Графология для начинающих

Впрочем, Джон догадывался, что так может произойти. Не то чтобы он с самого начала вечера собирался застыть в нерешительности на пороге дома почти незнакомой женщины, но да, хоть он и был мастаком в самообмане, он просто не мог не признать, что его незаинтересованность была очевидна. Светловолосая, кареглазая женщина с обворожительной улыбкой протягивала ему свои руки, приглашая, заманивая к себе, и он откровенно ей любовался. Она была прекрасна. Джон ласково сжал ее ладони, нагнулся и поцеловал пальцы, с остервенением борясь с мерзким чувством, что он изменяет Шерлоку. Это было просто глупо. Он ничего не обещал своему другу, тот поцелуй мог стать единственным в их жизни, и Холмс принял это. Он... он даже не вспоминал о нем. Шерлок будто стер из памяти воспоминания о том вечере, и Джон не мог понять, как к этому отно́сится. Было ли это его ошибкой — так нелепо поддаться искушению, которого и быть-то не должно? Ветер разметал ее волосы по плечам, оголяя шею. Ватсон с сомнением подумал, что это должно было привлечь его внимание. Эй, у него сейчас явно будет секс, пора бы сделать шаг вперед! У него мог бы быть секс уже чертовски давно. Шерлок бы… Джон встряхнул головой и решительно поднял ногу, чтобы преодолеть последнее препятствие, когда в кармане оглушительно загудел телефон. Когда-то он специально искал такой жуткий звук для смс, зная, что Холмс в случае опасности звонить не будет, так что Ватсон просто не имел права пропустить возможный сигнал о помощи. Сердце вдруг учащенно забилось в груди, и Джон нервно зашарил по карманам куртки. — Все в порядке? — спросила... хм... она. — Да, да, просто... — Джон наконец достал телефон и быстро открыл новое сообщение. «Детдом. ШХ». — Что? Какой еще... Женщина сделала шаг назад и красиво выгнулась, опираясь спиной на дверь в ожидании. Ватсон скользнул по ней затуманенным взглядом. Он не мог понять, что могло произойти в детдоме. Украли ребенка? Или Шерлок что-то там натворил? Или… господи. Шерлок же не мог выкрасть малыша или обвинить кого-то из них в каком-нибудь жутком преступлении?! Голова Джона была готова взорваться от абсурдных гипотез, не спешащих сформировываться в предложения, которые он мог бы отправить, когда телефон вновь издал ужасающий гудок уходящего из порта теплохода. «Мы могли бы взять ребенка из детдома, если тебе так хочется кому-то менять подгузники. ШХ». Челюсть Джона отвисла, когда он наконец понял, что предлагал ему Шерлок. Такое чувство, что он пытается отговорить его от… Ватсон резко закрутил головой, выискивая, жадно ловя намек на чье-то присутствие. Хотя Холмс и не скрывался. Он стоял в конце улицы, спрятав руки в карманы пальто, полы которого слегка развевал ветер. Его фигура казалась такой одинокой, что в груди Джона защемило. Он не изменяет сейчас Шерлоку. О нет. Он просто разрывает его на части своим поведением. Гордый Холмс тенью таскался за ним весь вечер, наблюдал, как Джон обнимает кого-то, и не подавал виду. Ватсон сжал зубы и перевел взгляд на женщину, которая с пониманием смотрела в сторону Холмса. — Он за тобой, да? — губы, соблазнительно увлажненные блеском, растянулись в улыбке. — А, знаешь, я даже рада. Она вновь смотрела на Джона, только теперь в ее взгляде была не та томность и игривость, что раньше. — Рада? Я так ужасен? — Ватсон виновато улыбнулся. — Нет, мне все время казалось, что ты слишком хорош для знакомства на одну ночь, — она подмигнула и снова протянула ему руку. Джон пожал ее и спустился вниз. — Я… спасибо? — он неловко помялся, потом взмахнул рукой на прощание и пошел вперед, чувствуя невероятное облегчение от того, что не сделал ничего, о чем потом бы стал жалеть. Расстояние до Шерлока он преодолел меньше чем за минуту. Хмурый детектив стоял неподвижно, глядя, как Джон быстро шагает к нему. В темноте сложно было прочитать хоть что-то в его глазах, но Джон и без этого чувствовал себя предателем. — Шерлок, — требовательно начал он, приблизившись, но запнулся, не зная, как продолжить: «какого черта ты за мной следишь?» или «прости, что ты все это видел». Хотя Холмсу, видимо, было плевать, что хочет сказать Джон. Он окинул его гневным взглядом и, резко развернувшись, зашагал вперед. — Чт… Шерлок! Ты