Грязнокровка из рода Малфой

Самые великие приключения не стоят ничего, если их не с кем разделить. Доктор Кто

      Казалось, весь мир был в огне. В оранжевых и красных всполохах, что затмевали само солнце, такое маленькое и незначительное, подобное другим, крошечным звездочкам и бесконечно холодное. Хотелось кричать, орать до хрипоты о том, какое оно прекрасное — пламя, и тихо мечтать о дожде. За горизонтом пели ночную серенаду вечно молчаливые облака, а весь мир пожирал огонь, неся за собой одушающе серый пепел сгоревших книг и мечтаний. Слезы, подобно кислоте, жгли кожу до плоти, до бесконечной боли в глазах. А глупые губы кривились в безумной (ужасной) улыбке. И даже когда теплые и до одури родные руки обхватили плечи, ей все еще было слишком холодно. Тогда легкие всполохи касались ее щек и ласково проводили по волосам, зовя за собой. Это было слишком заманчиво. И холодно. Чертовски холодно.       Тихие звезды играли на флейтах, и им дирижировала луна. Луговые травы — благодарные слушатели — качались в такт музыке, пока кузнечики в зеленых фраках подыгрывали им на маленьких скрипочках. Дубовая кора грубо впивалась в спину, пока ветер, ничем не сдерживаемый, шелестел зеленой листвой. И даже тогда весь мир был в огне. Но не в ней. Погас.       Драко сидел напротив, подпирая спиной не менее внушительное дерево. Его глаза были закрыты, волосы — растрепаны и немного подпалены. Он слушал тоже. Тео стоял на небольшом пригорке, окутанный запахом цветов и смотрел на лунный свет. Он был словно одинокий волк. Но луна не была полной сегодня.       Они, не сговариваясь, не зажигали костра, пусть августовские ночи и не отличались особой теплотой. Вряд ли кто-нибудь из них сейчас выдержал бы треск горящих поленьев и не сошел бы с ума. Не когда рубашка на самой Катерине потеряла в огне свой рукав и опалила подол, а Арман, чья голова покоилась на ее коленях, был весь покрыт уродливыми ожогами. Глаза слишком жгло от долгого бодрствования, ноги ломило от усталости, поэтому лучшим решением сейчас был сон. Мягкая трава была лучше пуховой перины, шелест листвы как никогда успокаивал. Но она не заснет сегодня.       Птицы-певцы в бежевых фраках начали свой концерт с самого восхода солнца, что, словно тысячи софитов на огромной сцене, освещало их и тепло обволакивало. Но сегодня программа была не той, которую привыкла слышать по утрам Катерина. В перезвоне их голосов ярко выделялась нота тревоги. Сегодня их жизнь тоже круто менялась. Возможно, они уже начали встречать беженцев с западной части огромного леса. А возможно, уже сами паковали вещи для долгого и, несомненно, опасного перелета.       Глаза открывались с трудом, словно дверь, железные петли которой нерадивый хозяин забыл смазать. Всю ночь девушка то и дело проваливалась в непонятную дрему, полную кошмаров и противоречий. Она казалась еще более уставшей, чем вчера. Переложив Армана, который все еще был без сознания, на траву, девушка попыталась шевельнуть ногами. Конечности затекли и по температуре были сравнимы со льдом, поэтому подъем значительно замедлился. Цепляясь за кору дерева, блондинка кое-как выпрямилась и сделала пару неуверенных шагов. Послышалось шуршание и хруст битого стекла. Катерина смачно выругалась и подняла с земли что-то, что раньше было ее сумкой. Кажется, она разбила пару склянок с лекарствами. Вздохнув, девушка села обратно на траву, скрестив ноги по-турецки, и стала перебирать содержимое сумки, продолжая тихо ругаться. Похоже, подъем и осмотр окрестностей придется отложить.       