Грязнокровка из рода Малфой

Иногда дом — это место, где лежит твоё сердце. Стивен Кинг «Оно»

      Прошла неделя после попадания Гермионы в поместье.       Как глупо иногда, не знать, что делать. Шататься по коридорам особняка не то, что без дела, без мысли о каком-либо деле. Целыми днями сидеть в библиотеке в надежде найти ответы на все вопросы мира разом. А еще, избегать какого-либо общества. Отличная участь для тебя, да, Катерина? Так в чем причина твоего поведения, Катерина? Что с тобой происходит?       Нет, не так… Все совершенно не так!       В чем причина того, что ты все еще остаешься здесь, Гермиона?       Тебе определенно не идет это имя: «Катерина». Это имя какой-то принцессы из далекого королевства, дочери герцога или барона, и, кажется, так звали одну из маггловских правительниц. Но это не ее имя. Нет, она — Гермиона. Гермиона Грейнджер. Грязнокровная заучка всея Гриффиндор. И никто более.       По всему особняку полно зеркал. Что это — гениальная задумка дизайнеров или продукт любви Малфоев к самолюбованию, не важно. Важно лишь то, что ты до сих пор шарахаешься от любого своего отражения. Ты слишком похожа на всех Малфоев поголовно. До абсурда похожа. Но это неправильно, тебе нельзя быть Малфой. Это какая-то ошибка, видимо. Вот сейчас, сейчас ты подойдешь к зеркалу и увидишь там блондинку с серыми глазами. Тебе кажется, что вот-вот глаза сменят цвет на ореховый, а волосы вновь завьются и станут темнее горького шоколада. Тогда ты спокойно покинешь это место и пустишься в далекое путешествие, чтоб все забыть. Но этого не происходит. Бедное стекло жалобно звенит, когда твой кулак пробивает в зеркале дыру. Осколки падают на пол, царапают ноги и режут руки. Пол заливает кровь. Она такая же красная, как и у других волшебников, она такая же соленая на вкус, как и у магглов. Но она грязная, грязная…       Ты сидишь на полу ванной комнаты в луже собственной крови. Тебе не больно, не обидно, не страшно. Ты запрещаешь себе что-то чувствовать, потому что чувства — это слабость. А тебе нельзя быть слабой. Ты ощущаешь горячие слезы на щеках. Откуда они? Стираешь их, размазывая кровь по лицу. Поднимаешься на ноги и, включив воду в умывальнике, пытаешься оттереть руки от крови. Они все такие же красные.       В этот момент дверь ванной комнаты порывом ветра отворяется, чуть ли не срываясь с петель. Ты думаешь, что это странно, потому что не ждала его прихода.

***

      Тот самый день       В тот день Драко было неспокойно с самого утра. Он чувствовал себя огромнейшим трусом и предателем. Он понимал, что так надо, что он не справится сам, потому что слаб, потому что кишка тонка. Он все равно чувствовал себя последней тварью на земле, главным образом потому, что отец не вернулся к утру. Потому что, когда по всей Англии полетели совы с письмами и свежими газетами, извещающими о победе Лорда, когда они с матерью стояли на пороге французского имения, отец не ждал их там, как было оговорено. Там было пугающе пыльно и пусто.       Еще вечером они кутались в серые клетчатые плащи из вискозы, накинув на головы капюшоны, несли всего лишь пару маленьких неприметных сумок, потому что больше вещей собрать времени не было, да и сил тоже и постоянно нервно оглядывались по сторонам, стоя на маггловском вокзале в клубах серого пара, шут его знает, чего боясь. А то, что их встретило — полуразвалившаяся снаружи, огражденная ржавыми скрипучими воротами постройка из серого камня. Внутри все было еще плачевнее: пауки, давно считающие себя хозяевами поместья, развесили тут и там свои сети в надежде поймать незваных гостей, в воздухе витали тучи пыли, заставляя чихать и прикрывать нос воротом плаща и замогильный холод, следствием чего являлись давно потухшие камины и полное отсутствие магических частиц в воздухе. Драко совершенно не знал, что делать, ведь даже домовика у них теперь не было.       Оказалось, Нарцисса любит готовить и очень хорошо это делает. Смешно, но за все годы жизни Драко даже не подозревал о подобном. В тот день парень понял, что вообще не знает собственную мать. Да, она всегда рядом, такая хрупкая и ранимая, поддержит и поможет во всем. Такая, вроде бы, молодая и красивая, которая любит надевать пышные платья, часами играть на скрипке и обсуждать с подругами последние сплетни за чашечкой Эрл Грея. На самом же деле — боец, воин в платье. Малфой мог поклясться, что ни разу не видел слез на ее лице. Не видел ни печали, ни грусти, ни обиды, отчаяния или даже злости. Лишь теплая, нежная улыбка. Такая, на которую способна только она. С этой улыбкой Нарцисса убирала паутину с потолка в гостиной, разжигала камины, слегка ежась от холода, пыталась совладать с магической плитой на старенькой узкой кухне. Она улыбалась, пока Драко стоял, не в силах что-либо сделать. Когда он все же соизволил очнуться и решил помыть полы в холле, взмахнув палочкой и крикнув «Агуаменти!», напор воды получился настолько большим, что половину мебели просто смыло в дальний угол. Тогда Нарцисса просто посмеялась над неловкостью своего сына и сделала все сама. Он жалок, не правда ли?       Поздний завтрак они провели в более-менее очищенной столовой. Драко удалось найти в погребах немного муки и еще какой-то крупы (хоть где-то он пригодился), в неухоженном саду нашлись пару диких яблонь и куст ежевики. Так что им пришлось довольствоваться всего лишь лепешками и плодами. Тем не менее, это было уже что-то. После «трапезы» парень отправился в подвальные залы поместья. Нужно было позаботиться об их защите, поэтому Малфой решился на пробуждение магического кристалла, что обеспечивал «жизнь» поместья, то есть активировал наложенные защитные и восстанавливающие заклинания. Правда, это должно было сработать, только если с помощью кристалла свои права на поместье предъявлял нынешний глава рода Малфой… Драко, в глубине души надеялся, что все же ничего не сработает, что у него не получится пробудить особняк. Ведь он только наследник, еще не глава, правда? Глава рода все еще его отец. Он ведь жив, не так ли? Ведь жив же? Вот только стоило ему дотронуться до полупрозрачной сферы, парящей над полом в ритуальной зале, как серый камень озарил свет, а руки его опутали полупрозрачные, словно сделанные из цветного стекла, цепи, соединяя их со сферой. «Сердце дома» требовало от него клятвы на крови.       Особняк внезапно «ожил». Под потолком загорелись свечи, угли в камине тоже окрасились огнем, по всему поместью распахнулись окна, впуская в комнаты свежий весенний воздух, а над каменными стенами расползся бледно-голубой магический купол и, накрыв собой все здание, исчез. Шутка ли, но поместье и вправду приняло его, как законного главу. Не было истерик, не было скрежетания зубов и тупого разглядывания потолка. Все слезы Драко уже выплакал перед той чертовой финальной битвой, забившись куда-то в грязный угол Малфой-менора. Не было ничего кроме пустоты. Потому что пора было уже становиться сильным. Хотя бы не для себя, хотя бы для матери. Потому что мать — единственный оставшийся родной человек. Нарцисса нашлась в саду, восстанавливающей прогнившую от сырости беседку. Сын тут же бросился ей помогать, тут и там убирая колючие сорняки и пытаясь кое-как восстановить оградку. Она лишь улыбнулась. Она тоже знала, что все это значит. Но ее щеки все еще были сухими.       И… Они просто молчали. Сейчас не нужно было этих бессмысленных рыданий, слов сочувствия, взаимных утешений. Нужен был лишь родной человек рядом и этот прохладный ветерок, что колыхал листья деревьев.

***

      А у нее… У нее слишком белоснежные волосы, слишком серые глаза и слишком острые черты лица. Как думал Драко, она никак не может быть похожа на Нарциссу. Ведь в волосах его мамы всегда отражается солнце, а в глазах — сияние Луны. В ее волосах отражается пламя свечей, в ее глазах блестит сталь. Она слишком похожа на кое-кого другого. И это невероятно бесит Малфоя.       Да, на следующий день после их прибытия, кажется, это было в одиннадцать часов утра, кто-то прошел сквозь магический купол, воспользовавшись кровным правом. Драко, как глава рода, первым почувствовал вторжение. Это не могло его не удивить. Право родной крови — сильнейшее колдовство, повязанное на первичном родстве. И… Кто мог им воспользоваться? Парень тут же пустился в холл, то и дело переходя на бег, перескакивая сразу через несколько ступеней. А в холле, у самых дверей лежала девушка. Ее голова покоилась на коленях Нарциссы, которая бережно прислонила руки к ее щекам и, не веря, вглядывалась в ее лицо. Пол под ними был залит кровью и перепачкан грязью, ровно как и сама бессознательная девушка. Но лицо незнакомки… Драко отшатнулся от них. Потому что… Потому что картинкам на стенах не свойственно оживать.       Парень иногда ненавидел себя за свое любопытство. Из-за чертового любопытства те самые картинки преследовали его всю жизнь. Потертость в старом родовом гобелене рядом с его именем внезапно оказалась огромной тайной. Страшной, судя по всему. Странная девочка со странно-серьезным взглядом и странным именем «Катерина», складывающимся из выцветших золотых букв — вот что было этой тайной, которую кто-то тщательно пытался затереть. Драко долго не решался спросить об этом у родителей, долго мялся перед кабинетом отца и комнатой матери в нерешительности. И случайно, краем глаза видел в замочных скважинах этот портрет — странная девочка со странно-серьезным взглядом. Он лежал в верхнем ящике отцовского стола и тот доставал его очень редко, долго вглядывался в изображение и откладывал обратно. Нарцисса же хранила портрет в какой-то книге, стоящей на полке в ее комнате. Уголки пергамента были слегка помяты, само изображение кое-где выцвело и размазалось. Похоже, это было одно из тех недвижимых изображений, которые, тем не менее, с течением времени изменялись. Эта девочка — кто она, черт возьми? Парень узнавал черты ее лица во многочисленных портретах предков, видел ее волосы и глаза, чувствовал на себе этот странно-серьезный взгляд. Он сходил с ума, наверное…       И окончательно чокнулся именно здесь и сейчас.

