стучащим сердцем. Он сжал ткань футболки в кулак, будто это могло успокоить разбушевавшийся орган, и откинулся на подушку. Перед глазами замаячил знакомый белый потолок в лучах вечернего заходящего солнца. В комнате было привычно прохладно, за окном слышались звуки дороги, и постепенно на взволнованного Джона накатывало осознание реальности. — Фу-уф, приснится же… — выдохнул он, вспоминая подробности сна. «Стоило догадаться, что я сплю, когда Шерлок признал правоту Майкрофта», — со смешком подумал он, но липкий, будто пропитавший его ужас от увиденного почему-то не спешил исчезать. Подсознание выдало ему то, чего он боялся последние дни, да и, возможно, даже дольше. В первые недели знакомства Джону было все равно, что он — среднестатистический житель Англии. В нем не было ничего примечательного, и его это полностью устраивало. После, когда Шерлок стал столь значим для него, Джон, хмурясь, принимал себя таким, каким он был, где-то внутри желая быть чем-то большим. Он боялся потерять дружбу Холмса, но не делал из этого катастрофу. Если бы Шерлок попросил его переехать, самым худшим был бы поиск новой квартиры неподалеку от работы, не более. Теперь же… теперь, кажется, Джон начал чураться своей обыденности. Что, если он — очередная галочка в безумных планах гения? Вдруг у Шерлока есть еще и тайный ежедневник с чем-то вроде: «Создать Майкрофту уйму проблем — есть; Победить Мориарти — есть; До умопомрачения влюбить в себя гетеросексуального соседа — есть; Довести Андерсона до увольнения — бесценно» Джон помотал головой, в очередной раз задаваясь вопросом, почему в стрессовых ситуациях его мозг выдает подобный бред, и свесил ноги с кровати. Шерлок слишком явно демонстрировал свои чувства, чтобы Джон вот так вот списывал их со счетов. Хотя, может, в случае детектива известная поговорка звучит как «любовь несправедлива — полюбишь и дебила» или «любовь недалека — полюбишь дурака»?.. Джон резко оборвал себя на этой мысли. Но как тогда объяснить поведение Шерлока в последние дни? Он то жарко отвечает на любые прикосновения и сам проявляет инициативу, то ведет себя холоднее айсберга. Джон решительно встал с постели. Что бы ни происходило с Холмсом, ответить на все вопросы может только он, так что дело осталось за малым — спросить. И как обычно это бывало, если в ситуации был замешан Шерлок, сказать было проще, чем сделать. Джон сперва отправился в ванную смыть холодной водой остатки ужаса после сна, затем потоптался в комнате перед зеркалом, размышляя, что Шерлок в нем нашел, и не стоит ли одеться как-то по-особенному. Помнится, одна из его девушек очень любила, когда он надевал белую футболку, и у него точно было что-то подобное. Ватсон быстро стянул с себя домашний пуловер и переоделся. Футболка обтягивала его и сильно контрастировала с загорелой кожей. Джон легким движением руки растрепал волосы и улыбнулся отражению. — Черт, — недовольно бросил он. Хотя он находился в отличной форме, выглядел сейчас не сексуально, а по-идиотски. Ему не двадцать лет, чтобы щеголять в таком виде. Джон со злостью схватил с вешалки первую попавшуюся рубашку и быстро накинул ее поверх футболки. — Я совсем становлюсь идиотом. Если я перещеголяю Андерсона… — Джон запнулся, застегивая верхнюю пуговицу, — Шерлок меня точно бросит. Хлопнув себя по бокам и глубоко вздохнув, Джон отправился вниз, где, по идее, должен был находиться его… сосед, скучающий без нового дела. Шерлок обнаружился в гостиной. Он стоял около окна, заложив руки за спину, и рассматривал прохожих. Ватсон замер на лестнице, через открытую дверь рассматривая детектива. Он был одет в свой любимый классический костюм, подчеркивающий идеальную осанку и стройный силуэт. Джон на собственном опыте знал, каким Холмс мог быть сильным, но сейчас он казался, скорее, изящным и слишком юным из-за обволакивающего его фигуру солнечного теплого света. Шерлок был красив. Ватсон знал, видел не раз, как