Ветер играл с волосами и, то взмывая к облакам, то тревожа луговые травы, танцевал известный только одному ему танец. И он внимательным зрителем наблюдал за, казалось бы, неловкими и порывистыми движениями с портера — верхушки самого большого дерева в округе. Он протягивал руки к небу, ловя танцора за подол прозрачно-голубого платья из тончайшего шифона, и, запрокидывая голову, подставлял лицо теплым лучам раннего солнца. Блондин, кажется, оставлял все свои страхи и невзгоды там, за горизонтом, где пламя, лишь недавно потухшее, оставило после себя удушливые и безнадежные клубы дыма. Внутри него — он чувствовал — что-то надорвалось сегодня ночью, оставляя после себя уродливо-неизбежную черную дыру, пахнущую травами и горящей бумагой. Но он ловил руками ветер и, может быть, был немного счастлив.       Позже, продираясь сквозь лес к лугу, Драко слышал беспокойный шепот деревьев, встревоженных сменой птицами в бежевых фраках их репертуара. И думал, что им: кленам, дубам и каштанам — все равно некуда деться.       Она плела венок из лиловых цветов. И пела. Еле слышно, неосязаемо и робко. Ее руки слегка тряслись, но она этого даже не замечала, то и дело заправляя за ухо выбившийся из короткой косы светлый локон. Серые глаза слегка поблескивали, выделяясь глубокими безднами на бледном лице. На ее коленях лежала голова Армана, чье лицо покрывала зеленоватая мазь, а руки были забинтованы. И она была ангелом. Сломавшим крыло, вынужденным остаться здесь, в простом и обыденном человеческом мире ангелом.       Девушка не слышала шелеста трав под его ногами и не видела тени. И для нее было полной неожиданностью, когда родные руки сомкнулись на ее талии, а плечо обдало теплым дыханием. Драко цеплялся за нее руками, словно падающий в бездну скалолаз за маленькое деревце. А Катерина… нет, она не была хрупкой и слабой девушкой, но…       Слезы катились и катились градом по ее щекам, заставляя прикрыть лицо руками и сильнее вжаться в тело брата.       Они оба были слишком сильными, для того, чтобы плакать.       Но все же…       — Лес потух, — блондин положил подбородок на плечо девушки, наблюдая за тоненькими пальчиками, проворно вплетающими новые цветы в венок. — Я забирался на дерево и не видел огня, так что мы в относительной безопасности.       — Это хорошо, потому что я совершенно не представляю, куда мы можем пойти… — она тихо вздохнула. — И, в общем-то, что собственно будем делать дальше.       — Для начала нам бы нужно дождаться пробуждения Армана и хотя бы самим зализать раны.       — Если хочешь, можешь взять мою сумку вон там, под деревом, — блондинка повернула голову вполоборота и уставилась в серые глаза брата. — Мази там осталось немного, но руки я тебе обработаю.       — Неа, — протянул Малфой в ответ. — Мне слишком лень вставать с насиженного теплого местечка.       — Можно подумать, на тебе, как на оборотне, все само заживет.       — Ага. А потом я пойду на одинокую скалу и буду долго и протяжно выть на луну-у-у, — Драко попытался изобразить волчий вой, что предсказуемо вызвало неудержимый смех у Катерины.       — Кстати о волках и луне… — утерев выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони, промолвила девушка. — А где Нотт?       — Ушел в леса, по-видимому. Ну, знаешь, там релаксация наедине с природой, — блондин пожал плечами. — Он еще в Хогвартсе такой хренью страдал. Может, поесть принесет. Хотя… Я же говорю о Тео…       Катерина еле слышно фыркнула и продолжила прерванное занятие.       — На самом деле еда была бы хорошей идеей, — она вновь повернула голову и многозначительно посмотрела на парня. Он было уже открыл рот, чтобы возразить… — А я приглядываю за больным. К тому же, кто из нас двоих кичился своими навыками в охоте? В ответ Драко тяжело вздохнул и поднялся с травы, направляясь к лесу.       — И раз уж тебе по пути, передай мне сумку, — окликнула его девушка, не отрываясь от плетения.       