***

      — Кто она, мама? — пожалуй, самый глупый вопрос, который можно было задать здесь и сейчас. Но самый правильный. Драко перенес эту девушку наверх, в одну из гостевых спален. Нарцисса сразу же засуетилась, принявшись оказывать «бедняжке» первую помощь.       — Ее зовут Катерина Эделла, — это имя выбило из парня воздух, — И… Она твоя сестра, Драко.       Что же, поворот достойный дешевого бульварного романа, которые так любила его бывшая невеста — Астория (пусть и не признавала этого). Малфой мог поклясться, что ожидал большего. Ну, если его жизнь — сопливый любовный роман, то и вести себя он должен подобающе, не так ли? Итак, где его белый конь, гитара и букет из ста алых роз? Наверное, ждут, пока он разревется, как баба и хлопнется в обморок от вселенской несправедливости. Мерлин, что за бред происходит в его жизни?       В реальности же его хватило лишь на нервный смешок.       — Ничего не говори сейчас, пожалуйста. Я позже все объясню вам обоим, — Драко непонимающе воззрился на мать. В ее голосе сквозила усталость. — Просто, это очень долгая и неприятная история.       И парень ничего не сказал. Он видел усталые глаза матери, морщинки в уголках глаз и невыплаканные слезы. Он просто подошел и обнял ее со спины, утыкаясь носом в светлые волосы, пахнущие свежестью, чем вызвал у Нарциссы ту самую нежную улыбку. Парень улыбался тоже. Но он вдруг почувствовал на руках теплую влагу, грудная клетка в его руках немного подрагивала.       В тот момент его улыбка сменилась яростной гримасой, глаза утратили теплоту, впившись взглядом в бессознательное тело на кровати. И он молчал, крепче сжимая в объятьях дорогого ему человека.

***

      Когда в гостиной зазвенело оповещающее заклятие, Драко рукой остановил собирающуюся уже встать, маму и сам направился в ту комнату. Да, ему действительно было интересно, откуда свалилась на них его дражайшая сестра. Уже подходя к злополучной комнате, он услышал звон стекла и плеск воды, поэтому прибавил скорости. Он не стал стучать, просто рванул ручку двери вниз и резко вошел в помещение. В огромное окно посредине противоположной стены бил яркий солнечный свет, освещая просторную комнату, выполненную в голубых тонах с поистине огромной кроватью, не менее внушающим платяным шкафом и небольшим туалетным столиком из бука, рядом с которым как раз и стояла виновница переполоха. Услышав звук открываемой двери, она повернулась к Малфою, в удивлении приоткрыв серые глаза, а точнее, откровенно шокировано пялясь на него.       — А теперь ты можешь театрально упасть в обморок, разрешаю, — Драко не удержался от колкости. Далее он оглядел туалетный столик, заметив разлитую воду и осколки, бывшие когда-то стаканом. — Вижу, тебе тут было нескучно… Эх, а ведь это был мой любимый стакан!       Девушка отвечать не спешила, все еще сверля Малфоя настороженным взглядом. Установилось неловкое молчание.       — Слушай, заканчивай с молчанием. Я ведь могу подумать, что ты вообще говорить не умеешь, — парень насмешливо приподнял бровь, говоря с неприкрытым сарказмом. — Хм, а может ты иностранка? Français? Deutsch? Italiana?       — Я говорю на чистом английском, Малфой. Хватит сыпать передо мной своими познаниями в других языках. Лучше бы объяснил, что за чертовщина тут происходит. Какого Мерлина я вообще так выгляжу? — в напускно спокойном голосе блондинки проскальзывали истеричные нотки.       — Так. Стоп. Откуда ты знаешь, кто я? Что за…       Подождите. Этот голос, манера речи, тон… Мерлин, этот дешевый роман опять перевернул все на сто семьдесят градусов, ввернув в сюжет еще одну нелепую составляющую. Вы шутите? Серьезно, он уже порядком подустал от череды нелепицы, которую он называет жизнью…       — Грейнджер, какие люди! Вот чего-чего, а такого крутого поворота я не ожидал, — но, видя, что девушка собирается вставить свои пять кнатов, он поспешил продолжить, — нет-нет, первым спрошу я: каким ветром сюда занесло тебя?       Они еще довольно долго сверлили друг друга взглядами, как упертые бараны из той сказки.       — Я тебе ничего рассказывать не собираюсь.       — Мерлин, Грейнджер, не будь маленьким дитем, — в голосе Драко вдруг послышалась усталость и немного затаенного гнева, взгляд стал серьезным, убрав из глаз озорные смешинки, — Я итак за последние два дня пережил слишком многое, чтобы еще с тобой пререкаться по пустякам.       Блондинка все еще упрямо смотрела на Малфоя, скрестив руки на груди, и упорно молчала.       — Что же, прекрасно, — голос парня все больше переполнялся гневом на, такое похожее на его собственное, лицо напротив, — твое настоящее имя Катерина Эделла Нарцисса Малфой и ты, — он указал на сероглазую пальцем, — моя сестра-близнец по рождению. Не знаю, какого черта происходило и почему тебя вдруг отделили от семьи, мне это, если честно, даже не интересно. Сейчас мы находимся во Франции, в нашем заграничном имении, я, опять же, не ведаю, каким Мерлином ты тут оказалась. На этом мои познания заканчиваются. Позволь откланяться. И да, если не хочешь сдохнуть от голода или от собственного обостренного чувства гордости, то советую тебе спуститься вниз к обеду, который будет в два.       С этими словами парень вышел, театрально хлопнув дверью.

***

      На обеде Катерина все же появилась. Она была одета в светло-серое батистовое платье, которое ей было откровенно велико из-за чрезмерной худобы девушки. Сказывались полгода метаний по лесам и питания чем попало. Поначалу она нерешительно остановилась, смотря за реакцией на ее появление. Драко лишь раздраженно фыркнул, а Нарцисса улыбнулась и рукой показала девушке на стул напротив себя.       Утром Драко вырвался в ближайший лес с целью найти им пропитание, поэтому на обед был запечен кролик. К нему миссис Малфой подобрала отличное вино в погребе. Еда действительно была вкусной. Такой еды девушка не ела давно, кажется, еще с прошлого августа. А вино было так просто восхитительным. Однако кролик был съеден, вино выпито, и позвякивание столовых приборов прекратилось. Никто не смотрел выжидательно в сторону Катерины, никто также не спешил заводить разговор, так что девушка все же решила заговорить первой.       — Я все свое детство прожила в Лондонском пригороде Уимблдон, в доме номер семьдесят пять по Батгейт-роуд. И, пожалуй, скучнее в мире места нет. Одинаковые красно-коричневые кирпичные дома, одинаково идеальные изгороди и плющ на заборах — вот мое детство, — она решила начать издалека. Слова подбирались с трудом, в горле пересохло, а язык и вовсе отказывался ворочаться. — Моими родителями были самые обычные стоматологи, это такие врачи, которые зубы лечат, и, как я узнала позже, магглы до мозга костей. Я была лучшей ученицей школы, любимицей учителей и объектом насмешек для одноклассников. Но я со всей уверенностью могу сказать, что никогда не была идеальной дочерью. Я ненавидела своих родителей всем сердцем, за то, что они такие обычные. Тогда я носила имя Гермиона Джейн Грейнджер. В одиннадцатый День рождения я получила письмо из Хогвартса. В тот же день родители признались в том, что я подкидыш и, что я самая настоящая волшебница из одной из древних волшебных семей. Меня это удивило, признаюсь. Спустя неделю профессор МакГонагалл провела меня в Косой переулок и, по сути, открыла мне дорогу в новый мир. Она сказала, что я магглорожденная, что таких, как я — много и что мне не стоит волноваться. Я не стала разубеждать ее. Я поступила в Хогвартс на факультет Гриффиндор, училась лучше других, завела друзей и, не скрою, врагов. Но какая бы канитель не происходила за все эти годы, они — лучшее, что у меня было. После шестого курса и смерти Дамблдора мы с Поттером и Уизли побежали за крестражами. Наивные. Мы, семнадцатилетние дети, думали, что сможем остановить Темного Лорда. Гриффиндорцы, что сказать, — на этих словах лицо девушки озарила грустная улыбка. Слова лились нескончаемым потоком. Похоже, ей просто давно надо было выговориться. — Однако мы нашли их достаточно, а точнее — семь штук и уничтожили. Думая, что таки загнали Лорда в ловушку, мы, по сути, сами развязали Битву за Хогвартс. В ней погибли многие. Погиб и Гарри тоже. Я… Мне казалось, что все кончено, но я не хотела сдаваться. Поэтому решила не брезговать ничем и бороться до конца. И я… — тут блондинка запнулась на полуслове, давясь словами. Она еще больше вцепилась в подол платья руками, и казалось, что она вот-вот порвет тонкую ткань. — Я убила его. Собственными руками прикончила Люциуса Малфоя. Потом, видимо из-за потери сил, шлепнулась в обморок. А проснулась в окруженном дементорами, полуразрушенном замке. За каким-то… Мерлином я поперлась в кабинет директора. Там были эти предатели крови, они разговаривали с портретом Дамблдора по поводу «Плана С», что содержал в себе меня и Драко. Я так глупо выдала себя, уронив волшебную палочку… Они погнались за мной и порезали руку, но я каким-то чудом разогнала дементоров и аппарировала в неизвестном направлении. Теперь я здесь. Исповедаюсь, судя по всему. И ничего толком не понимаю.       Когда она закончила, то почувствовала соленую влагу на губах. Девушка отняла руку от подола и ребром ладони стерла слезы с глаза. Она подняла голову и нерешительно оглядела столовую. Рядом сидел Драко, сжимая бокал так, что, казалось, он сейчас расплющит его. Лицо парня ничего не выражало, но в глазах читалась боль вперемешку с глупой обидой и отчего-то решимостью. А Нарцисса в это время сидела и смотрела в ее глаза добрым, но грустным взглядом. Женщина потянулась к блондинке и осторожно взяла ее за руку, поглаживая большим пальцем ее ладонь. Все они молчали, и никто не хотел прерывать этой тишины.       — Что же, теперь мое время говорить, — нарушить молчание решилась Нарцисса. Было слышно, что слова давались ей с огромным трудом. — На самом деле именно мы с Люциусом виноваты во всем. Дело в том, что из поколения в поколение в семье Малфой передавалось пророчество Кассандры Трелони. Ну, как пророчество… ха, всего лишь воспоминание о вещем сне. Кассандра видела в нем портрет своей подруги Арахны Малфой и двух близнецов, мальчика и девочку, с платиной в волосах. Это уже было само по себе необычно, ведь испокон веков в семье рождался лишь единственный ребенок. Но и это еще не все. Мадам Трелони видела, что мальчик, — с этими словами женщина взглянула на сына. — Вызвал ветер одним взмахом руки и начал ливень, поболтав ложкой воду в стакане. А девочка же, — ее взор устремился на девушку. — Девочка превратилась в камень и извергла из ладони огонь. Однако и это еще не конец. Во сне была фигура в черном. Она сидела на костяном троне и гладила змею. Кассандра не видела, что произошло, но трон вдруг опустел, и близнецы заняли его сами. Провидица говорила, что вокруг было много крови и человеческих тел, и что мантии девушки и парня были в крови тоже.       — Что же это за… — еле слышно сказала девушка, тяжело дыша и устремив взгляд в пол.       — Шутка ли, но именно мне было суждено родить тех близнецов. Это случилось пятого июня тысяча девятьсот восьмидесятого года, в самый разгар первого пришествия Темного Лорда. Драко и Катерина Эделла. Темный Лорд знал о пророчестве: старый дурак, Абраксас Малфой, — в голосе женщины проявилась ярость, да и само имя из ее уст слышалось, словно ругательство, — отец Люциуса, рассказал ему о нем когда-то. Однако нам удалось скрывать поначалу, что родилась двойня — мы говорили лишь о сыне. Естественно, Повелитель был в ярости, когда узнал о лжи и потребовал избавиться от девочки. Мы решили спрятать тебя, Катерина, у магглов, изменив при этом твою внешность специальным заклятием. После того Хэллоуина мы хотели забрать тебя обратно, однако не нашли никого в том доме, где я лично оставляла корзинку.       — Это потому что Грейнджеры переехали оттуда на следующую же неделю после моего к ним попадания, — прервала Нарциссу блондинка, а затем спросила. — Но как так получилось, что о пророчестве знал Дамблдор?       — Пф, так это же Дамблдор! У него ведь под боком своя личная гадалка, потомок этой-самой… как там ее? Ах, да, Кассандры, — в этот раз заговорил Драко. В его голосе читалась злая насмешка. — У меня другой вопрос. Что это там за способности и почему я ничего о них не знаю?       — Все просто. Вам лишь нужно было собраться вдвоем.