девушки падали к ногам Холмса, рядом с ним почти невозможно было обратить женское внимание на себя, но Джон никогда не рассматривал его так — как партнера и, возможно, будущего любовника. И, кажется, кризиса идентификации не предвидится — все его тело напряглось от желания присвоить этого мужчину себе любыми возможными способами. Если тот ему это еще мог и хотел позволить. Ватсон глубоко вздохнул и мрачно усмехнулся, глядя на подрагивающую правую руку. Тремор появлялся после эмоционального стресса, и было смешно, что, убивая, он всегда твердо держал пистолет, но перед простым разговором с человеком, который добивался его последние недели, а любил, судя по дневнику, и того дольше, он пасовал. Это было нелепо. Но это был Шерлок, и он ведь мог спутать охотничий азарт с влюбленностью? Но нет. Еще Джон был солдатом, более того, он был командиром, он вел за собой ребят, зная, что не все смогут вернуться. Внутри Джона был твердый, несгибаемый стержень, всегда помогавший находить верные решения, даже если они были неприятными. Ватсон кивнул сам себе. Он не отпустит Шерлока без боя, просто не сможет простить себе, если не сделает все возможное, чтобы самый… самый во всех смыслах человек желал видеть его рядом с собой. Глубоко вдохнув, Джон вдруг ощутил неожиданную ярость от того, что этот худощавый мужчина с ним сотворил: воскресил, перевернул весь мир, заставил признать для себя то, что всегда казалось невозможным. А теперь он хотел просто сбежать, поджав хвост. Ну уж нет! — Шерлок! — грозно начал он, едва ступив в комнату. Фигура у окна вздрогнула, но и только. Джон подошел к нему вплотную и скрестил руки на груди, не обращая внимания на явное игнорирование со стороны последнего. — Шерлок, повернись. Холмс повиновался с самым недовольным выражением лица. Серо-зеленые глаза молниеносно пробежались взглядом по всем малозначительным деталям облика, и Джон терпеливо ждал, пока гений удовлетворит свое любопытство. Напряжение в комнате вдруг вернулось на уровень недельной давности, словно они не прошли весь тот кошмар, а застряли в его цикличном повторении. Словно Шерлок снова метался из крайности в крайность, не способный понять, что ему надо и как следует себя вести, а Джон мучился от недостатка внимания и чувства вины. Видит Бог, Ватсон не хотел повторения. — Шерлок, — твердо произнес он и на мгновение замолк, тщательно подбирая слова. Детектив сощурил глаза, принимая оборонительную позицию. Джон знал это выражение лица — тот сейчас начнет огрызаться и ехидничать, завернувшись в остроты, как в броню, и поторопился спросить, пока тот вообще не сбежал от разговора: — Что происходит? — А что происходит, Джон? — немедля откликнулся Холмс, его голос был холоден, но напряженные плечи выдавали с головой. — Я не совсем идиот, Шерлок. Я вижу, что что-то не так. Может, это ты передумал, может, я вроде решенного дела для тебя? — Джон фальшиво улыбнулся, приподнимая брови. — Так скажи мне, а не бегай. Рот Холмса шокированно приоткрылся, он недоверчиво рассматривал доктора, пока в его взгляде не начало проявляться плохо скрываемое безумие, смешанное с гневом. Все его тело почти завибрировало от эмоций. — Ты идиот, Джон, — прервал затянувшееся молчание Шерлок, в его голосе отчетливо звенела злость, казалось, он сейчас сорвется на крик, слова эхом отдавались от стен и повисали в воздухе, будто для того, чтобы невнимательный Джон точно ничего не упустил. — Ты — не решенное дело, ты — это все! Ты… — Шерлок не находил слов, как будто его мысли путались от сдерживаемого чего-то. — Рядом с тобой я… — он запнулся и поморщился. — Шерлок, ты в порядке? — почти испуганно спросил Джон. Холмс словно натянулся, наэлектризовался в считанные секунды, стал похожим на катушку Тесла в действии — ярким, узурпирующим внимание, завораживающим, смертельно опасным. Непредсказуемым. Внезапно детектив дернулся, сделал несколько яростных шагов к двери, резко повернулся и