Послав укоризненный взгляд сестре, блондин сделал крюк, чтобы взять вещь и передать ее девушке. Та взяла предмет, казалось бы, совершенно не обращая на него внимания, а затем, потянув парня за руку, заставила его присесть на корточки перед ней.       — Мне не нравится, что ты пойдешь искать приключения с такими ожогами на лице и руках, — поймав вопросительный взгляд, пояснила Катерина и, выудив из сумки флакончик со странной мазью, пахнущей болотом, начала наносить его содержимое на уродливые пятна на коже блондина.       Нотт объявился немного времени спустя. Он жмурил глаза, уже привыкшие к вечно сонной полутемени леса и нес что-то — ягоды, как позже заметила Катерина — завернутое в его черный плащ. Устало привалившись к дереву, он сполз вниз, царапая о кору спину, и уставился вдаль невидящим взором, совсем не замечая ее. Девушка тоже решила не обращать на него внимания, полностью погрузившись в свои мысли.       — Эй, есть вода?       Катерина вздрогнула от неожиданности и часто заморгала, словно пыталась отойти от дремы. Затем она перевела более-менее осмысленный взгляд на источник голоса и только тогда, поняла, что от нее что-то хотят. Ее взор метнулся к горлышку небольшой фляги, выглядывающему из походной сумки, затем вновь переместился к Нотту, а точнее, к тому, что он прятал в плаще.       — Меняю воду на ягоды, — твердо заявила девушка.       — Вот как… — брови парня поползли вверх, хотя внешне он старался сохранить невозмутимость, будучи, несомненно, удивленным подобным. — Приобщаешься к слизеринским принципам, а, Ма-а-лфой?       — Я просто быстро учусь, — в ее голосе было не меньше насмешки.       — Что ж, я согласен. Пожмем друг другу руки в знак заключения сделки?       — Хах, в данной ситуации официоз немного неуместен, но раз ты так хочешь… — блондинка коснулась протянутой руки и слегка сжала ее.       — Вот тебе еще один урок, Ма-а-лфой, — протянул Нотт, получив свою флягу. — Никогда не пожимай рук тем, кому хоть немного не доверяешь. Можешь напороться на дротик с ядом вот отсюда.       Он приподнял руку и показал на запястье, где кончался рукав рубашки.       — Спасибо, я запомню, — ответила Катерина, отправляя в рот очередную темно-синюю ягоду черники.       Вскоре к их импровизированному лагерю вернулся Драко, держа в руке тушку небольшого кролика. Его руки были по локоть перепачканы в грязи, в волосах запуталась паутина, сам он дышал тяжело, видимо, от долгого марафона по лесным тропинкам.       Они развели огонь и, оставив мясо жариться на быстро сооруженном вертеле, уселись вкруг костра. «Не хватает гитары и песенок про штат Алабама» — отметила про себя Катерина, усмехаясь, пока нахальные искры играли с ее волосами.       — Мерлин, Драко, почему ты не можешь быть аккуратнее, когда носишься по лесам? — вздыхала блондинка, выбирая нити паутины из коротких волос.       В ответ Малфой лишь развел руками, применяя к весьма сердитой волшебнице свой лучший взгляд пай-мальчика, за что девушка особенно сильно дернула его за белокурый локон.       — Хей, Тео, а ты что это поощряешь нас своим высокосветским присутствием? Я-то думал, ты на манер золотистой лани ускачешь в леса и не вернешься, когда только выдастся возможность, — протянул Драко, насмешливо щуря глаза.       — Звучит забавно, если не брать во внимание то, что из-за вчерашних событий мне действительно осталось только скрыться в лесах и больше никогда не появляться.       — Как же это знакомо… — практически прошептала девушка и засмеялась. Хрипло и до безумия тихо.       — Но все же, думаю, вместе бродить по чащам будет куда как легче, — и Драко протянул руку тому, кто когда-то был лучшим другом.       