***

      — Ты совсем дурная что ли, зеркала бить?       На пороге ванной, залитой кровью, стоял никто иной как Драко Малфой. Его грудь вздымалась высоко и часто от сбитого дыхания, руки сжимались и разжимались, а лицо было бледно. Девушка, стоящая перед ним горько улыбнулась. Ей сейчас вспомнился их разговор недельной давности.       — Ты. Знаешь, что? — Драко догнал Катерину по дороге наверх и схватил ту за локоть. Лицо его было серьезно, можно даже сказать, что сурово.       — Ммм? — блондинка ответила ему приподнятой вверх бровью и сжатыми в полоску губами.       — Знаешь, что бы ни сказала сейчас матушка, ты для меня не сестра. Для меня ты так навсегда и останешься Гриффиндорской зазнайкой. Я очень ценю и люблю свою семью, и… ты не впишешься в нее по щелчку пальцев. Хотя бы потому, что заставила маму плакать. Я тебе здесь не рад. Просто чтобы ты не питала лишних надежд.       С этими словами он развернулся и ушел. Ему было плевать на грубость и резкость своих слов. Он говорил то, что думал. Так будет лучше для матери…       Столько воды с него утекло… Драко все так же выражал к ней лишь презрение. Хотя Нарцисса пыталась наладить общий язык, пыталась разговорить ее, вытащить на прогулку по саду. А Катерине было очень больно от этого. Парень давил на нее, а женщина же говорила с такой лаской и улыбалась с такой нежностью, что блондинка чувствовала себя последней тварью на земле за то, что совершила. Все дошло до такого абсурда, что на пятый день девушка просто не спустилась на завтрак, а после и совсем отказалась от еды, постоянно проводя время в библиотеке. А сейчас она стоит в одной ночной сорочке на полу, залитом водой, перепачканная кровью, и улыбается.       — Мне все еще плохо удается ее контролировать, — девушка посмотрела на свою, все еще каменную, руку, а затем перевела взгляд на слетевшую с петель дверь. — Могу сказать о тебе то же самое.       — Нам просто необходимо научиться ее контролировать, — Драко оглядел ванную комнату. — Репаро! Не больно тебе? Сильно порезалась?       Катерина снова улыбнулась и покачала головой.

***

      — Слушай, может хватит надо мной издеваться?       — …       — Это уже не смешно! Я с места сдвинуться вообще-то не могу!       — …       — Ведешь себя как ребенок!       В ответ на последнюю реплику Драко получил от Катерины убийственный взгляд и поднятые брови, что говорило: «А сам-то?». После девушка вздохнула и красноречиво показала рукой на свои губы, которые были покрыты корочкой льда.       — Ну, во-первых, ты заслужила, не надо было не к месту болтать. А во-вторых, ты первая мои ноги в камень превратила…       — …       — Ну, а еще я не знаю, как это отменить. Но ты ведь у нас маг огня в конце концов!       Ответом ему было толи рычание, толи мычание и нечитаемый взгляд. А ранее сложенные на груди руки волшебницы изобразили волну и показали на ноги парня, покрытые камнем.       — Размыть камень водой? Что ж, неплохая мысль, если только не учитывать то, что займет это достаточно много времени…       Катерина только развела руками с видом «а что я могу поделать?» и попробовала сконцентрироваться на огне, чтобы растопить, наконец, губы. Драко, глядя на нее, закрыв глаза, также сконцентрировался, пытаясь вызвать воду из рук, совсем не думая о том, что они, собственно, могут сделать с подвальным залом, в котором тренировались. Внезапно что-то громыхнуло, почувствовался жар, а через закрытые веки Драко просочился красный свет, вынуждая его открыть глаза.       — Что за хрень ты вытворила? — совсем не по-аристократически выразился Малфой, смотря на девушку, объятую огнем с ног до головы. Хотя… По-другому выразить весь спектр своих эмоций через слова парень не мог.       — Да что я? Оно само как-то! — по голосу Катерины было понятно, что она находится в паническом состоянии. — Помог бы лучше!       — Легко сказать…       Драко не спеша приблизился к пылающему огненному шару, отстраненно замечая, что ничего больше не мешается под ногами, что странно. Его рука сама поднялась и коснулась огня. Он не обжигал, лишь обволакивал кожу теплом, отдаваясь покалыванием на кончиках пальцев. Но вместе с тем в пламени чувствовалась опасность, казалось, стоит только продвинуть пальцы чуть дальше, к середине, и их спалит беспощадный огонь. Однако парень не боялся, и с какой-то бестолковой решимостью погрузил руку еще дальше, пытаясь коснуться руки девушки. Вот теперь пламя действительно не стало себя сдерживать и безжалостно обжигало чувствительную кожу. Шипя от боли Драко нащупал в огне плечо Катерины и крепко сжал его, бормоча что-то про себя. Не с первого раза, но все же вода вырвалась из ладоней волшебника, проникая в самое сердце пламени, оставляя за собой теплую пелену пара. Когда же огонь окончательно погас под натиском водяных струй, а дымка рассеялась, давая Катерине себя разглядеть, по каменным стенам прокатился звонкий девичий визг.       — И зачем так орать? Я же чуть не огло… Мееерлинова борода! — Драко повернулся к сестре, притворно, зажимая уши ладонями, но моментально повернулся обратно, заходясь в приступе смеха. Отсмеявшись, он подошел к дальней стене и поднял с пола свой плащ, отряхивая его от пыли, а затем, не глядя, кинул его девушке. — Просто надо быть аккуратнее.       — Мне не смешно, между прочим! Что мне теперь с волосами делать? — причитала девушка, заворачиваясь в ткань плаща.       — И так неплохо, — отрезал Малфой, выходя из комнаты, насмешливо поглядывая через плечо на абсолютно голую девушку, прикрытую лишь плащом, ко всему прочему, еще и с сожженными волосами, которые теперь были Катерине значительно выше плеч. — Тоже мне, маг огня…