куда? Да стой же ты! Шерлок вдруг резко остановился и взмахнул рукой. Ватсон чуть не врезался ему в спину, чудом успев притормозить, с губ был готов слететь очередной вопрос, но рядом уже остановился кэб, приводя его в легкий ступор — как он мог его не услышать? Шерлок распахнул дверь машины, скользнул внутрь и, на удивление, не торопился отдавать кэбмену приказ уезжать. Джон, нахмурившись, сел рядом. И хотя он был почти уверен, что они поедут домой, Холмс, прижавшись к дальнему от него краю и нахохлившись, коротко назвал адрес Бартса. Вечер Джона, который должен был плавно перетечь в горизонтальную плоскость, поражал с каждой секундой все больше. И, наверное, это был один из самых больших плюсов дружбы с Шерлоком — непредсказуемость. Детектив всю дорогу смотрел в окно и игнорировал Джона, будто тот не только израсходовал все причитающееся ему внимание, но и превысил лимит. Зачем тогда Холмс взял его с собой? Он вполне мог захлопнуть перед ним дверь и уехать один. Так было уже далеко не один раз, а, учитывая события вечера, Ватсон бы даже не стал его после упрекать. Может, нужна его помощь в Бартсе? Это было достаточно разумное объяснение, и Джон, кивнув сам себе, немного расслабился. Но, увы, его ожиданиям не суждено было сбыться. Стоило такси остановиться, Шерлок выскочил наружу, оставив платить за них обоих Ватсона, и помчался по коридорам госпиталя, по привычке, не снимая верхней одежды. Только это и помогло Джону его нагнать: новенькая медсестра решилась остановить нахального посетителя и задержала того ровно на столько, сколько Джону потребовалось, чтобы быстро всунуть таксисту купюру и поравняться с другом. А Шерлок уже летел дальше, Ватсон с сочувствием посмотрел на пошедшую пятнами девушку, но останавливаться не стал. Холмс, как оказалось, спешил в лабораторию. Сняв свое пальто и повесив на вешалку, которая, как призналась Молли, появилась здесь только для него, взял предметные стекла с образцами со своей полки и спокойно уселся перед микроскопом. Запыхавшийся Джон смотрел на него с осуждением не дольше нескольких секунд. Шерлок мстил, и в каком-то параноидальном, наиглупейшем смысле Ватсон признавал за ним это право. Пусть. Тем более что ему есть, о чем подумать. Весь вечер он был на взводе. Джон не хотел признаваться даже себе, что в своем самообмане зашел слишком далеко. Его картонный мир рушился, и его следовало спасать. Ему не стоило сбегать со свидания из-за Шерлока — хотя именно это он проделывал последний год, честно говоря, — но он не должен был хотеть покинуть объятия прекрасной женщины из-за друга. Он просто обязан вправить себе мозги. Джону было давно не пятнадцать лет, когда пару выбираешь, скорее, членом, нежели сердцем и головой. Красота Холмса вряд ли вписывалась в общепринятые стандарты, но он обладал грацией хищника, обаянием, присущим только выдающимся людям, он был окружен аурой загадочности и силы. Все это, несомненно, привлекало к нему людей (до тех пор, пока Шерлоку не приспичивало открыть рот, разумеется), и мысль обладать им вызывала возбуждение. Это было логично и понятно. Джон не раз ловил себя на том, что гордится их дружбой, это было необыкновенное ощущение — понимать, что Шерлок выделяет именно его из всего остального мира. Если вдруг Холмсу понадобится Донован, Ватсон не сомневался, что сержант в рекордно короткие сроки прекратит натирать коленями полы квартиры Андерсона и начнет протирать ковры на Бейкер-стрит. Но Шерлок предпочитал быть честным с миром. Это означало, что он в какой-то момент решил, что может быть высокомерным, наглым хамом только потому, что его IQ значительно превышает среднестатистический. Джон его в этом не поддерживал, но и не осуждал. Он был вообще готов принять Холмса таким, каким тот был со всеми его заскоками, причудами и недовольствами. В конце концов, Шерлок был дорог ему и любим. Холмс отмер, поменяв предметные стекла, и вновь склонился над микроскопом, недовольно поджимая губы. Ватсон невольно облизнулся, глядя на рот друга. Он с точностью мог вспомнить вкус и ощущения, когда целовал Шерлока. Это было поистине восхитительно. Что, впрочем, возвращало его к первой мысли: он давно не подросток, чтобы идти на поводу у желаний тела. Он отлично понимал, что ему