свирепо посмотрел на него. — В порядке? Что есть порядок, Джон? Примитивная, предсказуемая система, не принимающая в расчет индивидуальность. Я в порядке, — Шерлок скривился так, будто съел лимон, а после всплеснул руками. — В норме! О, разве это не забавно? — он вновь сорвался с места, подлетел к окну, снедаемый собственными мыслями. А после продолжил откуда-то с середины совершенно иной темы. А может, той же самой, разве Джон мог когда-нибудь уследить за работой его мозга? — Ты разъедаешь мой разум, из-за тебя я превращаюсь в идиота, подвластного игре гормонов. Ты... — Шерлок развернулся и взлохматил волосы. — Ты постоянно в моей голове. И днем, и ночью. Постоянно! Это сводит с ума! Что бы я ни делал, я постоянно думаю о тебе. На месте преступления, в морге, в лаборатории — везде ты! Я даже слышу твой голос в своей голове! Я думал, что все это прекратится, если ты... если мы... Но нет, я ошибся! Я, презирающий идиотов, пошедших на поводу у чувств, снова ошибся в расчетах, это просто немыслимо, — Шерлок сделал несколько широких шагов, оперся руками на спинку дивана, низко наклонившись и почти оскалившись, и с гневом посмотрел на молчащего Джона, немного приоткрывшего от удивления рот. — Но хуже всего то, что это было только начало. Майкрофт всегда говорил, что любовь отупляет. О, как же ошибался мой дорогой братец. Всякий раз, когда ты был со мной, мысли становились кристально чистыми. Я находил ответы так быстро, будто вколол себе героин. Но потом ты вдруг узнал о моих чувствах, — Шерлок выплюнул последнее слово так, будто оно было оскорблением. Впрочем, для него так, скорее всего, и было. — И все ухудшилось в разы. Ты хотел уйти. О, не надо отрицать, Джон. Я видел это так же ясно, как если бы это было написано у тебя на лбу. Ты начал меня избегать, ты отдалялся, ты боялся меня — или за меня — это неважно. Твой отъезд был вопросом времени, и я запаниковал. Я почти не спал, но ты этого даже не замечал. Ты не замечал меня. — И тогда ты разбил мою кружку? — прошептал Джон, ошеломленный экспрессией, с которой Шерлок рассказывал ему то, что он как всегда умудрился проглядеть. Да, он хотел все это знать, но — господи — неужели он был таким слепым? — Я полдня только стол распиливал! Испортил твою одежду, заполонил холодильник частями тел, удалил лишние контакты — это я все равно хотел сделать, так что просто подвернулся удачный случай. Но ты даже не реагировал! Я будто исчез из твоего мира, ты даже не злился на меня! Джон хотел было что-то сказать в свое оправдание, но Шерлок уже не давал ему и слова вставить, он фурией вновь носился по гостиной, и только благодаря чуду на его пути все оставалось целым. Вряд ли он бы заметил, если бы разбил что-нибудь ненароком. — Я думал, это конец. Джон, ты представить не можешь, что со мной творилось. Майкрофт даже решил мне подыскать расследование, чтобы отвлечь. Такая трогательная забота. Будто мне было дело до какого-то убийства, когда ты уже практически паковал чемоданы. Я куплю тебе новую любимую кружку, если хочешь, — Шерлок вдруг виновато на него взглянул, но его секундное спокойствие было вновь сметено волной гнева. — И ты решил, что я передумал! Ватсон нахмурился. — Ты избегал меня. Что мне оставалось думать? Холмс отвел взгляд, его лицо исказила горькая усмешка. — Что я боюсь тебя спугнуть… физиологией? — произнес он на удивление мягко, будто действительно думал, что Джон мог из-за этого сбежать. — Ты считаешь, что, если мы будем долго целоваться, я вдруг замечу, что ты мужчина? — он же не настолько идиот, в самом деле. Шерлок поморщился. — Не неси ерунды. Я... — детектив замялся, будто собирался признаться в чем-то страшном, — ... почти постоянно возбужден. Я знаю, что ты еще не готов, что это все для тебя уже слишком. Но я не могу ничего с собой поделать! — Шерлок наконец взорвался криком, в его глазах, подернутых пеленой, плескалась мука. — Я всегда тебя хотел, я думал, фантазировал, я