***

      Светило полуденное солнце, ослепляя своим светом только вышедшего из темноты Драко. Нахальные лучи запутывались в растрепанных платиновых волосах, пробирались под челку и лезли в глаза. Под ногами зеленела первая трава, а над головой цвели каштаны, наполняя легкие неповторимым ароматом мая. А около особняка в ряд были высажены разноцветные тюльпаны — любимые цветы Нарциссы. Однако парня вся эта красота ничуть не трогала, он был полностью погружен в свои нерадужные думы. Пройдя вглубь благоухающего сада, он бухнулся на скамейку у самого большого каштана и прислонил руки к лицу, устало выдыхая. Немного погодя скамейку напротив него заняла Нарцисса, вышивающая что-то. Драко тут же отнял ладони от лица и посмотрел на мать.       — Мама, вот скажи, почему она такая? — в его голосе слышались усталость и раздражение.       Женщина оторвалась от своего занятия и с улыбкой посмотрела в глаза сыну.       — Что, все очень плохо?       — Но, черт, она такая раздражающая, упрямая, вспыльчивая, несносная… — Драко принялся перечислять «достоинства» сестры, попутно загибая пальцы. В ответ Нарцисса звонко рассмеялась.       — Вы друг друга стоите. Знаете, вы мне напоминаете волчат, — женщина взяла ладони парня в свои руки и нежно провела пальцами по коже, вглядываясь в глубину его глаз. — Вы будто все никак не можете поделить кусок мяса, даже не думая о том, что его можно разделить и съесть вдвоем. Или пытаетесь поодиночке поймать одну и ту же птицу, при этом громко лая друг на друга и не пытаясь поймать ее вместе.       — Но даже если так, я-то хотя бы пытаюсь сделать шаг к ней, но она тогда отходит шага на три от меня, ко всему этому еще и рычит.       — Она так защищается. Не забывай, у этого волчонка, — тут Нарцисса выразительно посмотрела на Драко. — С детства были папа-волк и мама-волчица, которые его во всем оберегали. А у этого, — женщина указала взглядом на особняк. — Не было никого, кроме самой себя. К ней просто нужен другой подход. Попробуй подступиться к ней поаккуратнее.       Парень довольно долго что-то обдумывал, а потом вдруг резко вскочил со скамейки и, улыбнувшись и посмотрев на женщину, сказал:       — Мам, спасибо, что всегда находишь нужные слова. — Он тут же двинулся с места в направлении особняка, но, не дойдя до выхода из сада, добавил, обернувшись. — И да, прекращай уже читать философию. Она на тебя дурно влияет.       Под веселый смех он вышел из сада и направился к двери.

***

      В комнате три на четыре метра было пугающе пусто. Старые, местами ободранные обои, сыплющийся потолок, паутина по углам и пол, пугающий слоем пыли на нем. Здесь было всего одно окно, зашторенное пыльными портьерами темно-синего цвета. А в центре — самое настоящее фортепиано. Кроме него тут, похоже, не было больше ничего. Катерина подошла поближе к инструменту, мазнув по нему рукой, проверяя этим степень его запыленности. Ухватившись двумя руками за края крышки, девушка попыталась ее приподнять, но старые, давно заржавевшие петли поддались не сразу, жалобно поскрипывая. Клавиши цвета слоновой кости однако отозвались мелодичным звоном капели во время первой оттепели — инструмент не был расстроен.       — Только не говори, что играешь.       Заслышав голос, Катерина вздрогнула, отшатнувшись от фортепиано. Драко прислонился к дверному косяку и смотрел на нее заинтересованно, куда-то подевав всю свою ироничность и гонор. Вместо ответа девушка вновь коснулась пальцами клавиш, прокручивая в голове многочисленные уроки в музыкальной студии, куда ее отправили приемные родители, чтоб не мешалась. Ей никогда особенно не нравилось играть в студии. Там учили, в основном, ненавистным ей Моцарту, Шостаковичу или Баху. И даже не такому противному Бетховену уделяли ну очень мало времени. Однако душа просила песни, а пальцы давно соскучились по холодной глади клавиш. И тогда девушке вспомнилась одна старая песня, которую она слышала давным-давно и которую, из упрямства, подобрала на фортепиано сама, по памяти, да так и не смогла забыть.       И музыка зазвучала. Сначала несмелая и тихая, она все возрастала, становясь крепче и звучнее с каждым аккордом. Она стучала дождем по каменному полу, легким ветерком ерошила волосы, солнечными лучами пробиралась в сердце, заставляя закрыть глаза и наслаждаться чарующим, пусть и иногда сбивающимся мотивом. Драко казалось, что он очутился где-то на средневековой ярмарке у моря, где повсюду сновали нагруженные доверху товарами торговцы, размахивая пышными юбками, проходили мимо величавые дамы, рассматривая вещи на прилавках. Здесь повсюду витали ароматы заморских специй и свежей рыбы, слышался веселый гул, стук копыт и шум прибоя. И среди всего этого где-то далеко-далеко пело фортепиано, и кто-то кричал: «Вы едете на ярмарку в Скарборо?»*.       Но вдруг все закончилось. Последний аккорд прошел незаметно и в ушах все еще слышался шум прибоя и крики торговцев. Малфой резко открыл глаза и посмотрел на девушку за роялем. Катерина, раскрасневшаяся от эмоций, не могла отдышаться, все еще держа руки на клавишах и пялясь на свои пальцы. Она вдруг отвела взгляд от фортепиано и совершенно «дикими», как отметил парень, глазами посмотрела на него, жуя губы от нерешительности. А Драко в ответ на ее невысказанный вопрос лишь тихо зааплодировал. Без иронии, скепсиса или сарказма. Искренне. Девушка сначала недоуменно посмотрела на него, но потом нерешительно улыбнулась и отвесила шутовской поклон. Закончив рукоплескать, блондин внезапно подошел ближе к музыкальному инструменту и облокотился на черную лакированную крышку, попутно стряхивая с нее пыль.       — Это было невероятно! У тебя талант. — Произнес волшебник, ухмыльнувшись.       — Если ты хочешь мне польстить ни с того ни с сего, то я, так и быть, подыграю тебе. — Ответила блондинка, заправив короткий локон за ухо. — Знаешь, что это за песня?       Парень задумчиво сощурился, но через секунду выдал:       — Точно не припоминаю, но, вроде, что-то из английских народных баллад.       — Совершенно верно, — Катерина весело хмыкнула и задумчиво потерла пальцы. — Баллада рассказывает о мужчине, который просит передать своей бывшей возлюбленной несколько невыполнимых заданий, тогда он разрешит ей вернуться. А в ответ возлюбленная говорит, что она выполнит эти задания, только если мужчина выполнит несколько ее невыполнимых просьб. Так и ходят туда-сюда. Ни один не хочет уступить. Забавно, правда?       — Действительно.       Драко вдруг задумчиво вперил взгляд в стену и заговорил тихо, почти шепотом:       — Знаешь, отец тоже очень любил играть на фортепиано.       Девушка резко дернула головой и внимательно посмотрела на блондина, ожидая продолжения рассказа.       — В Малфой-меноре у нас в одной из комнат стоял большой рояль, но отец не так часто заходил в ту комнату и еще реже — играл что-то. А здесь он каждый вечер играл одну мелодию, которая очень нравилась маме. Я не помню, как она называлась, но там было что-то вроде «Тада-тада-тада-тада-там, тада-да-там…».       Малфой объяснял крайне плохо, но, на удивление, волшебница его поняла. Ее пальцы вновь коснулись теплых клавиш, мысли сосредоточились на нотах и вновь руки двинулись в неизвестном, чарующем танце. И над поместьем разлилась давно забытая этими стенами мелодия Бетховена «Für Elise». ___________________________________________________________________       * — здесь и дальше имеется ввиду английская народная баллада «Scarborough Fair» («Ярмарка в Скарборо»).

***

      Было много света и тепла. Издалека звучала какая-то приятная музыка, а свежий воздух наполняли невероятные ароматы цветов и зелени. Здесь не было ничего кроме старой кованой скамьи и высокого столба с часами. Вокруг же простиралась белая мгла, подобная тягучей сладкой вате. Вдруг впереди показался силуэт, он постепенно приближался, становясь все четче. И вскоре перед ней стоял он. Он был одет в обычную школьную мантию, под воротником рубахи виднелся ало-золотой галстук. Он поправлял на переносице очки-велосипеды и ерошил темные волосы. Он был словно настоящий, и от этого было гадко.       — Зачем ты лезешь в мои сны? Ты мертв. Я вас давно уже забыла!       Она кричала, действительно кричала, бессильно сжимая кулаки, будто силясь поймать густой белый дым. Он улыбался.       — Если бы забыла, не пришел.       — Опять лезешь со своим комплексом героя? Шел бы лучше, вон, к рыжему! Ты ему больше нужен!       Его лицо вдруг переменилось, взгляд стал грустным и серьезным, подернувшись сталью, а губы искривились.       — Рону я, как раз таки и не нужен вовсе. Ему бы только шкуру свою спасти. Да и не вспоминает он меня совсем. Никто кроме тебя и не вспоминает, даже грустно как-то.       — Как же так? Но ведь ты же… — девушка непонимающе нахмурилась, тряся головой, и тревожно посмотрела на парня.       — Получается, что все, кому я нужен, не считая тебя, уже давно там. — С этими словами он посмотрел наверх и непринужденно улыбнулся.       Воцарилось недолгое молчание.       — Герми, не вспоминай, — парень с теплой улыбкой на губах взглянул на дернувшуюся подругу. — Забудь про меня просто. У тебя теперь новая жизнь, новая внешность, — он подошел поближе, коснулся коротких белых волос и пропустил их сквозь пальцы. — Которая тебе идет намного больше. А еще новая семья, которая тебя сильно любит. Попробуй оставить все прошлое позади и идти дальше.       Девушка вдруг почувствовала соль на губах. По ее лицу катились горячие, обидные слезы, прочерчивая мокрую дорожку по щекам. В горле стоял ком, от которого она лишь бессильно раскрывала рот, словно рыба на суше. И брюнет вдруг обнял ее, поглаживая ладонями по спине, давая блондинке беспокойно всхлипывать.       — Хей, куда ты дела мою любимую боевую подругу? — стоило только девушке затихнуть, произнес он.       — Она сгорела в Хогвартском пожаре второго мая. Ее голос был полон решимости.       — А вот это правильный настрой.       Катерина проснулась на смятых перекрученных простынях, одеяло давно свалилось с кровати, а сама она лежала в позе, а-ля «морская звезда», утыкаясь лицом в мокрую подушку. Тогда девушка улыбнулась и засмеялась впервые за несколько месяцев чисто и искренне.