нужен дом, семья, спокойная старость рядом с родным человеком. Ему нужна была определенность, а этого Холмс ему дать не мог. Шерлок снова отвлекся от своего занятия и остро посмотрел на Джона. В его глазах отразился весь его мощный интеллект, сосредоточившийся сейчас на одном человеке. Ватсон стоял не шевелясь, ощущая себя микробом для исследования и центром вселенной одновременно. Холмс тихо хмыкнул и отвел взгляд, делая вид, что вернулся к работе, но меньше чем через минуту вдруг громко стукнул кулаком по столу, потом и вовсе с неимоверным грохотом смахнул все дорогостоящее оборудование на пол и побежал к выходу, на ходу сдергивая с крючка свое пальто. Вешалка накренилась и, замерев так на миг, упала, добавив металлического дрязга к затихающему звуку разбившегося стекла. «Майкрофту придется раскошелится», — как-то отстраненно подумал Джон, с ужасом смотря на разбившийся профессиональный лабораторный микроскоп, который стоил, по меньшей мере, несколько тысяч фунтов, не говоря уже обо всем остальном. Придя в себя, Ватсон понесся к выходу, но в дверях столкнулся с Молли, прибежавшей на шум. — Джон! Ч-ч-что с-случилось? — заикаясь, выдавила она, через его плечо смотря на разгромленную комнату. — Шерлок случился! — рявкнул Ватсон, аккуратно хватая ее за плечи и отталкивая назад. — Прости, мне надо идти. Но, разумеется, он увидел только отъезжающий кэб. В этот раз Шерлок ждать его не стал.

***

К дому Джон подъезжал в боевой готовности, немного даже опасаясь, что найдет там обугленные остатки или все еще полыхающее здание. — Слава богу, — тихо выдохнул он, когда в окне машины увидел до боли знакомый дом с невредимой крышей, неразрушенными стенами и даже целыми стеклами — на последнее он, к слову, даже почти и не надеялся — и усмехнулся. Шерлок точно сведет его с ума. Войдя внутрь, Джон первым делом отыскал взглядом пальто друга на вешалке, сжал и разжал несколько раз кулаки, высоко поднял подбородок и промаршировал по лестнице наверх. С точки зрения постороннего наблюдателя это, наверное, показалось бы смешным и глупым, но Ватсон жил с Шерлоком, и это могло оправдать его самые странные и абсурдные действия. Однако, как бы он ни готовился к встрече с детективом, стоило ему открыть дверь, ведущую в их гостиную, как Джон понял, что все было напрасно. Он замер соляным столбом. Шерлок раскинулся на диване. Нет, даже не так. Шерлок возлежал на диване, согнув одну ногу в колене и кончиками пальцев вытянутой руки касаясь пола. Он откровенно предлагал себя, лежа в одних боксерах и приняв, по его мнению, самую эротичную позу. И Джон, ожидавший катастрофы, взрывов, локального апокалипсиса, был вынужден срочно корректировать линию поведения. Или хотя бы просто прийти в себя и перестать ошарашенно глядеть на друга. Вдруг вспомнилась Ирэн Адлер, встретившая их обнаженной, и Ватсон с благодарностью посмотрел на единственный предмет одежды Шерлока. Холмс, кстати, продолжал его игнорировать. Свыкнувшись с очередной выходкой соседа, Джон снял куртку и перекинул ее через спинку дивана, заметив, как грудь Шерлока замерла, а потом начала вздыматься вдвое чаще. Ватсон улыбнулся, сдерживая порыв провести рукой по агрессивно торчащим кудряшкам. Он мельком оглядел бледное, поджарое, покрывшееся мурашками тело, твердые, напрягшиеся соски, деланно непринужденную позу и ощутил прилив странного возбуждения. Ему хотелось не брать, а дарить, провести ладонями по бокам Холмса, услышать еще раз этот его пораженный вздох, полный скрытого удовольствия, но он и так сильно напортачил в последнее время. Сейчас он должен держать себя в руках. Джон прошел к своему креслу, задумчиво положил руку на спинку, решая, стоит ли сделать чай. Внутренний голос едко возразил, что тут не чай нужен, а порисовать*, и Ватсон, фыркнув, наперекор себе пошел на кухню. Сублимация — очень хорошая вещь, но Шерлок, наверняка знакомый с этими теориями Фрейда, примется за дело еще более рьяно, а этого допустить было нельзя. К моменту, когда Джон поставил на столик около дивана кружку с чаем, Холмс своей тактике не изменил, продолжая лежать с самым задумчивым видом, при этом даже не открывая глаз. Ватсон сел в свое кресло, взял газету и принялся читать новости на последних страницах, куда