мог часами быть в своих Чертогах, представляя. Ты даже вообразить не можешь, что приходило мне в голову, — Джон сглотнул, когда Холмс, чуть пошатываясь, двинулся вперед, не отводя от него темный, опасный взгляд. — Но с того вечера я просто не могу себя контролировать. Я хотел тебя прямо там. Мне было все равно, что вокруг куча полицейских. Прости, — Шерлок подошел и, судорожно вздохнув, положил голову на плечо Джону. — Я подожду столько, сколько будет нужно. Просто… не уходи. Не уходи, Джон. В груди Ватсона отчаянно болело, а в животе будто устроил танец бегемот с крыльями. Он уже должен был понять, что Шерлок не просто умел любить, он делал это самоотверженнее всех, кого Джон знал. Плечи детектива озолотили лучи заходящего солнца, и вдруг это показалось таким символичным. Все началось с того разговора на закате и признания Холмса — своеобразного, как он сам. Все было почти таким же — Джон держал Шерлока в объятиях, только сильнее прижимая к себе, и почти точно так же прошептал: — Ты такой глупый... Я люблю тебя, я не уйду, я пойду за тобой, ты нужен мне, я всегда буду рядом, слышишь? Я люблю тебя, — Ватсон выставил ногу вперед, перенося вес на нее и прижимаясь к Шерлоку всем телом, с жарким удовольствием ощущая его твердый член своим пахом. Холмс тихо зашипел и попытался отдернуться, но Джон ему не позволил, демонстративно потираясь собственной эрекцией. — Я люблю тебя, я хочу тебя во всех смыслах. Тебе не надо было мучиться. Почему ты сразу не пришел ко мне? Почему, Шерлок? Тот только замотал головой, все еще утыкаясь носом ему в шею. Холмсу было явно неудобно стоять так, с его-то ростом, но, видимо, смотреть Джону в глаза ему не хотелось сильнее. Ватсон мягко гладил его по спине, вдыхая дурманящий запах своего любовника — о, наконец он определился! — и думал, что еще никогда не чувствовал столь всепоглощающей любви. Его просто разрывало изнутри, голова кружилась от услышанных признаний, а руки вновь дрожали, но теперь уже от желания подарить Шерлоку столько удовольствия, сколько тот заслужил просто тем, что существовал. Холмс вдруг поднял голову и внимательно посмотрел в глаза Джону, будто ища что-то. Но Ватсон, не дожидаясь, пока тому в голову придет очередная гениальная мысль, приподнялся и коснулся его губ своими. Шерлок ответил с жаром, мгновенно запуская пальцы в короткие светлые волосы и застонав ему в рот. Волна возбуждения пронеслась по всему телу Джона только от этого звука, и он уже потерял мягкость движений, с силой выдирая рубашку из брюк Шерлока и с наслаждением проводя руками по обнаженной коже, теперь тактильно узнавая того, кто вызывал столько эмоций разом. — Джо-он, — снова застонал Шерлок и вконец потерял всякий контроль. Он принялся покрывать лицо Джона беспорядочными поцелуями, неловко пытаясь расправиться и с его одеждой, но трясущиеся пальцы не позволяли даже просто расстегнуть пуговицы, и Холмс зарычал от невозможности добраться до желаемого. Он укусил Джона в шею с такой силой, что тот зашипел от боли, но его гения, кажется, это завело только сильнее. Шерлок с силой дернул его рубашку и вдруг замер, услышав звук рассыпавшихся пуговиц. Зажмурившись, он отстранился, тяжело и беспорядочно дыша. — Прости. Не могу… контролировать себя, — тихо признался он, все еще не открывая глаз. Джон только фыркнул: — А кто сказал, что я этого хочу? — и снова вовлек Шерлока в глубокий поцелуй, отстранившись на пару секунду только для того, чтобы прошептать: — Выключи уже свой мозг. Холмс только жалобно хмыкнул, набрасываясь на него, как умирающий от жажды на живительную влагу. Джона никогда не целовали так, словно каждая секунда рядом была незаслуженным благословением, словно Шерлок хотел урвать для себя как можно больше, пока его не прогнали. Он все так же широко открывал рот, неловко стукался носом о нос Джона, но вкладывал в каждое движение губ столько невысказанных чувств, что Ватсон переполнялся