***

      В небольшое открытое настежь окошко бил яркий солнечный свет, на улице дул приятный свежий ветерок, что колыхал занавески. Вся комната была озарена солнечным светом, отражающимся от сверкающих чистотой тумбочек и шкафчиков, тысячами бликов отскакивающим от фарфоровых тарелок и стеклянных бокалов. Но тем, что привело сюда Катерину, был сладкий запах свежей выпечки и печеных яблок. А источником чудесного аромата был румяный пирог, что стоял на одной из тумбочек, около которой суетилась, заканчивая приготовление обеда, Нарцисса. Ее лицо было сосредоточено и мягко одновременно, ее светлые волосы были собраны в тугой пучок на затылке, а одета она была в простое клетчатое платье и передник.       — Может, я чем-то могу помочь? — нерешительно спросила девушка, выглядывая из-за двери.       — О, это ты, Эделла. Если хочешь, то можешь помочь накрыть на стол, — женщина по-доброму улыбнулась ей и указала на открытый шкафчик с фарфором. Девушка тут же подбежала к нему, аккуратно доставая тарелки и относя их на стол, молясь, чтобы ее криворукость не дала о себе знать именно сейчас.       — А Драко ты где потеряла? — Катерина вздрогнула и чуть не выронила столовые приборы.       — Он мне лес показывал, да там, среди деревьев, и застрял.       — Вот хоть что-то не меняется в этой жизни, — смеясь, проговорила Нарцисса, ставя на стол блюдо с запеченным мясом. — Ну и как тебе наш лес? Не слишком сильно ноги порезала об кусты?       — Лес как лес. Я по таким полгода прошаталась, — тихо пробурчала под нос блондинка. А затем громче добавила: — Он мне еще хотел озеро какое-то показать…       — О, значит, вы еще не были на лесном озере? Ты многое потеряла. Ладно, давай сядем за стол и будем ждать этого охотника.       За разговором девушка даже не заметила, как все блюда были расставлены, а по столовой завитали аппетитные запахи жареного мяса, грибов и свежей выпечки.       Сев за стол, они продолжили разговор.       — Так значит, вы часто бывали в этом доме? — спросила Катерина, обводя глазами стены.       — Мы приезжали сюда каждые летние каникулы, и иногда — на Рождество. Тут гораздо уютнее, нежели в Малфой-меноре, — женщина усмехнулась и прикрыла глаза. — Знаешь, Драко постоянно пропадал в лесу, часто к нему присоединялся Люциус, а мне приходилось искать этих двоих, дабы позвать на ужин. Если честно, то я всегда любила готовить вручную. Хах, а Драко все время думал, что мы таскаем с собой домового эльфа.       Женщина весело рассмеялась. Глядя на нее, Катерина тоже тихо прыснула в кулак. Ей приятно был разговаривать с Нарциссой, та удивляла своим весельем и жизнерадостностью. Она была очень теплым человеком, способным кого угодно заставить улыбаться.       — Вообще-то я был маленьким эгоистичным засранцем с завышенным донельзя эго, так что мне простительно.       На пороге комнаты стоял предмет их обсуждений и весело ухмылялся, вытирая пот со лба. Его черные штаны были вымазаны в грязи, а рубашка была вся в зеленых разводах. Светлые волосы находились в полном беспорядке. За спиной у него висело ружье.       — И в каком болоте ты побывал? — сказала быстрее, чем подумала Катерина. Да, снова ее ехидство вырывалось наружу. Ну не может она по-другому!       — В очень-очень грязном… — притворно печально произнес Драко и покачал головой. — Зато смотрите, кого я подстрелил!       С этими словами парень вытянул руку вперед и выставил на всеобщее обозрение настоящего дикого гуся.       — Лучше бы ягод набрал, от них польза хоть есть…

***

      Катерина нашлась в библиотеке (кто бы мог подумать!), увлеченно читающая что-то, сидя в кресле. Все вроде было как обычно — короткие платиновые волосы, серые глаза и упрямо-ироничный взгляд. Нет, что-то определенно было не так…       — Где ты такую одежку достала? — воскликнул Драко, пялясь на одетую в кожаные штаны и хлопковую грязно-серую рубаху, на размер больше ее собственного, девушку.       — Я? Ну, в лесу оленя подстрелила, там же его освежевала, рога отрезала, мясо спрятала в листьях, а из кожи вот — штаны сшила на скорую руку, — пропела девушка, стараясь спрятать хитрецу во взгляде путем рассматривания ногтей. Парень лишь саркастически приподнял брови и посмотрел на нее взглядом а-ля «не вешай мне лапшу на уши».       — И чем ты его завалила? Камушки из-за дерева, что ль в него бросала? Или он от запаха твоих травок окочурился?       — Да ладно тебе! Ну хорошо, охотник из меня не ахти какой, — при этих словах Драко притворно закашлялся, стараясь скрыть смешок. — Зато я отличный разведчик! Вот ты знал, что к северо-западу от леса есть охотничья деревенька? Там я твои «травки» и выменяла на потертые штаны и пару рубах. Ну непривычно мне в платье по лесу бегать! А твои брюки слишком большие для меня.       — Стоп. Это когда ты успела брюки мои померить?