И огонь, словно нерушимая печать, скрепил их союз.       Арман открыл глаза со следующим рассветом. Яркий солнечный свет ослепил непривыкший взгляд, заставляя жмуриться. Тело наполняла неприятная тяжесть, пошевелить ни рукой ни ногой не получалось ни в какую. Из горла вместо привычного голоса вырвался полусип-полухрип. Он лежал на сухой пожухлой траве, окутанный ароматом луговых цветов, а над ним простиралось огромное голубое небо.       Вдруг блаженную тишину нарушил звон стекла и тихая ругань. Голос был необычайно ему знаком.       — Э-эда… — еле слышно, почти шепотом.       Шуршание вмиг прекратилось, а над шатеном нависло знакомое лицо молодой девушки с огромными и испуганными серыми глазами. В груди вмиг что-то екнуло от этого взгляда.       — Боже… боже-боже-боже… — обескровленными губами шептала блондинка, словно мантру, обращение к высшим силам, беря лицо парня в свои маленькие ладошки. — Боже, ты жив…       Само время замедлило свой бег, когда девушка уронила голову на его грудь и беззвучно заплакала.       Потому что он смог выкарабкаться.       Потому что она справилась.       Потому что они прорвутся. Чего бы то ни стоило.       — К-как ты себя чувствуешь? — она забавно шмыгала носом, потирая красные от слез глаза и улыбалась. — Есть хочешь? А пить?       Он улыбнулся и кивнул головой, не в силах что-либо сказать.       Девушка скрылась за деревом и через несколько секунд уже несла что-то завернутое в листья лопуха и небольшую склянку с водой.       — Вот тут остатки вчерашнего кролика и немного воды, — Катерина слегка замялась, присаживаясь рядом с ним, и, отложив предметы в сторону, помогла ему сесть, опершись на ствол дуба. — Большего предложить пока не могу. Ребята только недавно ушли в лес и, боюсь, вернутся нескоро. Тео говорил, что видел небольшой ручей в самой глубине чащи. И еще он обещал показать Драко поляну с черникой.       Девушка говорила еще что-то совсем легкое и несущественное, пока он ел. На секунду ему даже показалось, что перед ним сидит вовсе не Эда. Слишком было не похоже такое поведение на Малфой. И если поначалу он просто думал, что что-то не так, то сейчас стойко осознавал, что «не так» все.       — Эда, пожалуйста, перестань болтать всякую чушь. Я итак напуган твоим поведением достаточно, так что выкладывай.       Блондинка замерла на мгновение, растерянно вглядываясь в его лицо, как бы ища в нем ответ на вопрос «А можно ли… говорить?». Ветер вновь танцевал в кронах деревьев, одетый в лазурный шелк. И при желании можно было дотронуться рукой и схватить легкую материю, заставив его остановиться только лишь для того, чтобы она могла спросить:       — Почему ты не помог нам тогда?       Но ветер так и унесся дальше, к золотой пшенице полей, касаясь прозрачной глади рек, туда, где девушка не была никогда.       — Деревня сгорела. Поместье тоже, — парень напротив дернулся от ее слов и неверяще вгляделся в глубину серых глаз, быть может, пытаясь найти это глупой шуткой. Но он видел в темном серебре лишь блеск печали и совсем немного затаенного отчаяния. — Я, ты и Драко — единственные, кто выжил.       — Но…как? — в горле внезапно вновь пересохло, и он потянулся к склянке. Но воды там уже не было.       — Нет, теперь ты отвечаешь на вопрос. Не нарушай правил.       — …поцеловалась с дверью!       Небольшую полянку среди леса огласил задорный смех. Арман радостно хлопнул в ладоши, заканчивая свой рассказ, что послужил причиной общего веселья. Драко давно уже сполз спиной по коре дерева и валялся в траве, держась за живот и задыхаясь. Катерина чуть не упала ему на голову с того самого дерева, где девушка уютно примостилась, скрытая листвой.       — Ла-ладно-то Элен, но, черт, Лилит не перестает удивлять… — сквозь порывы смеха проговорила блондинка, утирая слезы тыльной стороной ладони. — Но почему именно она?       — Э-э, нет, Эда, не нарушай правил игры! — недовольно пробурчал шатен, скрестив руки на груди. — Ответ за вопрос, помнишь?       Девушка еле слышно вздохнула, собираясь отвечать на очередной совершенно дурацкий вопрос, что обычно задавал Арман.       — Что же, что же… — парень потер руки и, злорадно ухмыльнувшись, буквально пропел. — Ну-ка, Э-эда, а ты когда-нибудь целовалась? Не с дверью, конечно же.       Катерина вылупилась на задавшего вопрос и неминуемо покраснела от переполнявшего ее возмущения. А, может, и не только от возмущения…       Тут Драко не выдержал окончательно и покатился по траве, сотрясаясь от громкого смеха. Поэтому полетевший в него ботинок не достиг своей цели.       Арман отлично помнил и этот день, и эту фразу, и этот ответ…       Он вообще мало что связанное с подругой забывал.       — Просто ответь мне, почему? — ее голос вновь задрожал, словно она была девушкой в легком платьице при тридцатиградусном морозе. — Почему ты просто не сказал, что тоже… обладаешь магией?       — Обладал. Но это закончилось, когда я был семилеткой. И то ограничивалось перемещением камешка на пять-шесть сантиметров левее и обратно да сменой цвета волос три раза на дню, — парень пожал плечами и немного грустно вздохнул. — Но люди в деревне все равно считали, что я одержим, пусть и не делал ничего плохого. В любом случае, я смог это подавить, и оно исчезло.       — Магия не простуда и не подростковые прыщи, Арман! От нее нельзя избавиться просто так и без последствий, — девушка покачала головой. — Потому что не-волшебники не болеют древними магическими болезнями, которые вызываются банальным неиспользованием весьма неплохого магического потенциала. Черт, заболеть Драконьей оспой в наше время все равно, что подхватить чуму на Даунинг-стрит!       Она ткнула пальцем ему в грудь и приблизилась настолько, что он мог разглядеть яростные искорки в уголках ее глаз.       — У меня просто не было нужного ингредиента, понимаешь? И пришлось тащиться в Лондон, рискуя собственной задницей! Я почти отчаялась, когда они нагоняли нас, понимаешь? И слишком сильно переволновалась за тебя, идиот!       И тогда парень чуть не задохнулся, углядев в ее глазах неподдельную заботу и страх за него. И внутри нее что-то перевернулось тоже, когда шатен притянул ее к себе и обнял крепко-крепко.       — Я теперь не знаю, что делать, понимаешь? — прошептала Катерина, прижавшись к парню.       — Думаю, до завтра ты что-нибудь придумаешь.       — Почему именно до завтра?       — С завтрашним рассветом я буду на ногах, готовый к новым приключениям.       — Меньше дня на восстановление? Ты дня три провалялся в отключке! Не переоценивай себя, пацан!       — Так почему бы не начать сейчас? Я делал и большее за двадцать четыре часа!       — Неисправимый оптимист…       — Мерлин, что я вижу! — насмешливый голос разрезал тишину луговых трав. — Голубки снова воркуют! Вот стоило только вас на пару часов оставить!       Драко, уставший, но жутко довольный удачной охотой, улыбался во все тридцать два, смотря на Армана и Катерину о чем-то неспешно разговаривающих до этого. Стоит отметить, что парень совсем не спешил убрать руку с талии блондинки. Девушка оглянулась на источник голоса и, чуть зардевшись, поспешила прищурить глаза и ядовито улыбнуться.       — Рад, что ты вернулся, друг, — Малфой хлопнул шатена по плечу и привалился спиной к дереву рядом, стирая пот со лба.       Теодор, шедший за блондином, не меняя сурового выражения лица, слегка кивнул новому лицу и опустился на траву, пытаясь разжечь костер.       