обычно по утрам заглянуть не успевал, меланхолично прихлебывая чай. На тихий скрип дивана, выдавший Шерлока с головой, он усмехнулся, пользуясь тем, что его лица не видно, но не подал вида, что ему есть дело до копошений соседа. Холмсу явно было холодно, и, если Джон не будет на него обращать внимания, то тот скоро сдастся, оденется, и на Бейкер-стрит 221 «Б» снова воцарится мир и покой. Ватсон нахмурился. Что-то внутри отчаянно не хотело, чтобы все вернулось на круги своя. Почувствовав за последние недели, что значит быть для детектива всем, он неожиданно начал цепляться за это, бояться потерять. Да и зачем ему стабильность, если главным плюсом своего самого лучшего и близкого друга он считает непредсказуемость? Он чувствовал себя балансирующим на тонкой грани, отделяющей его от чего-то важного. Джон аккуратно сложил газету, положил ее на пол и с кряхтением встал. — Я на минутку к миссис Хадсон спущусь, — сообщил он в пустоту. Пустота недовольно промолчала в ответ. Ватсон вернулся обратно минут через пять, неся на руках тяжелый масляный обогреватель, который он с боем забрал у их квартирной хозяйки, под подбородком держа удлинитель. Шерлок скосил на него любопытный взгляд. Джон быстро подключил провода, установил печку около друга и довольный сел обратно в свое кресло. — Шерлок? — спустя некоторое время разглядывания друга Ватсон нарушил молчание. — Мм? — Ты согрелся? Холмс повернул к нему голову и недоуменно моргнул. Раздетым он выглядел странно беззащитным, несмотря на все желание быть коварным соблазнителем, и Джону все сложнее было бороться с порывами нежности и желанием позаботиться. Согреть, укутать, закрыть собой. Ватсон должен был защищать и оберегать это неразумное, временами по-детски наивное создание, которое приходило на смену самоуверенному, грациозному, даже хищному врагу всей преступности Лондона. Шерлок был капризным, эгоистичным. Он был обаятельным молодым мужчиной. Он был гением. Иногда неловким и смешным. Сильным, по-настоящему надежным и удивительно добрым. А еще Шерлок был человеком, способным любить отчаянно, доверчиво, отдавая чувству всего себя, но при этом не теряя индивидуальности. Джон не хотел отдавать свою привилегию быть центром вселенной этого человека никому другому. Он... — Почему ты не дал мне одеяло? — Шерлок приподнялся на локтях, внимательно глядя на него. — А почему ты лежал раздетый? — Ты сказал, что всегда хотел жить с девушкой, которая бы не стеснялась ходить по дому обнаженной. Я не девушка, но, — Шерлок на секунду сцепил зубы, лег обратно и вперил взгляд в потолок, — но что если я тоже подхожу? Грудь Джона распирало изнутри, он дышать уже не мог от переполнявших его чувств. — Ты не подходишь, — прокряхтел он, а после, откашлявшись, закончил: — Ты лучше. Ты чертовски лучше, Шерлок. Холмс замер. В комнате повисла тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только шумом далеких машин. На глазах Джона менялся мир, и он принимал в этом непосредственное участие. — Джон. Ватсон боялся. Он боялся так, как никогда в жизни. Грань, которую он боялся переступить, рушилась под его ногами, ее больше не существовало. Но Джона поглощал страх. Это по-настоящему, это не игрушечная, правильная, словно на рекламном баннере, семья. Все совсем по-другому, они будут терпеть косые взгляды, шепотки за спинами, газетные статьи, обсасывающие их кости. Каждый новый день будет действительно новым, рядом с Шерлоком не будет ни одной похожей минуты, ни грамма стабильности. Кроме его беспрекословной, всепоглощающей и побеждающей любви. Их любви, на самом деле. Шерлок неуверенно встал и медленно, боясь потерять контакт взглядов, пошел к Джону. Остановившись около него, детектив отчаянно хмурился. — Джон. Сердце Ватсона билось так сильно, что отдавалось в ушах, и услышать что-то еще почти не представлялось возможным. Тем более, что Шерлока подводил его густой, хрипловатый голос. — Джон, ты… — Да, — твердо ответил Джон и кивнул для надежности. — Точно. Ноги Шерлока подкосились, и он опустился на пол, устраивая свою голову на коленях Ватсона. Через пару минут доктор заставит его одеться, это точно, но пока Холмс хотел чувствовать холод пола, крошки, впивающиеся в кожу, вдыхать запах джинс и Джона. — Мой Джон.