***

      Солнце сегодня было особенно ярким. На небе — ни облачка, что обусловливало невыносимую жару. А в лесу, под буками, — приятная прохлада. Тихо. Лишь слышно, как вдали поет о чем-то своем дрозд. Им не хочется разрывать эту тишину топотом ног и хрустом сухих веток, поэтому близнецы идут максимально медленно, стараясь ступать аккуратнее. Вот блеснет справа, среди деревьев, кристальная гладь озера. Но сегодня они идут совершенно не сюда. Путь девушки и юноши лежит дальше, к северо-западу. Добираться туда довольно долго, а на пути то и дело попадаются поваленные ветром деревья и огромные валуны с гор, однако путь для них давно привычен и почти каждое дерево знакомо. Вот сейчас покажется вдалеке большой дуб, а за ним тропинка круто повернет, избегая пологого склона. А потом…       — О! Вы к нам идете?       Громкий голос разрезал тишину, заставляя Катерину вздрогнуть начать озираться по сторонам, гневно сверкая глазами.       — Арман, ты меня напугал! Разве можно так? — девушка нашла взглядом свою цель — высокого голубоглазого шатена, щеголяющего волосами до плеч и озорным взглядом, лет… четырнадцати от роду.       — Естественно к вам. Зачем нам еще в такую даль тащиться, кроме как не в деревню? — сказал Драко, оборвав свою сестру, уже было собирающуюся начать гневную тираду. — Ты- то здесь каким ветром? Неужто к озеру ходил?       — Естественно к озеру. Зачем мне еще в такую даль тащиться? — произнес, спародировав манеру речи парня, Арман. — Лен, видите ли, рыбки захотелось! Тьфу ты, герцогиня нашлась!       — Ну, если она — герцогиня, то ты — самый настоящий герцог. Довольно тебе на младшую сестренку бурчать!       — Ладно, нам бы немного муки да ягод. Найдется у твоей матушки? — прервала разговор юношей Катерина.       — Для вас всегда найдется, как мама говорит! А зачем вам это, если не секрет?       — Нас maman попросила. Вроде, печь что-то собирается, — задумчиво произнес Драко.       — Эх, везет вам… Моя мама только на большие праздники что-то печет! — сказал шатен и всплеснул руками, пугая своим поведением птиц в округе.       — Ну, так тут тоже повод есть… — тихо произнесла блондинка, смотря в землю. Арман вопросительно посмотрел на нее, дожидаясь продолжения.       — День рождения у нас! — хором воскликнули близнецы и тут же удивленно уставились друг на друга, не ожидая такой синхронности.       А наблюдавший за всем этим юноша хлопнул в ладоши и залился смехом.       Сквозь кроны деревьев пробивались лучики света, окрашивая все вокруг невероятным золотым цветом. Трава под ногами приятно хрустела, вторя шагам. Арман рассуждал о видах пирогов с черникой, малиной, клюквой и еще Мерлин знает чем. А из-за поворота виднелась небольшая деревушка, надежно скрытая мощными деревьями.       В деревне их встретили, как всегда, радушно. Каждая женщина в простом хлопковом платье и переднике приветливо улыбалась и справлялась о самочувствии, дети махали перепачканными в пыли и траве ладонями и кричали вслед, а каждый мужчина считал своим долгом сказать Катерине о ее прекрасном внешнем виде и спросить у Драко, когда он в следующий раз отправится с ними на охоту. Небольшие деревянные домики, покосившиеся крылечки и веселый гомон вокруг — все это было так привычно.       Элина, мать Армана, мощная женщина лет тридцати с длинными темно-каштановыми волосами, заплетенными в косу и серо-зелеными добрыми глазами, поприветствовала девушку и юношу объятиями и, выслушав их просьбу, отправилась за мукой в погреб.       — Что-то твоя матушка сегодня грустная. Случилось что? — обеспокоенно произнес Драко, глядя на шатена.       — Тете Фран сегодня утром снова нездоровилось, — немного грустно сказал Арман, поглядывая в окно.       — Снова кашляет? Что ж ты сразу не сказал? Я сейчас же иду к ней! — воскликнула Катерина, попутно копошась в своей небольшой кожаной сумке через плечо. — Хорошо сегодня с собой настойку взяла. А ты, — она указала на блондина. — Бери муку, ягоды и жди меня.       — Деревенский лекарь снова в деле… — тихо произнес Малфой, глядя на удаляющуюся светлую макушку.       Возвратились домой они ближе к вечеру, когда солнце уже не опаляло своим светом, а лишь тепло окутывало небольшими лучиками. Арман провожал их до самого выхода из леса, без умолку тараторя на протяжении всего пути, а потом кричал вслед что-то про «хорошее празднование» и «кусок пирога для него».       Нарцисса тепло улыбнулась своим детям, встречая их на пороге и принимая корзину ягод и мешочек муки. Пожурив для приличия их за прибытие в столь позднее время, она отправилась на кухню, откуда доносился чудесный запах приправ. А близнецы, ввиду отсутствия у них «неотложных дел», отправились следом, помогать. Естественно, ничем хорошим нахождение Катерины и Драко в одной комнате не закончилось. Великое мучно-яичное побоище закончилось ничьей, по причине вмешательства третьей стороны, и последовавшей за этим уборкой. Ужин сегодня был по-особенному великолепен: гусь и одно из самых старых вин в погребе. А после Нарцисса ягодные кексы (единственное, на что хватило муки после мучной войны) с воткнутыми в них свечами. Когда кексы были съедены, Катерина внезапно почувствовала необходимость сыграть что-нибудь на фортепиано, поэтому все переместились на второй этаж. Девушка играла «Happy Birthday To You», «Greensleeves», «Auld Lang Syne», «London Bridge» и еще много других песен, напевая старые слова. Ей с удовольствием вторила Нарцисса, а иногда пару фраз подпевал и Драко.       Светил яркий полумесяц, звезды сияли на необыкновенно синем небе. В саду, на лавочках сидели парень и девушка и о чем-то тихо говорили. В их руках остывал чай, точнее, чаем это не назовешь, скорее травяной настой — смешение лаванды, мяты и шалфея. Легкий ветер колыхал листья на невысоких яблонях и каштанах, наверное, рассказывал деревьям о вновь пришедшем жарком лете.       — Знаешь, мне совсем не верится, что прошел только месяц, — прошептала девушка, заглядывая в чашку с остатками напитка. — Кажется, я тут прожила всю жизнь.       — Ну, это ведь не плохо? — юноша улыбнулся ей и подмигнул. — Дом уютный, библиотека большая, да и в деревне тебя любят — ты же у них что-то вроде богини лечебных трав или того лучше.       — Отнюдь, — Катерина улыбнулась и прикрыла глаза, втягивая через нос запах трав. — Просто это непривычно — чувствовать себя дома.       Девушка отхлебнула чуть-чуть из чашки и вновь принялась разглядывать звезды.       — Драко, скажи, почему ты ко мне относишься так?       Парень поперхнулся напитком, вопросительно смотря на сестру.       — Я делаю что-то неправильно? — спросил блондин с плохо скрываемой тревогой.       — В том-то и дело! Ты слишком хорошо ко мне относишься!       — Ладно, почему я должен делать по-другому? — но парень тут же осекся, понимая, к чему клонит девушка. — Ты что, опять об этом? Я думал, мы уже проехали тему с отцом и событиями в мае в общем…       — Но, помнишь, что ты говорил… — Катерина замолчала под тяжелым взглядом брата.       Драко тяжело вздохнул, крутя в руках чашку.       — Понимаешь, я просто не могу по-другому. Я не могу тебя ненавидеть. Честно, я пытался в самом начале, на полном серьезе пытался. А потом тот вечер и ты, и это гребаное зеркало. Я просто не смог, видя твои эти мертвые глаза.       Парень замолчал и закрыл глаза, вслушиваясь в шелест листьев над головой. Но вдруг он краем уха услышал радом шуршание, а после оказался в кольце теплых рук и не смог не обнять в ответ.       — Знаешь, по-моему, это дурацкое имя — «Катерина», да еще и слишком длинное, — тихо проговорил Драко, не разрывая объятий.       — Что ты имеешь против моего имени? — сказала девушка куда-то в шею брату. — Тем более, сейчас.       — Ну не нравится оно мне и все тут. Даже «Эделла», и то лучше, но все равно слишком длинное.       — И?       — Что «и»? Надо сокращать. Как тебе «Като» или «Рина» или «Элла»?       — Неа, не нравится мне, слишком как-то просто. Хм, может, «Карина» или «Делла»?       — Ну, тут ты уже намудрила. Так-с, а что насчет «Ина» или «Эда» или «Калла» или «Ри» или…       — Так, все, пусть будет «Эда»! Мое имя не выдержит еще твоих издевательств! — возмущенно пробурчала девушка, кладя голову на плечо блондину.       Месяц все еще освещал небольшой садик, бутоны тюльпанов и пионов и листву на кронах невысоких деревьев. Время шло к часу ночи, а двое все еще сидели на скамье, обнявшись.       — Как же вы все-таки мило выглядите…       Веселый голос разрезал ночную тишину, заставляя девушку и юношу отскочить друг от друга со скоростью пули, возмущенно поглядывая на Нарциссу, которая весело улыбалась.       — Знаю-знаю, «такой момент испортила»! Я просто хотела сказать, что уже полвторого ночи и вам уже пора спать, а то не проснетесь к девяти, а потом Арман будет на вас дуться из-за того, что опоздали на встречу.       Близнецы синхронно тяжело вздохнули, вызвав смешок у матери. Ее взгляд скользнул по девушке, на ходу примечая интересную деталь.       — Какая красивая вещь! Откуда она у тебя? — воскликнула Нарцисса, подходя к Катерине, беря небольшой кулон, что покоился на груди у блондинки, в руки. Украшение было действительно прекрасным — небольшой огненно-красный камушек, спирально обвитый металлической пластинкой.       — Действительно, откуда? — вопросительно произнес Драко, так же с интересом рассматривая кулон.       — Ну, мне его Арман подарил… — и, увидев недоумевающий взгляд парня, добавила. — Ты тогда ушел поговорить с Марком.       — Хм, все с Арманом понятно — влюбился, несчастный… — произнес блондин и притворно прислонил ладонь ко лбу, принимая вид раненой птицы.       — И ничего не влюбился! Что за чушь ты вообще несешь? У нас разница — четыре года! — возмущенно воскликнула девушка, пихая парня локтем в бок.       — Ну, зато ты хоть знаешь, что юноша умеет красиво ухаживать, — непринужденно проговорила Нарцисса.       Ответом на ее реплику послужил громкий смех со стороны Драко, который почти сразу подхватила и сама женщина. Сначала возмущенная, Катерина вскоре не выдержала и сама расхохоталась. Парень тут же замолк и удивленно уставился на сестру. Та, заметив это, сама перестала смеяться.       — Что?       — Просто, я в первый раз услышал твой смех.

***

      Над лесом светило жаркое июльское солнце, опаляя верхушки деревьев, однако, под сенью листвы все еще держалась вечерняя прохлада, не давая изжариться. Птицы немного притихли, вслушиваясь в неясный шум, как будто чуя какую-то опасность. Сегодня, ровно как и вчера, и за день до того, углубившись в чащу, можно было услышать подозрительный шум, походящий на крики. А если совсем распустить свое любопытство и пойти на шум, впереди можно увидеть две фигуры — парня и девушки, метающихся по небольшой поляне в неясном танце, а если еще вглядеться повнимательнее, покажется еще одна фигура — совсем еще юноши, что сидит на дереве и подбадривает других криками.       Блок. Разворот. Пригнуться. Удар снизу. Шаг назад. Прыжок. На словах легко, а на деле, да еще и с противником, явно превосходящим тебя, не очень-то…       — Ауч! — воскликнула беловолосая девушка, вырываясь из своих дум, почувствовав боль в колене.       — Нечего удары снизу пропускать! — воскликнул как две капли похожий на девушку парень. — Хватит тактику боя уже продумывать! Бей давай!       — Ах ты… — возмущенно прошептала Катерина, замахиваясь кулаком. — Достал. Рука девушки уже находилась в опасной близости от лица блондина, намереваясь смачно вмазать тому по носу, как вдруг Драко схватив конечность, играючи приподнял тело блондинки над землей и отбросил на траву.       — Сволочь… больно же, — выплюнула девушка, приподнимаясь с земли.       — А не надо по лицу бить, договаривались же.       — Иди к Мерлину…       С этими словами Катерина резко поднялась с травы и занесла руку для повторного удара, целясь на этот раз в ребра. В ее глазах вдруг загорелся гневный огонь, и она даже не заметила, как и занесенная рука постепенно охватывается пламенем. Однако ударить ей не дали. Арман шустро соскочил с нижних веток рядом стоящего бука и моментально перехватил другую руку блондинки, заводя ту за спину, а ногой делая подсечку, заставляя девушку вновь беспомощно упасть.       — Успокойся, пожалуйста. Драко не виноват, что ты пока плохо дерешься, — зашептал ей на ухо юноша, успокаивая.       — Отпусти! Я пусть и психически неуравновешенная, но еще не сбрендила окончательно! — вырывалась блондинка.       Арман тут же убрал захват и отошел в сторону, позволяя Драко помочь сестре подняться.       — Прости. Но просто, ты же сама просила, если что… — принялся извиняться шатен, но увидев, что девушка не сердится, умолк. Юноша уже давно знал про «странности» этой семейки.       — Ладно уж, вот только как мне теперь руку тушить? — произнесла Эда, протягивая вперед кисть, все еще объятую огнем.       — Может, я все-таки попробую?       Блондин вопросительно посмотрел на сестру и, дождавшись утвердительного кивка, протянул вперед руки, сосредотачиваясь на звуках ветра и воображаемом плеске воды. И тут же девушку окатило огромным потоком ледяной воды. Впрочем, как и парней.       — Малфой, твою бабушку! — прокричала Катерина, отплевываясь от воды. — Скажи «спасибо», что сработала, а то я тебя вот этими вот руками… — она показательно приподняла руки.       — А я бы тебе помог… — вторил блондинке Арман, пытаясь выжать подол рубахи.       Сам же Драко был пугающе бледен. Его серые глаза поражали своей опустошенностью, и казалось, что парень еле стоит на ногах. Вдруг он резко начал спускаться по стволу дерева, на которое облокачивался, вниз. Девушка тут же подбежала к брату и начала бить его по лицу, что-то говоря.       — Арман, принеси сумку! Быстро! — прокричала она, обеспокоенно рассматривая лицо парня, параллельно проверяя его пульс.       Когда шатен, спотыкаясь о корни деревьев, примчался с вещью Катерины, та вытащила из сумки какой-то пузырек и насильно влила его содержимое в рот Драко. Когда тот пришел в себя, спустя несколько минут, блондинка начала его отчитывать.       — Придурок… попробует он! Заработал себе магическое истощение. Вот как знала, зелье взяла, — бурчала девушка, укладывая голову блондина к себе на колени. — Чтоб больше меня так не пугал, слышишь?       — Успокойся, пожалуйста… голова болит… — устало проговорил блондин, закрывая глаза.       — Серьезно, хватит уже геройствовать. Я же знаю, каким нагрузкам подвергается твое магическое ядро только от поддержания дома. Может, ты все же уменьшишь защиту? Ничего ведь не должно случиться…       — Я не геройствую, а действую рационально, — пробурчал под нос парень.       — Рациональный ты наш… — прошептала Катерина, нежно поглаживая того по волосам.