Сумерки вновь сгустились над землей, накрывая под собой огромный лес и луг. Вместе с сумерками пришел и холод, предвещающий скорый конец лета. Катерина тянула свои озябшие руки поближе к огню, практически погружая их в самое пекло. Арман, сидящий по левую руку поигрывал небольшим кинжалом темной стали, с которым не расставался никогда. Холодная поверхность металла отсвечивала оранжевым, купаясь в сполохах, словно само лезвие было покрыто огнем. Драко оживленно рассказывал о сегодняшней прогулке по лесу, иногда смешно взмахивая руками. Тео молча сидел, сложа руки на груди, и лишь иногда чуть кивал головой, вторя самым эффектным моментам рассказа. Время от времени девушка прерывала речь брата, уточняя какие-то моменты или делясь своим мнением на тот или иной счет. Шатен тоже временами вставлял свои пять копеек, приводя в сравнение свои регулярные охоты с отцом. Катерине почему-то казалось, что ему немного трудно давались эти рассказы. Но все же важнее для него сейчас было выговориться.       Здесь, в этот самый момент, пока предночная тьма окутывала шепчущие каштаны и качающиеся в такт музыке звезд луговые травы, лишь этот полный света и тепла кусочек пожухлой травы, где танцевали яркие всполохи, казался безопасным. Безопасным и в этом наполненном страхами лесу, и во всем холодно-неправильном мире. И сейчас все четверо, кто сидел у костра, и грелся в ярком свечении, ощущал странно правильное тепло, что не мог дать ни один очаг мира.       Здесь, в этот самый момент, и проложила свое начало совершенно новая, полная опасной непонятности и глупой безбрежности история.

***

      На рассвете, стоило лишь только первым еще прохладно-золотистым лучам коснуться земли, Драко уже был на ногах. Ветер привычно играл с короткими волосами, провожая его к ручью. Ранние птицы, подобно парню, уже расправляли крылышки. Ключевая вода приятно холодила кожу, пробуждая еще совсем сонное сознание. Золотые под солнцем рыбки ловко сновали меж уходящих ко дну корней деревьев, пока над ними, почти касаясь водной глади, пролетали яркие бабочки. В этой части леса деревья были еще совсем молодыми и, не имея массивных крон, пропускали к ручью смешные лучики. Запрокинув голову, Драко подставил им лицо, жмурясь от удовольствия. Зачерпнув немного лазурной воды, он подкинул ладони вверх, любуясь переливающимися прозрачными капельками. На лицо сама лезла широкая улыбка, и парень не стал сдерживать ее.       Вдруг справа, из-за кустов орешника, послышался еле заметный шорох. Малфой было хотел повернуться и проверить, (вдруг бы это был какой-нибудь заяц или серая куропатка?), но он не успел что-либо сделать, поскольку из этого-самого орешника на него выпрыгнуло…нечто и, повалив наземь, сжало в объятьях, громко хохоча.       — Эда!       Блондин возмущенно нахмурился и попытался скинуть с себя надоедливую сестру, что все не хотела успокаиваться, а тем более отцепляться.       — Живой не дамся!       Девушка уже чуть ли не задыхалась от смеха, ее волосы окончательно растрепались и лезли не только ей, но и парню в рот. В ее глазах горела такая знакомая Драко смешинка. И, Мерлин, как блондин был счастлив увидеть ее вновь. В его груди разлилось приятное тепло и он, не в силах больше сопротивляться глупой сестренке, с едва слышным вздохом, обхватил ее талию руками и крепко прижал к себе, вдыхая родной запах лесных трав.       — Знаешь, Дра-ако, таким послушным ты мне больше нравишься, — глубокомысленно протянула блондинка. — А еще…       Не договорив, она повалилась на траву и вновь начала безудержно хохотать, извиваясь и попутно пытаясь скинуть с себя руки парня, что бесстыдно ее щекотал, выражая этим свою месть. Наконец, Катерине кое-как удалось ввернуться из железной хватки и толкнуть ногой Драко, что скатился с нее прямиком в ручей. Девушка, казалось, уже была не в силах смеяться, поэтому она просто закрыла глаза, хватаясь за живот и выдавая из себя какое-то бульканье. За свою неосторожность она поплатилась, оказавшись в воде, столкнутая туда братом. Брызгая друг на друга холодной водой, они смеялись как никогда прежде. День определенно начинался замечательно.       В лагерь Малфои вернулись многим позже. Арман и Тео к тому времени уже проснулись и о чем-то неспешно переговаривались, поглощая чернику. С одежды блондинов ручьями лилась вода, а ботинки смешно хлюпали от каждого шага, но на их лицах сияли яркие, широченные улыбки, в глазах играли тысячи солнц. Арман, кажется, не донес ягоду до рта.       — Водные процедуры? — иронично процедил Нотт, как-то странно поглядывая на них.       — Очень бодрит, знаешь ли. И поднимает настроение, — весело сказал Драко и, будто задумавшись над чем-то, добавил. — Может, и тебе попробовать? Больно лицо кислое.       — Один — один, Малфой, — слегка приподняв брови, с какой-то хитростью и… чем-то еще, что осталось Катериной непонятым.       — Так что у нас за план? — встрепенулся Арман, когда Малфои присели на траву, предварительно сняв еще полные воды ботинки.       — На самом деле, у меня есть кое-какая идея. Но это может быть очень и очень опасным.       Все взгляды обратились на Катерину. Девушка в нерешительности теребила подол длинной рубашки (она делала так всегда, когда волновалась — отметил для себя Драко). Но затем ее взгляд переместился с ткани на лица людей, сидящих рядом. Он был полон огня.       — Дело в том, что отправляясь в «путешествие», я стерла память о себе приемным родителям и отправила их в один конец до Австралии, так что их дом на Батгейт-роуд совершенно свободен, пусть там все и покрыто толстым слоем грязи и пыли. К тому же…       — Темному Лорду и не придет в голову искать нас в немагической части Лондона, — перебил ее Нотт. Голос парня был полон чего-то непривычного. — Он и его цепные собачонки прошерстят всю гребанную Европу, но под собственным носом ничего и не заметят.       Катерина кивнула, улыбаясь. Она переводил взгляд с Армана на Драко и наоборот, ожидая их реакции. Шатен широко улыбнулся, выставив вперед большой палец.       — Ловко придумано, Эда!       Блондин же сидел, вперившись взглядом в собственные ноги, и усиленно раздумывал. Затем он поднял глаза на сестру и выдал свой вердикт:       — Не идеальный план, скажу так. Во-первых, я сильно сомневаюсь в такой беспечности Лорда. Он пусть и сбрендивший кретин, но расчетливый и хитрый сбрендивший кретин. А во-вторых, что нам делать с магглами, живущими по-соседству с домом Грейнджеров? Не думаю, что они там все слепые и не заметят оживления в заброшенном жильцами доме, это еще не говоря про риэлторов, которые этот дом уже могли продать.       — Насчет Лорда можно не беспокоиться особо. Он давно уже потерял все слизеринское, что в нем было, да и о такой немаловажной вещи, как мания величия, забывать не стоит, — с отвращением произнес Тео. — А насчет магглов… В-общем, вам самим лучше увидеть.       — Вот и отлично! — Арман, по своему обыкновению, весело хлопнул в ладоши. — Значит, решено!       — Решено! — вторили все.       Над кронами дубов, разбудив всех птиц в округе, вновь пронесся задорный ветер. Он летел дальше, к солнцу, что было в самом зените. Он спешил, сбивая пыль дорог, чтобы пересечь Ла-Манш и нагнать наших героев где-то на окраине Лондона. Чтобы первым заглянуть в распахнутую настежь дверь дома номер семьдесят пять по Батгейт-роуд и стряхнуть пыль со старых полок книжного шкафа, и перевернуть страницы старой книги.