ими — будто ему своей любви было недостаточно, чтобы лопнуть, как воздушный шар. — Шерлок, — задушенно прошептал он, — пожалуйста, в постель. Меня ноги не держат. Холмс оторвался от него, только чтобы посмотреть своим безумным взглядом, явно не понимая, чего от него хотят. Джон бы никогда не подумал, что тот действительно может выключить свой мозг. От этой мысли все его тело сотрясла неконтролируемая дрожь. — Постель. Сейчас же, — выдавил он, чувствуя, что и его разум куда-то уплывает, а это было нехорошо. Хоть кто-то из них в первый раз должен контролировать ситуацию. И это явно будет не Шерлок, который, ухватив суть мысли, сцепил на запястье Джона пальцы и потащил его за собой в спальню. Стоило им оказаться на кровати, как Холмс принялся стаскивать с него порванную рубашку, и Джону пришла в голову глупая мысль, что тот теперь задолжал ему не только новую любимую кружку. Шерлок, сидящий на его ногах, тем временем недовольно смотрел на футболку — черт же дернул ее надеть — и Ватсон поспешил приподняться и снять ее, пока и она не пришла в негодность. — Джон, — восхищенно выдохнул Холмс, с каким-то священным благоговеньем смотря на свои пальцы, очерчивающие шрамы на груди Ватсона. И вдруг выражение на его лице сменилось на почти хищное и голодное, и на Джона внезапно обрушились его руки, зубы, губы, язык, даже чертовы невозможные кудри щекотали разгоряченное тело, которое вскоре стало напоминать обнаженный провод. Ватсон всегда считал, что это он должен дарить ласки. В конце концов, его партнерами всегда были нежные девушки, и ему хотелось быть «правильным». Только вот сейчас, задыхаясь от задушенных стонов, он понял, как ошибался, как здорово может быть, когда это его сосок вбирают в горячий рот, дразнят языком, когда губами прослеживают все линии его тела, иногда оставляя жалящие укусы. Шерлок дорвался до него, а Джон вдруг осознал, что не может перехватить инициативу, что он слишком сильно наслаждается каждым мгновением, каждым новым чувственным прикосновением, даже тем, как Холмс вдыхает его запах, словно он весь — изысканный букет ароматов. Ватсону при всем его вышколенном войной самоконтроле пришлось укусить себя за ладонь, чтобы сдержать жалобное хныканье, когда губы Шерлока оказались над самым краем его джинс. Пока холодные пальцы танцевали над застежками, слишком нетерпеливые, чтобы справиться со своей задачей быстро, горячее дыхание окутывало его пупок, сводя с ума контрастом температур. Тяжесть Шерлока не позволяла ему согнуть ноги в коленях, чтобы хоть как-то помочь тому избавить Джона от штанов, но, видимо, мозг гения все еще каким-то образом функционировал — у него самого он плавился в жарком мареве — и меньше чем через минуту Холмс уже водил носом по его обнаженной ноге. — Ч-черт, — прошипел, выгибаясь, Джон, когда Шерлок приподнял ее, водя губами по нежной коже под коленом. Ватсон потемневшим взглядом смотрел на довольного детектива, жадно оглядывающего его распростертое на постели, дрожащее от удовольствия тело, словно тот не мог выбрать, где сейчас ему хочется попробовать Джона сильнее. Ватсон с тихим рыком выдернул свою ногу из рук Шерлока, приподнялся, схватил того за рубашку и страстно поцеловал. Теперь настала очередь Холмса таять от ласк, но в отличие от Джона тот не скрывал своих стонов. Стоило стянуть с него мешающую одежду, кинуть на кровать и лечь сверху, покрывая каждый дюйм кожи отчаянными поцелуями, как тот принялся извиваться, издавая до невозможности пошлые, полные наслаждения звуки. Ватсон не мог понять, как только тот умудрялся скрывать за маской безразличия кипящие внутри эмоции, но будь он проклят, если хоть раз даже заикнется об этом и, не дай Бог, спугнет Шерлока. О, нет, он собирался наслаждаться каждым стоном, каждым подтверждением того, что Шерлоку с ним хорошо. — Джо-ооон, — протянул Холмс, пронзительно глядя на него почти черными из-за затопивших радужку зрачков глазами, вдруг поймал