***

      — Как это сегодня третье августа? — приглушенно спросила Катерина, подавившаяся чаем, услышав замечание Драко про сегодняшнюю дату. — Это что, три месяца уже прошло? Черт, время летит так быстро…       — А что не так-то? — осведомился у сестры парень, спокойно доедая завтрак.       — Да, Арман говорил, что в начале августа, до пятого числа, в лесу появляются красивые светлячки. Ну, он обещал сводить на поляну, где они обитают.       Драко, услышав ее слова, усмехнулся, триумфально посмотрел на блондинку и взмахнул руками, прожигая сестру взглядом «а я что говорил?». В ответ Катерина легонько шлепнула ладонью по светлой макушке, пробурчав: «Не придуривайся».       — Да, кстати, что-то Армана последние несколько дней совсем не видно, — сказала Нарцисса, смотря в окно. — Проведали бы вы его, что ли. А то он может вляпаться в какие-нибудь неприятности. С этими словами женщина вопросительно посмотрела на своих детей, которые уже кивнули друг другу, соглашаясь в чем-то.       Отправиться решили тут же. Нарцисса завернула им кексов, чтобы и сами поели, и юношу угостили. Сегодня дул какой-то противный, совсем не летний ветер, нагоняя облака. В лесу тревожно перешептывались листья, говоря о возможно приближающемся дожде. Правда, слышать их близнецы не могли и поэтому не особо думали о погоде. Хруст сухих веток стал для них уже привычным, а темень леса приятно обволакивала.       Все как обычно. Дуб. Тропинка. Пологий склон. А вот и небольшие покосившиеся деревянные домики. В деревне вновь царило оживление. Женщины развешивали белье на веревках, пололи грядки и кормили кур. Мужчины ремонтировали крыльца, разговаривали между собой и играли в карты. А дети веселой оравой бегали меж домов, играя, кажется, в охотников. Весь этот гам был настолько привычен, что звучал как успокаивающая музыка. Стоило близнецам только войти в главные ворота, обогнув частокол, как меж домов воцарилось еще большее оживление. Но тут же к ним подбежала рыжеволосая девочка лет десяти, одетая в легкий клетчатый сарафан и начала что-то быстро говорить, хватая Катерину за руку. Ей не удавалось перекричать оживленный шум своим тоненьким голоском, поэтому девушка ничего не могла разобрать в ее речи кроме имени «Арман».       — Так. Стоп. Подожди, Мадлен. Что с твоим братом? — обеспокоенно проговорила блондинка, перехватывая ладошку девочки.       Та лишь утерла тыльной стороной ладони мокрые глаза и показала пальцем на их дом. Эда обменялась тревожным взглядом с братом и направилась вслед за ним к знакомому крыльцу.       Дом Армана и его семьи как всегда встретил их запахом хлопка и стирального порошка. На стене в прихожей привычно висела голова оленя, а босые ноги вновь почувствовали мягкий ковер. Большие окна пропускали много света и тепла, из кухни несло теплом печи. Однако дом был непривычно тих. Не хватало громкого голоса и звонкого смеха их друга. Юноша нашелся в спальне, лежащим на старой деревянной кровати. Перед ней на стуле сидела Элина и меняла мокрую повязку на голове спящего сына. Катерина на цыпочках подошла к женщине и, дотронувшись до ее плеча, взглядом позвала в коридор.       — Что с Арманом? Я имею ввиду, какие симптомы болезни? — обеспокоенно спросила девушка, роясь в своей сумке.       — Он… вчера пришел и свалился прямо здесь, на пороге, — зашептала женщина, сцепив руки. — После этого просыпался лишь раз, ночью, и то ненадолго. Чихал… А еще эта сыпь… Мы сегодня хотели послать за тобой, Катерина, Марка.       — Ладно, тогда я его осмотрю, — произнесла блондинка и уже хотела переступить порог спальни, но Элина схватила ее за руку, не давая пройти.       — Может, лучше не надо…       — Нет, я должна его осмотреть. Иначе как я смогу лечить Армана? — непонимающе сказала Эда и, вырвав руку, тихо прошла к кровати. Не проведя в комнате и минуты, она возвратилась, шокировано косясь на юношу в постели.       — Чихание. Вы говорили, что Арман чихал. Было в этом что-то необычное? — тревожно спросила девушка.       — Он… из его рта вырывались искры, — проговорила женщина и, кажется, сама не верила в свои слова. — Знаю, в это трудно поверить, но…       Однако блондинка уже не слушала. Кожаная сумка вывалилась из ее рук, а сама она испуганно смотрела на брата.       — У Армана Драконья оспа, — еле слышным шепотом произнесла Катерина.       Драко тут же подлетел к сестре и схватил ее за плечи, смотря ей прямо в глаза.       — Ты уверена?       — На все сто. У него сыпь зелено-фиолетовая и искры при чихании.       — Твою… Но, но ведь этой болезнью давно никто не болеет. Тем более магглы…       Девушка закрыла лицо руками и вновь шептала еле слышно.       — Я… я не смогу лечить его. У меня нет ингредиентов для зелья. Их не достать… Я не знаю, что делать. И ничего не понимаю.       Блондин легонько встряхнул волшебницу за плечи, заставляя ее отнять руки от лица, и громко зашептал:       — Давай, держи себя в руках. Ты же у нас великий лекарь. Я тебе помогу. Справимся. Достанем твои ингредиенты.       — В том-то и дело, Драко, их не достать. Как ты сказал, Драконьей оспой уже давно никто из магов не болеет. Где ты мне прикажешь достать свежие листья кармондера? — блондинка чуть не плакала.       — Подожди, кармондер? — волшебница легонько кивнула. — Снейп как-то вслух причитал о том, что свежие листья кармондера только один человек в Лютном продает на всем континенте. Да и то цену задирает.       — Лютный? Ты серьезно? Это форменное самоубийство! — тут девушка уже чуть ли не кричала, смотря на брата отчаянным взглядом. Тот лишь пожал плечами.       — Но больше выходов нет.       — В Лютный, так в Лютный. Прорвемся! — решительно произнесла Катерина и рванула к выходу из дома. Однако, на пороге она остановилась и обратилась к недавно следящим за их странным разговорам женщине и девочке. — Элина, продолжайте ухаживать за Арманом. Мадлен, мне нужно очень много златоцветника, лист папоротника и пару семян огнь-цветка. Я знаю, их трудно достать, но постарайся, пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти твоего брата.       С этими словами девушка направилась к выходу из деревни, за ней последовал и Драко.       — Как такое может быть? Арман, что, волшебник? — непонимающе смотрела на брата блондинка.       — Значит, волшебник. Сквибы оспой не болеют, как и магглы. Вот только каким образом он скрывал волшебную силу от нас? Я имею ввиду, как Арман не стал обскуром? За четырнадцать лет…       — Я и сама не понимаю… Ладно, давай лучше думать, как мы в Лютный доберемся и как кармондер доставать будем, — переменила тему Катерина.       — Как-как, палочка тебе на что? — но увидев предостерегающий взгляд сестры, добавил. — Кто у нас тут с Уизли и Поттером Гринготтс грабил? Мы сделаем все максимально быстро и тихо. Я Лютный как свои пять пальцев знаю. Да и деньги у меня на черный день имеются.       — А ты не думаешь, что нас могут выследить или продавец может нас сдать или банально не продать товар?       — От слежки можно скрыться, обвесившись артефактами разной степени дебильности, — парень усмехнулся, устремляя взгляд вдаль. — Ну, а продавца я знаю, ровно как и ты.       Близнецы вернулись домой лишь для того, чтобы взять палочки, деньги, накинуть серые плащи с капюшонами и сказать матери, что у них все хорошо, и они позже все объяснят. Давно не ощущаемый дискомфорт при аппарации чуть не вылился из Катерины, стоило ее ногам только почувствовать твердую землю под собой. Осмотреться на грязной улочке, куда их перенес Драко, ей не дали, сразу затащив в первый же переулок и снова аппарировав, а затем еще и еще… когда последняя аппарация завершилась, бедный желудок блондинки не выдержал и извергнул из себя завтрак. Но тряска на этом не закончилась. Парень схватил девушку за запястье и увлек за собой.       Через несколько кварталов бега, блондин остановился у неприметной лавки с давно стершейся табличкой и деревянным карнизом, грозящимся вот-вот свалиться на их головы. Внутри все оказалось еще более живописным — пыльные склянки с непонятным содержимым, стоящие на покосившихся от старости шкафах, скрипучие гнилые половицы и жуткий смрад. Пахло тут так ужасно, что хотелось зажать рот и нос так, чтобы задохнуться, но чувствовать всех этих…ароматов протухшего гнилого мяса и сгнивших растений. Отвлекшись на попытки не вырваться вновь, Катерина не заметила, как кто-то тенью проскользнул к ней за спину. Очнулась она лишь, когда почувствовала холодный металл на шее и руку, пытающуюся обвить ее поперек талии. Инстинкты сработали раньше мозга и пальцы девушки тут же переместились с лица на руку, удерживающую нож, затем крепко сжали ее и чуть вывернули, заставляя человека позади зашипеть и начать говорить что-то нечленораздельное. После блондинка поспешно повернулась лицом к нападавшему и, ловко увернувшись от кулака в нос, пнула его ногой в живот, отчего тот отлетел на добрый метр. Переведя дыхание, Эда посмотрела на взирающего на все это Драко. Он лишь ехидно улыбнулся и с гордостью, будто тушка человека у двери — его заслуга, произнес:       — Моя школа.       — Мда, я уже понял. Твои приемчики в любом исполнении доставляют одинаковую боль, Малфой, — хрипло прошептал нападавший, поднимаясь с пола и утирая кровь, тонкой струйкой вытекавшей изо рта. — А теперь: какого хрена ты тут забыл? За тобой пол Англии охотится, идиот. Да еще и подружку с собой прихватил, смотрите! — тут мужчина повернулся к Катерине и издевательски отвесил глубокий поклон, позволяя поближе рассмотреть себя. — Мое почтение!       — Ах да, я же вас не представил! — в притворном ужасе воскликнул Драко. — Знакомься, это моя дражайшая сестренка Катерина. Да-да, та за которой другая половина Англии охотится. А это…       — Нотт. — Буквально выплюнула блондинка, рассматривая широкоплечего черноволосого парня лет восемнадцати, невозможно худого, поражающего своей бледностью и способного сравниться черными кругами под глазами с пандой. — Я, конечно, очень рада, что ты находишься в относительном здравии и благополучии, но мы к тебе по делу. К нему же? — Катерина обратилась к брату и, увидев его положительный кивок, продолжила. — Нам позарез нужны листья кармондера. Свежие.       — А ты не думаешь, девочка, что я могу запросто сдать вас Лорду? Я Пожиратель, все же… — угрожающе прошептал парень, поднимая одну бровь.       — Ты — не сдашь, — ответил за девушку блондин и сурово посмотрел на бывшего Слизеринца. — Я знаю, у тебя с Лордом свои счеты. Да и ютился бы ты здесь, в лавке, буквально выживая, если б не прятался… Так что не глупи и давай сюда листья, я в курсе, что Снейп закупал их именно у твоего отца.       — Я не хочу тебе помогать, Малфой, в любом случае. Ты ведь помнишь, как обходились с предателями на факультете? Ну вот. Я — истинный Слизеринец, в отличие от тебя.       — Нотт, мать твою! Хватит вести себя, словно ты маленькая девочка! У меня нет времени на споры и препирания! — взорвалась Эда. Ее глаза медленно вспыхивали огнем, а руки сжимались.       Видя состояние сестры, Драко кинулся к ней, сжимая в объятьях и шепча что-то успокаивающее. Судя по тому, как глаза блондинки вновь приобретали оттенок серебра, помогало.       — Пожалуйста, очень прошу, просто дай эти гребаные листья! — все еще обнимая волшебницу, сквозь зубы прошипел Малфой. — Или я наложу на тебя Империус и силой заставлю их найти!       Теодор просто молча прошел вглубь лавки и, зайдя за один из шкафов, достал откуда-то небольшой горшочек с крохотным растением. Оно очень сильно выделялось своей зеленью среди серых запыленных банок и склянок. Видно было, что за растением хорошо ухаживали. Нотт буквально пихнул горшок Драко, даже не смотря на него.       — Все. А теперь валите.       Катерина взяла растение, словно сокровище, и направилась к выходу. Однако ее заставило вновь обернуться громкое шипение и тихие ругательства сквозь зубы. Теодор держался за левое предплечье и тихо ругался. Когда тот поднял глаза, они были полны злобы и решимости.       — Отследили суки…       Глаза блондина расширились, когда тот понял, о чем идет речь. Он быстро метнулся и схватил за руку сестру, держа палочку наготове.       — Быстрее, через заднюю дверь! — сквозь зубы прошипел Нотт.       Катерина метнулась за стеллажи, крепко удерживая за руку Драко. Однако тот не шелохнулся, смотря на брюнета. Он аккуратно выпустил руку девушки и схватил за шкирку Теодора. Ответом на удивленный взгляд бывшего Слизеринца было сухое: «Ты с нами идешь». Гнилая дверь выводила к какому-то закоулку, куда, судя по вони, выбрасывался местный мусор. Воронка серийной аппарации закрутила троих магов.       Оторвались от преследования они только с восьмой аппарацией, а девятая привела к знакомому высокому дубу и круто сворачивающей дорожке. Эда тут же, не оправившись еще от перемещения, рванула в деревню. Сейчас каждое мгновение было на счету. Прибежав к дому Армана, она сразу зашла в задний двор. Приказав Элен принести дров и большой котел, а Мадлен — собранные травы, девушка не стала размениваться, сразу аппарировав в подвал поместья, дабы захватить остальные составляющие зелья. Не став рисковать, блондинка развела костер, воспользовавшись палочкой, наполнила большой котел и начала варить. Зелье не было особо сложным, готовилось максимально быстро, но требовало постоянного помешивания и быстрого добавления ингредиентов. Вскоре зелье уже доваривалось, булькая и переливаясь зеленым и фиолетовыми оттенками. Тогда девушка уже смогла спокойно перевести дыхание и утереть пот со лба. Элен принесла ей немного питьевой воды и кусок жареного мяса, чтобы та могла подкрепиться. Блондинка отблагодарила женщину и с радостью приняла еду.       Арман был совсем плохим. Он все еще не приходил в себя, то зеленел, то принимал цвет баклажана и громко-громко и надрывно кашлял сквозь сон. Девушка, смотря на него, успокаивала себя тем, что через каких-то десять минут зелье уже доварится и совсем скоро шатен проснется здоровым.       Однако этих десяти минут ей никто не дал.       Входная дверь вдруг распахнулась настежь, пропуская в дом взмыленного, тяжело дышащего Драко. Катерина тут же бросилась к нему.       — П-пожар… Лес горит… — только и смог выдавить из себя парень.       Ведьма ошалело уставилась на брата и тут же рванула на задний двор. Лес не горел, нет… он пылал, поглощаемый самым настоящим беспощадным пламенем. И огонь двигался сюда.       — Нет-нет-нет… еще две минуты! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…       Она метнулась к котлу. Зелье вот-вот должно сменить цвет на грязно-желтый и перестать булькать.       Еще минуту! Всего лишь минуту!       Но пламя не слышит ее. Оно все ближе. Протянешь руку — она сгорит, словно деревяшка.       Секунду! Секунду! Только какую-то секунду!       Огонь подступает к оградке, сжирая дома впереди. На лице выступает пот от жара. Кто-то трясет ее за плечо, пытаясь отцепить от котла.       Полсекунды! Только-то!       — Пожалуйста, Эда! Пожалуйста, пойдем, молю тебя! Ты сгоришь!       Не сгорит, она — и есть огонь. Ей нужно всего полсекунды! Несколько миллисекунд, твою мать!       Все как в тумане — в удушливом смраде от горящих построек. Она вдыхает его через легкие, дышит им. Все ждет. А пламя — нет. И котел — нет.       Падает.       Жидкость разливается по земле, в каких-то сантиметрах от огня.       Желтая.       Желтая-желтая-желтая-желтая.       Взять склянку с пояса и почерпнуть немного зелья.       Лопается от жара.       Руками. Плевать.       Главное — успеть.       Оранжевые всполохи у окон.       Поднести к белым губа Армана.       Крыльцо горит.       Пролить немного капель в рот.       Прихожая в огне.       Сжать в объятиях, слушая биение сердца.       Ковры горят.       И молиться-молиться-молиться, пусть и никогда не была верующей.       На кухне лопаются от жара банки.       Услышать судорожный вздох и засмеяться от облегчения.       С хрустом падает деревянный карниз.       Успела.       Взвалить на спину тело шатена и бежать через огонь — к свежему, не пропахшему гарью воздуху.       Крыша падает, пожираемая огнем.       — Дура-дура-дура… Какая ж ты дура! — едва слышный шепот Драко.       — Знаю.       Его лицо черное от пыли и копоти. Платиновые волосы растрепаны Из-за смрада он дышит через раз, а глаза смотрят с облегчением, перехватывая тело Армана и взваливая его на свою спину. А теперь — бежать.       — Тео ждет нас у окраин, туда огонь еще не должен был добраться! — кричит Драко, сквозь гарь. Глаза жжет.       А Нот и правда ждет. Весь чумазый от пепла тоже. И дышащий через раз.       — Я аппарирую нас к дому! — кричит Катерина, крепче сжимая в руках палочку и, увидев согласные кивки, сосредотачивается на поместье.       Вновь неприятное ощущение, будто тебя выворачивает наизнанку. Но не от аппарации.       Поместье горит.       В горле стоит ком.       Сад горит.       Слезы подкатывают к глазам.       Разлетаются, подхватываемые ветром, горящие страницы книг.       Палочка выскальзывает из вмиг ослабевших рук.       — Эда! Эделла! Ка-те-ри-на!       Драко. Кричит. Трясет за плечи. Пытается поднять. Когда это она успела упасть на колени? Солено.       — Очнись! Пожалуйста, пойдем!       Драко. Молит. Заглядывает в глаза. Нет-нет-нет-нет. Сгорит. Вот сейчас он сгорит! Как поместье сгорит. И как мама — сгорит.       — Не надо! Не гори, прошу! Я боюсь, Драко. Одной боюсь.       — Не сгорю. Обещаю. И ты не гори, прошу…       Драко. Плачет. Обнимает. Живет.       Поднимает палочку с земли и крепче хватается за брата, чувствуя, как земля растворяется под ногами.       — И я не сгорю. Честно-честно.