***

      Скучнее Лондона на свете ничего и быть не может. Она всегда считала так. Смотрела в маленькое окошко в своей комнате на вечно серое небо и угрюмых прохожих и думала, что заслуживает большего. Гермиона прожила здесь все свое детство. Катерина была здесь единожды. Они обе ненавидели Лондон. И лишь одна возвратилась сюда снова.       Она всегда ненавидела свой дом и свою комнату. Слишком приглушенные цвета, слишком правильные и аскетичные линии, ни одной пылинки на тумбах и ни одной ненужной вещи. Идеальное жилище для идеальной семьи. И это бесило.       Она всегда считала, что неплохо бы иметь камин в своей комнате. Не то, чтобы ей было холодно длинными зимними вечерами, или не хватало света для чтения ночами, она даже не могла точно сказать, будет ли камин каким-то важным элементом интерьера, и будет ли она вообще обращать на эту деталь внимание. Ей хотелось, чтобы в ее комнате был камин. Вот так просто.       Она всегда хотела, чтобы около дома, в котором она живет, был сад. Огромный сад с разнообразными кустарниками, клумбами ярких цветов и, возможно, небольшим прудиком. То, что Грейнджеры гордо называли «садом» было зеленой лужайкой, подстриженной будто по линейке, и парой яблонь со стоящими под ними столиком и двумя пластмассовыми стульями.       Она не помнила, сколько раз говорила им о своих желаниях. Но слова, как всегда, из раза в раз, улетали в пустоту, разбиваясь о безмолвие.       В поместье всегда пахло ягодами и свежей выпечкой. А в кухне всегда творился сущий бардак. В ее сознании никак не вязался образ аристократки и вечно рассыпанная по столам и полу мука, фартук что когда-то был белоснежным, а сейчас был перепачкан в ягодном соке. Но кухня всегда была территорией Нарциссы, ее личным бедламом, тем местом, где она могла себе позволить немного безалаберности. В комнату брата девушка так и вообще заходить боялась. Это было очень странным для Катерины поначалу, но вскоре и в ее комнате повсюду обосновались стопки книг, склянки, пергаменты и сушеные травы. Они определенно плохо на нее влияли.       В ее комнате был резной камин. А еще огромные витражные окна и балкончик, выходящий прямо к беседке, увитой виноградом. На ее переселение в эту комнату настоял сам Драко, когда девушка вскользь упоминула старый лондонский дом. Отчасти потому, что его комната находилась напротив. Он ведь корыстный засранец отчасти. И жуткий собственник.       И все это было похоже на гребаную сказку, полную «любви и волшебства».       Вот только и Русалочка стала морской пеной.       Над Лондоном вновь лили дожди. И Катерина вспомнила, что ненавидит этот город еще и за это. Родная улица была все такой же серой и невзрачной, даже лужи были точно такой глубины, какими она их помнила. Вот только газоны на участках соседей были чуть длиннее и неухоженнее, чем всегда. И это пугало.       — Слишком тихо, — Драко почему-то говорил шепотом и голос его сливался с шумом дождя. Он настороженно оглядывался по сторонам и осторожно ступал за напряженной фигуркой в черном плаще, сильнее сжимая в руках волшебную палочку.       Ржавеющие петли калитки протяжно заскрипели по напором Катерины и неохотно повиновались, открывая проход к обшарпанным каменным порожкам. Цифры на деревянной двери давно поблекли и почти стерлись, а замок давно отсырел и не был огромной преградой.       Хватило еле слышного шепота и легкого мановения палочки, чтобы позолоченая ручка тихонько повернулась и открыла узкий проход в глубины старого дома.       В ее личный кошмар.