его руку и положил себе на пах, все еще скрытый тонкой тканью боксеров. Ватсон судорожно вздохнул и припал поцелуем к низу живота Шерлока, вырывая у того отчаянный, почти болезненный стон. — Пожалуйста, Джон, я не могу больше, мне надо... — бессвязно бормотал Шерлок, смотря на него одуревшими от удовольствия глазами. — Пожалуйста... — Да, мой хороший, мой любимый, все, что хочешь, — от этих слов Шерлок только сильнее придавил его руку к своему твердому члену и жалобно захныкал. И Джон вдруг кристально ясно понял, почему тот избегал его последние дни, почему так боялся признаться в своем желании: тело Шерлока предало его. По сути, его предало абсолютно все: тело, к которому он относился не более как к транспорту, его холодное, якобы отсутствующее сердце, его строгий, дисциплинированный разум. Но он все еще был способен контролировать себя вплоть до того вечера, когда они наконец стали парой. Видимо, барьеры тогда рухнули не только у Джона, и Шерлок вдруг оказался один против бури эмоций и желаний, сметенный силой своих страстей. Конечно, он боялся. Вернувшись в реальность, оглушенный прозрением Ватсон несколько секунд смотрел на распластанного под ним молодого мужчину, а потом стянул с него боксеры и с нежностью поцеловал головку его члена, прижимая бедра выгибающегося Шерлока к кровати. — Нет, Джон, нет... не так... с тобой... — Холмс вдруг с такой безнадежностью уставился на него, так отчаянно потянулся рукой к его боксерам, что Джон удивился, как те просто не растаяли в воздухе по одному велению его... любовника — нет, нет... это слово так мелочно, так неточно описывает то, что между ними происходит. Ватсон стащил с себя последний элемент одежды, кидая его куда-то в сторону, и лег сверху на Шерлока, который мигом оплел его руками и втянул в долгий поцелуй, неприкрыто постанывая ему в рот. Джон поудобнее оперся руками на кровать, чтобы начать двигаться, приподнялся, несмотря на сопротивление своего… своего, тянущего на себя, и проехался стояком по члену Шерлока, с силой прикусив его губу от острой вспышки наслаждения, молнией пронзившей тело. Следующие минуты для него были как в тумане: он помнил только их тяжелое дыхание, когда они все еще касались губ друг друга, но слишком сконцентрированные на яростных толчках, чтобы целоваться по-настоящему. Джон помнил вихрем закручивающееся внизу живота желание, когда казалось, что кровь заменил жидкий огонь. Он помнил, когда Шерлок издал глубокий горловой стон, изгибаясь ему навстречу. Джон помнил, как от вида Шерлока его вынесло куда-то, где было слишком ярко, слишком бело, слишком хорошо, его окутало блаженство, и он, обессиленный, упал на дрожащее тело под собой, и только спустя долгие секунды сумел взять себя в руки и скатиться на кровать. Это было невероятно, просто фантастически. Перед глазами все еще плясали звездочки, сознание неохотно возвращалось, и Джону казалось, что все кости в его теле растаяли от трения и он больше никогда не сможет даже пошевелиться. И в этот момент, когда сам Джон находился практически в состоянии невесомости, Шерлок вдруг вскочил на кровати и принялся прыгать на одной ноге. Ватсон, мысли которого перетекали вяло и неохотно, следил за ним с ленивым любопытством: может, у этого гения какой-нибудь победный танец для такого случая припасен? Когда Холмс спрыгнул на пол, отчаянно вытягивая правую ногу и подпрыгивая на левой, Джон все же решил уточнить: — Все в порядке? — У меня судорога! Ты же врач, Джон! — недовольно воскликнул Шерлок в ответ, продолжая скакать по комнате. — Возьмись за пальцы на ноге и с силой потяни на себя, — Ватсон подождал, следя за тем, как на лице Холмса проявляется облегчение, и добавил: — В следующий раз не напрягайся так, ладно? Шерлок бросил на него гневный взгляд, садясь на кровать в ногах Джона, готовый выпалить что-нибудь ехидное, а в следующую секунду они, несмотря на слабость в теле, уже хохотали как сумасшедшие.

***

Ночью Джон проснулся от ужасной жажды. Он осторожно выбрался из постели и босиком прошлепал на кухню. А вернувшись, застыл в дверях спальни, глядя на полуобнаженного Шерлока, раскинувшегося на кровати и положившего руку ладонью вверх на лоб. Поза казалась странной и что-то напоминающей. Спустя несколько секунд Джон понял три вещи. Во-первых, в лунном свете Шерлок был очаровательно похож на келпи в своем человеческом обличии: кожа казалась неестественно бледной, почти прозрачной, а черные растрепанные кудри как нельзя лучше подходили под описание водяного духа шотландской мифологии. Да и вредный характер соответствовал. Во-вторых, Шерлок лежал ну точно как Роза в «Титанике». Несмотря на то, что фильм Джону не нравился, воображение мигом представило ему набросок, что было бы, окажись они с Шерлоком там. Учитывая нравы, их отношения были бы под запретом, рядом постоянно бы отирался Майкрофт, следя за братом и доводя его этим до нервного срыва. А в итоге они с Шерлоком погибли бы вместе, потому как ни один бы не согласился залезть на самодельный плот, пока другой замерзает, и их соединенные в поцелуе замороженные фигуры вместе пошли бы ко дну. Ну или Шерлок назвал бы его идиотом, засунул на плот, лег бы сверху и донимал оскорблениями или целовал, и они бы выжили. В любом случае, выходило, что они были бы вместе. А, в-третьих, Джон теперь знал, что до тех пор, пока он не сможет назвать Шерлока мужем, он не подберет идеальное описание для него. Тот был не просто другом, партнером, дружком, парнем, любовником, тот был всем этим вместе и в то же время намного большим. Будущим мужем. Определенно.

Вместо эпилога

Спустя три месяца Джон сидел в гостиной на диване и задумчиво грыз кончик ручки. Несмотря на то, что он вел пользующийся популярностью блог, подобрать идеальной лаконичной фразы, чтобы описать произошедшее, не получалось. Может, он не так хорош в писательстве, как думал? Шерлок появился как всегда внезапно. — Ты снова читаешь мой дневник. — А ты взломал мой блог, — откликнулся Джон, даже не вздрогнув, и мысленно вручил себе медаль за отвагу. Холмс в последнее время учился каким-то восточным единоборствам и осваивал тихое передвижение. Миссис Хадсон пришлось три раза имитировать инфаркт, чтобы Шерлок давал о себе знать стуком каблуков. Джону такой поблажки не полагалось, разумеется. — Ты блог обновляешь. Логично интересоваться изменениями. — Все изменения, которые я хочу показать, в открытом доступе. А править черновики — это наглость, Шерлок. Я все равно все вернул обратно. Холмс наклонился над его плечом, рассматривая пустую страницу перед Джоном. — Только не говори, что ты решил что-то написать. — Ну ты же не отметил тот факт, что мы помолвлены. — А надо было? Джон недовольно повернулся и фыркнул, когда волосы Шерлока защекотали его нос. — Ты писал все, что считал важным в своей жизни. — Я написал, что Майкрофт — придурок, — снисходительно произнес Холмс, выпрямляясь и выжидательно глядя на Джона. В светлых, сейчас зелено-голубых глазах плясали чертики. — Уверен, для тебя это было безумно важно, — незамедлительно парировал Ватсон в ответ и вскрикнул, когда Шерлок резко выдернул блокнот из его рук. — Ну, ладно, пиши сам. Джон встал с дивана и подошел к окну, краем глаза следя, как Шерлок буквально падает на сидение в своей излюбленной манере. — К нам гости, — хмыкнул Джон, выглядывая на улицу. — И, кажется, для тебя целых две хороших новости. — Мм, — задумчиво промычал в ответ Шерлок, что-то размашисто выводя на странице. Джону стало любопытно, но виду он не подал. — Никогда не видел, чтобы Лестрейд так улыбался. — Да? — Шерлок наконец оставил дневник в покое и подлетел к нему, кладя голову на плечо и прослеживая за его взглядом. Ватсон воспользовался его отвлечением и кинулся к дивану, открывая блокнот на нужной странице. — Если Майкрофт сожмет ручку зонта чуть сильнее, она переломится, — хмыкнул Холмс и посмотрел на своего жениха. — Джон, ты ведешь себя как ребенок. — Кто бы говорил, — спокойно ответил он, добавляя к уже написанному одно слово. А затем вытянул вперед руку с блокнотом, чтобы полюбоваться издалека. — Иди сюда. Что скажешь? Шерлок величественно проследовал к нему и одобрительно кивнул. — Пафосно, но что еще можно ожидать от человека, который описывает меня как главного героя дешевого женского романа? — Ты мне еще шляпу припомни. — В следующий раз, Джон, — Шерлок склонился к нему и мягко поцеловал в губы. Дневник выпал из рук Ватсона, принявшегося обнимать своего будущего мужа, и раскрытый остался лежать на полу. Размашистым, летящим, угловатым почерком посередине в нем было выведено:

«Мы вместе»

А чуть ниже округлые, набегающие друг на друга буквы складывались в слово:

«Навсегда».